~ 39 ~

А Р И Н А

– Спасибо, что поехал со мной.

Киваю Ратмиру, когда мы выходим из кладбища. Могильный холод окутывает, оставляя неприятные ощущения на коже. Всегда было сложно находиться в таких местах.

Но сегодня десять лет, как не стало бабушки. И я не могла не приехать. Купила её любимые цветы, рассказала, как стала замужней женщиной. Бабушка Катя всегда повторяла, что нужно говорить с ушедшими, они всё слышат и радуются за нас.

Я в это никогда не верила, в десять я уже даже в Деда Мороза не верила, что говорить о духах. Но всё равно говорила, считала, что должна уважить её традиции.

– Не люблю такие места, - признаюсь, прижимаясь к мужчине. Рука на моей талии – кажется самым правильным в мире. – Да и погода такая… Не весна, а не пойми что. Не люблю начало весны.

– Мой дедушка тоже не любил. Всегда задумчивым становился в это время, в себя уходил. Говорил, что не по себе. И зима уже умерла, и настоящая весна ещё не наступила.

– Довольно правдивое описание. Я правда благодарна, что не оставил меня одну.

– Это даже не обсуждалось, Арин. Во-первых, сюда так просто не доберешься. Во-вторых, пока мы вместе, тебе не нужно ни о чём переживать.

– Вместе, пока действует срок нашего фальшивого брака?

– Нет, пока ты хочешь меня так же, как и я тебя. Не делай вид, что не знаешь эту истину. Никто развод тебе не даст.

– Обманщик!

Улыбаюсь, исподтишка наблюдая за мужчиной. Конечно, я это уже знала. Мужчина каждую ночь доказывал, что фиктивный брак больше не актуален. Не стоит даже мечтать о таком.

Но услышать это напрямую от Ратмира было приятно. Он почти не говорит о личном, поэтому приходится идти на хитрости. Но теперь я лучше его понимаю.

Это не холод и отчужденность, а просто привычка. И неумение чувствовать, думать об этом. Огнев всю жизнь был сосредоточен на работе, отталкивая всё остальное.

А теперь приходиться со мной разбираться.

– Ну и дороги, - закатывает глаза, когда мы приближаемся к нужному дому. – Хорошо, что машину оставили при въезде.

– Не делай вид, что в столице намного лучше.

– Ну, там хотя бы асфальта больше, чем ям.

– Господи, да… Огнев, - я торможу, рассматривая мужчину. Не могу в это поверить. – Не говори мне, что никогда не был в деревне. Ни разу? За всю жизнь?

– Повода не было. И я ездил в деревни, формально.

– Дай гадаю. С коттеджами, где цена дома переваливает за годовой бюджет какого-то города?

Поддеваю мужчину, наслаждаясь тем, как он закатывает глаза. Раздражается из-за глупой шутки, но сам улыбается. Только глазами обещает, что мне ещё достанется.

Старая дверь скрепит, когда я снимаю замок. В этот дом почти никто и никогда не ездит, слишком далеко от города. Да и делать здесь нечего. Раньше бабушка жила, мы часто приезжали. Потом с папой реже, на каникулах и присмотреть, чтобы ничего не разваливалось.

Давно надо было продать, но рука не поднималась. Денег не так бы много выручили, не сильно бы помогло в момент, когда мы старались справиться со всеми проблемами. Но при этом дом – память.

Моё законное наследство, если так можно сказать.

– Дубак, - Ратмир передергивает плечами, заходя вслед за мной. – Ты хочешь тут остаться надолго? Мы околеем. И даже самый приятный способ согреться не поможет.

– Нет, я быстро. Хочу глянуть вещи, может, что-то домой заберу.

– Так. Тут ведь должно быть отопление? Печка хотя бы.

– Нужны дрова. Ты… - мои подколы обрывает звонок мобильного. – Я схожу к соседям, в дом напротив. Думаю, они поделятся дровами. И тогда можно прогреть дом. Ты пока разговаривай.

– Договорились.

Это даже немного умиляет, насколько Ратмир не разбирается в таких простых вещах. Я бы тоже не выжила в деревне, наверняка. Но привыкла считать, что мужчина везде разбирается, везде лучше и…

Ладно, я немного злорадствую.

