Глава 42

Двери в замок закрыты не были. Мы беспрепятственно попали внутрь холодного безжизненного здания. В холле с высоким потолком тянуло ледяным сквозняком. Темнота по углам и только в центре немного света.

Зейн хотел взять меня за руку, но я сделала вид, что не заметила его движения навстречу. Шагнула вперед и пошла дальше по коридору. Обида на Зейна вытеснила даже страх предстоящего испытания.

Коридор привел нас к высоким дверям. Те тоже были приоткрыты. Я смело открыла дверь шире и попала в тронный зал.

Женщину на троне я увидела сразу. Несмотря на общее запустение в замке, сама королева выглядела очень эффектно. В красивом, довольно смелом платье с множеством украшений, в высокой короне с огромными рубинами и тяжелым взглядом подведенных глаз она поражала воображение. Но ее мертвенная бледность и черепа возле трона навевали не очень приятные мысли.

Может, Зейн ошибся, и она все-таки призрак?

— Идите сюда, не бойтесь, — прозвучало пугающе. — Моя дочь предупредила, что вы идете.

Рядом с троном проявился призрак той самой джинни, которая являлась нам несколько раз. Она молчала и строго смотрела на нас.

— Что вы от нас хотите? — вопрос вырвался сам собой.

Королева посмотрела на меня и хмыкнула:

— Что мы хотим? Драгоценная моя, ты что-то путаешь. Вы двое пришли в мой дом.

— Принцесса не рассказала вам зачем? — холодно уточнил Зейн.

— Я и без ее слов знаю зачем. Но поверьте, все, что вы делаете — абсолютно зря. У вас не получится возродить первородный огонь. Мы все обречены.

— Что вы хотите за карту? У меня есть золото! — Зейн заметно злился, но сдерживался изо всех сил. — Хотите, заключим с вами выгодный союз. Наше государство поможет вашему возродиться.

— Мне уже никто не поможет. Я потеряла самое главное. Жаль, я не могу присоединиться к Эсмерай. Мои проклятия держат меня на этом свете.

— Отдайте нам карту, мы сами разберемся с первородным огнем.

— Мне нужно подумать, — уклончиво ответила королева Чарнетт и снова взглянула на Эсмерай. Та повернулась к матери и протянула руки. — Хочешь поговорить с ними через меня? — призрачная джинни кивнула. — Хорошо, иди ко мне, малышка.

Призрак и королева соединились, глаза Чарнетт загорелись белесым потусторонним светом. Она словно ослепла.

— Я наблюдала… за вами, — теперь королева говорила медленно, будто каждое слово давалось ей с трудом. — Хотите… расскажу вам… свою историю?

— Хотим, — ответили мы одновременно.

— Хорошо, тогда… пройдем в гостиную, — призрачная джинни немного освоилась в теле матери и смогла встать с трона.

Она шла медленно и степенно, ведя нас в более уютную комнату. Тут был камин, но огня в нем не было. Холод пробирал до костей.

— Можно развести огонь в камине? — спросил Зейн, заметив, как я дрожу.

— Можно, — позволила нам Эсмерай, занимавшая тело своей матери.

Зейн быстро справился с камином и подошел к нам.

Принцесса села на кресло, а мы на диван напротив кресла. Я сразу подвинулась в сторону, не желая прикасаться к Зейну. Заметив это, королева скривила губы.

С огнем в камине было немного уютней. Тепло постепенно заполняло комнату, вытесняя сырой холод. Заметив, как я съежилась, все еще пытаясь согреться, Эсмерай вздохнула:

— Когда я жила в этом замке, он был прекрасен. Небо над морем всегда было ясным, само море было теплым, ласковым. Мама построила замок здесь специально для меня, чтобы я дышала морским воздухом. В детстве меня одолевала астма. Здесь, на скале я чувствовала себя такой счастливой и свободной, что научилась летать. Мне стала подчиняться магия воздуха, и астма прошла сама собой. Но мне захотелось стать мастером своего дела. Я хотела выучиться на джинна. Уговаривала маму, чтобы она отпустила меня в лучшую академию нашего мира. В столичную академию Исатамии.

— Надо же, я тоже хотела там учиться, — улыбнулась я. Злость на Эсмерай совсем исчезла. Уверена, у нее была причина мешать нам в поисках карты.

