Глава 24

Впереди виднелся просвет между сухими стволами деревьев и пышная зелень лужайки, где мы частенько валялись вчетвером, награждая себя минутами отдыха и покоя. Насколько проще и понятнее казалась жизнь несколько дней назад. Сложной, но предсказуемой: будем вкалывать до седьмого пота – успешно сдадим сессию и станем на шаг ближе к выпускному. А потом распределение в один из гарнизонов, служба на границе, и, если очень повезет, лет через пятнадцать можно вернуться в Академию преподавать. Я знала, чего ждать от членов звена: трусливый Лесли, нежная Веела, сильный и надежный Ронан. Кое-как мы притерлись друг к другу и стали бы со временем неплохой командой.

Теперь все рушилось, как карточный домик. Сделалось зыбким, как иллюзии. Вся моя жизнь вот-вот развеется дымом…

Я ковыляла, припадая на раненую ногу. Мы с Веелой отводили ветви от лица Рона: он нес Лесли на плечах и придерживал, чтобы тот не соскользнул. Молча морщился от боли в руке. Пауки не отстали, как можно было ожидать, продолжали волочиться за нами в отдалении, но и не нападали.

– Чего они привязались? – не выдержал Рон. – Разве мы не должны оказаться для них в слепой зоне?

Веела и сама с некоторым страхом оборачивалась на арахноидов.

– Не пойму, – прошептала она. – Может, от нас так сильно пахнет живой кровью, что ее запах перебивает запах крови отца?

По земле тянулась дорожка алых капель, и пауки, будто собаки, взявшие след, постепенно нагоняли нас. Мы переглянулись и ускорили шаг. Потом побежали, ломая сучья. Это стало ошибкой: пауки, почуяв, что упускают добычу, припустили вдогонку.

Веела взвизгнула. Ронан упрямо сжал губы, не выдавая страха. Мою ногу при каждом шаге словно пронзала раскаленная молния, но я бы нипочем не стала помехой, задерживая друзей. Потому я, по обыкновению, прикусила щеку изнутри и не отставала.

Двадцать шагов до выхода. Десять… А до пауков еще меньше.

Ронан развернулся и скинул Лесли на землю. Повел плечами и ухватил за комель толстый сук – ничтожное оружие против пауков. Я подняла нож и только теперь увидела, что ледяное лезвие оплыло и затупилось: действие заклятия заканчивалось, и лед начал таять.

– Тащите Лесли к выходу, – бросил Рон, не оборачиваясь. – Я их задержу!

– Нет, Рон! – вскрикнула Вель.

– Быстро! Бери его за руки! – приказала я, не давая ей опомниться, и сама схватила Лейса за ноги.

Сама я твердо решила вернуться на помощь Рону позже, главное – вытащить Лесли за пределы мертвого леса.

За спиной раздался сухой удар, скрежет хитиновых пластин, треск сочленений. Нельзя оборачиваться!

Рон неистово закашлялся. Я вспомнила, как в одну из суровых северных зим простудился папа, проведя в бесплодных землях несколько ночей. Почти месяц он потом кашлял так, что слезы выступали у него на глазах. Но Ронан не болел! Паук ранил его? Куда? В горло? В грудь?

Веела в ужасе смотрела поверх моего плеча мне за спину.

– Аль… – выдохнула она. – Обернись…

Собрав в кулак остатки воли, я оглянулась. Если Рон умирает, он заслуживает того, чтобы мы до последней секунды оставались рядом с ним. Хотя бы взглядом.

Однако увидела я совсем не то, что ожидала. Рон надсадно кашлял, но вместе с воздухом из его рта вырывались клубы темного дыма и красные искры.

Дар Ронана пробуждался! Он флогисцин!

Я уже видела такого одаренного, он приезжал в гарнизон за советом к отцу, а потом устроил для рекрутов показательные выступления. Я, любопытная девчонка, подглядывала из окна второго этажа, как изо рта флогисцина вылился поток оранжевого пламени и соломенные чучела, установленные на полигоне, вспыхивают, словно щепки. Рекруты кричали от восторга, и я, никем не замеченная, подпрыгивала и хлопала в ладоши.

– Ронан, дыши-дыши! – закричала я. – Все хорошо. Это твой дар! Набирай в грудь побольше воздуха и медленно выдыхай!

Ронан послушался. Замер. Его плечи приподнялись, когда он втягивал в себя воздух, наружу вышла струя огня. Огонь охватил сухие деревья, пополз по земле. Пауки загорались ярко, будто факелы, и бежали прочь, по дороге поджигая все больше стволов.

Горячий воздух наполнился едким дымом. Теперь уже и мы с Веелой кашляли до боли в легких и продолжали тянуть Лесли.

Нас нагнал Ронан и, присев на колено, взгромоздил Лейса на плечо. У него почти не оставалось сил.

– Ты как?

Рон открыл было рот, но из него вместо слов вырвался клуб черного дыма и колючих искр. Он поспешно сцепил зубы и качнул головой.

– Молчи, молчи пока! Ты молодец! Все хорошо! – подбодрила я его как смогла. – С даром надо научиться обращаться. Теперь у тебя появятся и свои отдельные тренировки.

Я продолжала болтать и отвлекать Ронана, пока он продвигался к выходу, а ошарашенная Веела до сих пор не произнесла ни слова.

– Представляешь, как круто! Медь обзавидуется! И Атти! О, тот вообще будет кусать локти. Ты первый на курсе, у кого раскрылся дар!

Ронан на ходу тыкнул пальцем в мою сторону.

– Что? А… Я первая.

Лучше бы я об этом не вспоминала. Что толку от запретного дара? Одни неприятности!

Мы миновали полупрозрачную преграду на полном ходу. За спинами полыхал лес, темный дым превратил день в поздний вечер.

Холодный чистый воздух учебного полигона хотелось глотать, как колодезную воду. Мы рухнули на землю и кашляли, извергая из груди остатки едкого смрада.

Со всех сторон к нам бежали на помощь. Мейстери Иллара сгребла со стола несколько флаконов жильника. Торопились тренер Рейк и мейстер Тугор.

– Остановите испытание! – крикнула я, пересиливая боль в легких.

Князь Лэггер стоял и сверлил нашу потрепанную команду ненавидящим взглядом. Прищурившись, уставился на дочь: «Что происходит? Почему они до сих пор живы?»

– Несчастный случай! – кричала я. – Пожар!

Ректор поднял руку, останавливая зачет, и я без сил распласталась на промерзшей, твердой, как корка, земле.

Началась неразбериха. Кадеты говорили в полный голос, переспрашивая друг у друга, что случилось. Звенья перемешались. Эфоры пытались утихомирить подчиненных.

И только один эфор двинулся в нашу сторону. Он подлетел ко мне, рухнул на колени и осторожно просунул руки под мои колени и под грудь, поднимая с холодной земли. Взгляд Тайлера тревожно обшарил меня с ног до головы, выискивая раны, заострился на лодыжке, стянутой повязкой.

– Не так-то просто меня убить, – смущенно пробурчала я.

Краешек его губ дрогнул в улыбке, а в глубине ярко-голубых глаз сквозило облегчение.

– Я и не сомневался, Дейрон! – хрипло произнес он.