Калитка издает вой, когда иду к соседям. Сколько я себя помню – всегда такой звук оповещал, что в гости идёт лучшая подруга бабушки. И я с нетерпением выглядывала в окно, ждала, когда мне принесут сладости.

– Есть кто-то? – зову со двора, неловко переминаюсь. Всё же чужая территория. – Это Арина. Я…

– Ох, проходи-проходи!

Слышится из дома, и я иду на звук. В лицо бьет теплый воздух, разогретый дом встречает в свои объятия. Руки краснеет, пощипывая от холода. И я растираю пальцы, согреваясь.

Ничего не поменялось, словно здесь застыло время. Те же иконы в углу возле окна, цветастая скатерть на столе. И запах свежеиспеченного хлеба, от чего желудок протестует.

– Баб Маша, это Арина, - улыбаюсь старушке, которая уже суетится возле стола. – Я внучка…

– Я старая, а не дурная. Можно подумать, не помню, кто ты. У меня память ещё ого-го! Получше твоей будет.

– Мало ли кто приехал.

– Да уже вся деревня судачит, что на иномарке приехали. Все машины знаем, а тут чужая. И кто может быть? Тем более, такой сегодня день. К бабушке приехала?

– Да, только от неё.

– Так, садись, что стоишь? Раздевайся, грейся. Давай, деточка, в ногах правды нет. Я сейчас чайник поставлю. Где-то конфеты были, внуки привезли. А ещё в печку пирожки поставлю и…

– Баб Маша, да не нужно! Ну что вы. Какие пирожки? Их же готовить сколько. Я хотела дров попросить, чтобы дом прогреть немного. Меня ждут.

– Мужчина ждёт?

– Да.

– Ну значит подождёт. Что за мужчина такой, если ждать не умеет? Таких взашей гнать сразу нужно, а то беды жди.

Слушаю причитания старушки, улыбаясь. Не спорю, потому что это бесполезно. Только обижу, а после всё равно сделаю так, как от меня хотят. Проходили, знаем.

Послушно снимаю куртку, вешаю на спинку стула. В доме тепло, даже жарко. В печке трещат дрова, вызывая старые воспоминания. Этот дом и дом бабушки были самыми лучшими и ухоженными во всей деревне. Многие уезжали или забрасывали, наплевали на всё.

А вот бабушки Катя и Маша всё суетились. Протапливали, чтобы внуки не болели, хотя нечасто приезжали. А потом гоняли сыновей, чтобы потолок побелили и забор поставили.

– Я и бабке твоей говорила, да Катька слушать не умела. Тоже нетерпеливого выбрала. Тьфу.

– Баб Маша! Дедушка хороший был, - суплюсь, вспоминая рассказы бабушки. Я родилась после того, как его не стало, но все его очень любили. – Наверное.

– Так то дед твой, а я о том говорю. Другом. Из соседней деревни, всё к твоей бабке наведывался. Напыжиться, как павлин, и круги наматывает. Гордый, видите ли. Не подходил, только смотрел. А Катька… Дурная, влюбилась, конечно. Вот и говорю тебе, если этот твой мужчина не ждет – то сразу бросай.

– Да как это связано? – давлю улыбку, не желая обижать женщину. Она всегда прыгала с темы на тему, не заканчивая. И смысл порой не уловить. – Ну встречалась с кем-то бабуля, а терпение тут при чем?

– Да потому что если мужчина подождать не умеет, то ничем хорошим не закончится. Где-то шанс появится – и переметнется. Твой-то ждать умеет?

– Умеет. Постоянно меня ждёт.

Главное, что дождался, а не устал.

Только я себе уже пообещала, что больше тормозить не буду. Хватит. Всё, что могло, я уже сделала. Проиграла в борьбе, ничего страшного. Зато какая приятная эта победа.

Забираюсь на стул, решив, что Ратмир сам меня найдёт. Как закончит обсуждать свои дела, сможет сюда прийти. А мне пока уходить совсем не хочется.