— Знаю, Малейка. Я многое о вас знаю, не зря же провела с вами столько времени. Но давайте по порядку.

Кивнула, давая призрачной джинни слово.

— Мама категорически не хотела меня отпускать. Она предчувствовала беду, но я сбежала. Спрыгнула со скалы и улетела в новое, сияющее будущее.

Эсмерай опустила глаза, и крохотная слезинка покатилась по ее щеке. Всем сердцем я сочувствовала ей.

— В академии мне очень нравилось. Столько знакомств, друзей, праздников, постоянное движение. Не то что в замке на скале. Но иногда мне не хватало уединения. И я улетала за город, каталась на барханах, грелась на горячем песке. Знаете, если очень постараться, то можно представить, что песок — это вода, а барханы — волны.

— Что же случилось с вами потом? — Зейн не вовремя вспомнил о своей бестактности, перебивая принцессу, но та не обиделась.

Она лишь горько хмыкнула.

— А потом я встретила его. Будущего повелителя Исатамии. Он сразу представился, как Авет Рашид Амир аль Гамал, хотел впечатлить безродную бродяжку. Но я осадила его, сказав, что сама принцесса и просто отдыхаю от суеты. Его же попросила удалиться и не мешать мне наслаждаться одиночеством. С тех пор мы были неразлучны.

— Пока другая принцесса не разлучила вас, — добавила я вместо Эсмерай, понимая, что меня ждет то же самое.

— Да, Авету пришлось подчиниться и заключить союз с более выгодным государством. Не сильно-то он и горевал, когда женился на другой.

После этих слов Зейн неожиданно подскочил, зашипел, словно обжегся. Быстро вытащил из-за пазухи кусочки карты, замотанные в тонкий шарф, и бросил на низкий столик, стоявший перед диваном.

— Что? Хочешь сказать, я не права, любимый? — Эсмерай обратилась к карте, а потом к нам. — Соберите его, пусть выскажется.

Мы с Зейном удивленно переглянулись, но карту собрали. Не хватало одного небольшого кусочка сверху. Старый пергамент снова нагрелся, засветился и из него выплыла синяя мужская фигура, тоже очень похожая на джинна. Сильно смущало то, что у него не было половины головы, будто та затерта.

— Я горевал не меньше твоего, Эсме! — рот на оставшейся половине головы говорил вполне себе бодро.

— Особенно, когда спал со своей женой, предатель! Или хочешь сказать ребенок у нее не твой? Ненавижу тебя!

— Точно! Именно ваши споры я слышал, когда был за гранью! — встрепенулся Зейн, обалдевший не менее моего.

— Конечно, слышал. Мы постоянно были рядом с вами. Только в мире живых не так просто появляться и тем более говорить, только злость на предателя мне в этом и помогала, — язвительно произнесла Эсмерай.

— Зачем ты мешала нам? — спросила принцессу.

— Затем, что этот предатель не должен упокоиться. Он должен страдать вечно, как я!

— Я правильно понимаю, ты порвала карту? — задала еще один вопрос.

— Это было частью проклятия. Мама наложила его на весь ваш род, дорогой мой.

— Но не рассчитала, что оно убьет и тебя, любимая, — с грустью отозвался прадед Зейна. — Я очень виноват, никогда не прощу себе того горя, что принес тебе, родная моя. Как же мне хочется тебя увидеть! Позволь моему правнуку собрать карту и вернуть мою голову на место. Помоги им все исправить.

— Твой правнук еще хуже, чем ты! Он ничего не исправит, пока не исправится сам! — со злостью произнесла принцесса и отвернулась от джинна.

— А я в него верю, ведь его сердце полно любовью к этой милой девушке, как и мое к тебе.

— Да? Только он собирается исполнять свой долг перед троном, совершенно забыв про долг перед женщиной, которая его любит.

Я вспыхнула, понимая, что речь зашла обо мне и моих чувствах. Но промолчала, делая вид, что ничего не поняла.

— Ладно, я уже смирилась, что вы оба упрямые, как два мула, и во что бы то ни стало соберете карту. Все равно вам это не поможет, так хоть в глаза предателю взгляну.

И Эсмерай протянула нам последний обрывок карты.

* * *

Королева Чарнетт

Эсмерай до проклятия

Авет после проклятия