– Вот! – баб Маша гордо кивает, ставит передо мной кружку с чаем. – А тот не умел. Как же его звали-то? Федя? Нет, красившее имя было. Тимур что ли?

– Неважно, вы к сути перейдите.

– Вот неугомонная! Да и черт с ним, с именем. Главное, какая твоя бабушка красавица была! Ох, как ты прям, только волосы у неё светлые-светлые были, все вокруг шеи сворачивали. И сколько за ней бегало! И тот, и другой. Сын председателя исполкома! Ох, какой он был. И что?

– И выбрала того, кто не подождал? – получаю кивок, пока мешаю сахар в чае. – А почему не дождался-то? Бабушка никогда не рассказывала о нём.

– Конечно, расскажет она. Давно то было, и не правда. Ах, какая любовь была. Такой сейчас нет.

Старушка прикрывает глаза, а тон мечтательный. Подпирает лицо ладонью, улыбается. На секунду словно превращается в молодую девушку, которая любит на кухне посплетничать.

Вслушиваюсь в каждое слово. Бабушка никогда об этом не рассказывала. Я всегда думала, что дедушка был её первой и последней любовью. А сейчас столько нового узнаю.

– Он к ней каждый день бегал, хотя у самого по хозяйству работы валом. И смышлёный, этого не отнять. Чуть в обрыв не сиганул, когда перед Катей выделывался. На велосипеде гонял и… Говорю же, гордый был. Лучшим везде хотел быть. В университет поступил даже, инженером стал.

– А если там такая любовь… Уехал учиться и не вернулся?

– Вернулся. Поначалу. Бабка твоя тут жила, а он в столице. Работал где-то, учился. Замуж звал, но Катька всё откладывала. До лета, ждала, чтобы матери её лучше стало. А тот лета и не дождался.

– Ушел к другой или…

– Да кто его разберет, что там было? Весной приехал, а после того визита твоя бабушка сама не своя была. Расстались они. Слухи ходили, что через пару дней он на другой женился. Но Катя не говорила об этом. Погоревала год, а после за твоего деда вышла. Он же её со школы любил, ждал всё это время. И душа в душу столько лет! Вот такая любовь была. Поэтому думать надо, деточка.

– Ратмир ждать умеет, честно.

Выпаливаю, смущаясь такого разговора. Мне всегда казалось, что у бабушки всё хорошо было. Такая спокойная, счастливая. Умиротворенная даже. И ничего её не волновало. И дедушку любила, всегда так о нём рассказывала, что в другое и не верилось.

Но куда мелкой было понять, что у бабушки за плечами целая жизнь была. Как и у всех, свои проблемы и радости. Своя история разбитого сердца и одиночества.

– Он к ней, конечно, вернулся. Заявился весь такой, при костюме, - баб Маша расходится, найдя во мне слушателя. – А Катька его водой облила и прогнала. У неё уже сын был, папа твой, семья. Может, и не отпустила чувства, но семья есть семья. И дедушку твоего, конечно, любила. Не так как того, но… Первая любовь она такая, зараза. Вот у меня…

Киваю, выслушивая истории чужой жизни. Баб Маша всегда поговорить любила, они часами с бабушкой на кухне сидели. Каждый день, а темы всё не заканчивались. Хотя новостей в деревне не много, вот прошлое и вспоминали.

А я всегда была слушателем.

Прикрываю глаза, разомлев от тепла. Прислоняюсь головой к стене, не хочется возвращаться в холодный дом и что-то делать. Тут интереснее, да и баб Маше компания.

– Добрый день! Есть кто дома? – голос Ратмира вырывает из полудрёмы. – Я девушку ищу, Арину.

– А говоришь, ждать умеет, - старушка подмигивает, но заново ставит чайник. – Тут она, заходи. Никто не урал твою девушку.

Ратмир сгибается из-за низкого прохода, но мигом находит меня. Окидывает взглядом и понимает, что дров я так и не нашла. Качает головой, но не спорит. Это ему не понять всей романтики деревни, а я тут выросла.

– Ох, Божечки, - баб Маша вздыхает, рассматривая моего мужа. – Словно призрака вижу. Нет, деточка, от такого бежать стоит.