Глава 25

Моей ногой занялся щуплый парнишка-второкурсник, будущий целитель. Он выгнал Тайлера из перевязочной, как только тот опустил меня на кушетку, хотя по сравнению с высоким и широкоплечим эфором выглядел цыпленком.

– Пострадавшей нужен покой, – отрезал он, глядя снизу вверх на возвышающегося над ним Тая.

– Ты не слишком мелкий для целителя? – изогнул бровь мой эфор, и он имел в виду вовсе не рост. – Ты точно справишься?

Несмотря на субтильную внешность, в будущем целителе чувствовалась уверенность и свойственная всем медикам снисходительность к узколобым воякам. Он закатил глаза, выражая этим все, что думает о сомнениях Тайлера на свой счет, и молча указал на дверь.

– Я вернусь через полчаса, – сказал Тай. – Узнаю, как там Лесли и Рон.

Он на мгновение задержался, глядя на меня, будто хотел еще что-то сказать, спросить или, возможно, обнять перед уходом.

Молодой целитель разрезал штанину на моей ноге и принялся обрабатывать рану. Я посмотрела на две дыры, пробитых в икре, и отвернулась. Отлично, просто отлично. На правой ноге – шрам от укуса скела, на левой теперь отметины от хелицер арахноида. Осталось только для полной гармонии заиметь рубец на левом плече…

– С кадетом Лейсом все будет в порядке? – спросила я, кривясь, когда пальцы целителя осторожно мяли мою ногу, проверяя, не задета ли кость.

Мейстери Иллара влила в рот Лесли полный пузырек жильника еще на полигоне, но, судя по ее озабоченному виду, состояние Лесли вызывало у нее беспокойство. Сейчас она и мейстер Вилл, опытный седоволосый целитель, занимались Лейсом в соседней палате.

– Пока рано строить прогнозы, – ответил второкурсник, как истинный целитель: их учат, что ли, отвечать так туманно?

Но потом любопытство в парнишке взяло верх, и он спросил совсем другим тоном:

– Слушай, что там у вас произошло? Никогда не видел таких серьезных ран после полосы препятствий. Еще и пожар!

Что я могла ответить?

– Иллюзии вышли из-под контроля, – сообщила я полуправду. – А потом у Ронана пробудился дар, и он случайно поджег лес.

Целитель присвистнул.

– Да-а-а, дела! – сочувственно пробормотал он.

Принес хорошо знакомую мне заживляющую мазь и принялся втирать в раны. Я выдохнула и расслабилась, наслаждаясь тем, что боль уходит, вытесненная прохладой целебного снадобья.

– Хорошо, что никто не успел зайти после вас, – сказал парнишка. – Повезло. Или не повезло. Придется теперь в другой день сдавать.

Я старалась не думать о том, что на нас зачет в любом случае должен был закончиться. Если бы все шло по плану князя Лэггера, моя команда осталась бы на полосе препятствий. Несчастный случай: все звено погибло. В Академии случается и не такое. Наши имена появились бы на стене памяти, в том числе имя Веелы Ансгар. И никто никогда не узнал бы, что нежная Фиалка жива и здорова, вернулась домой и продолжила привычную жизнь, в то время как тела кадетов Толта, Лейса и Дейрон сожгли в печи.

Когда Тайлер уносил меня с полигона, я обернулась и увидела, как князь Лэггер с перекошенным от злости лицом отводит Веелу в сторону, сжав ее руку выше локтя. Он делал ей больно, но Вель бодрилась и что-то быстро объясняла отцу.

Целитель неожиданно сунул мне под нос флакон с вонючими солями, запах шибанул в голову, я вскинулась и заморгала.

– Эй, ты чего? – возмутилась я.

– Ты так резко побледнела! Думал, сознание потеряешь.

Я и правда была недалека от того, чтобы хлопнуться в обморок. Мир перевернулся с ног на голову, и я пока не понимала, как жить дальше. Да и много ли осталось той жизни?

Целитель как раз успел наложить тугую повязку на рану, когда вернулся Тайлер, причем не один, а в компании Ярса и, что совсем неожиданно, Хоффмана. Троица эфоров ввалилась в небольшую палату, заняв собой все пространство.

– Я не помню, чтобы я разрешал посещения! – выговорил молодой целитель, хорохорясь. Непросто ему было выступать против старшекурсников: в любом другом случае именно он должен был подчиниться. – Кадету Дейрон нужно отдохнуть, прийти в себя. Я собираюсь дать ей успокоительное.

– Я – ее командир! – возвысил голос Тайлер. – А она – командир звена! Я должен выяснить, как получилось, что трое из команды ранены, а один так и вовсе при смерти!

О, эти ледяные интонации. Захотелось вытянуться по струнке. Вот и второкурсник на автомате распрямил плечи, заложил руки за спину, однако по-прежнему заступал дорогу трем внушительного вида парням.

– Пациент должен отдохнуть! – не сдавался он. – Придите позже.

Я даже восхитилась внутренней силой будущего целителя. Он ведь защищал меня, как он думал, от суровой выволочки. Тайлер играл убедительно, да что там, я сама почти поверила.

– Дружище, дай нам минуту, – широко улыбнулся Ярс.

Ага, изображают доброго и злого дознавателей.

– Ровно одну минуту, мы уйдем и больше сегодня не потревожим кадета Дейрон. Ты ведь сам знаешь, как нам, эфорам, нелегко… – Улыбка сделалась грустной. – Ты ведь не хочешь, чтобы Эйсхард схлопотал взыскание? Ему еще кучу бумажек заполнять!

Я изумленно поглядела на Тайлера: «Серьезно?» Он подмигнул.

– Ладно. Минута. Но пусть остается один.

Я, правда, не очень понимала, зачем Тай притащил с собой лучшего друга, а тем более Хоффмана. Вероятно, у него имелись на то веские причины.

– Это взаимообучение, – включилась я в игру, вспоминая, как отец ездил в командировки в соседние гарнизоны, где начальники обменивались опытом после рейдов в бесплодные земли. – Не слышал? Новая директива. Чтобы другие команды не повторили наш печальный опыт.

Тайлер, Ярс и даже Хоффман покивали с ошарашенным видом: не ожидали, что уставшая, перепачканная пеплом, раненая Дейрон окажется столь изобретательна.

Целителю не оставалось ничего иного, как уступить.

– Минута!

– Пожалуйста, узнай, как себя чувствует Лесли, – взмолилась я. – И Ронан!

– Бедолаге Ронану заклеили рот, – сообщил Ярс, заметил мои расширившиеся глаза и поспешно добавил: – Это пока! Чтобы не сжег госпиталь. Сейчас ему обработают рану, и старина Тугор поможет ему придавить дар. Все мы через это проходили.

– Узнаю, как там кадет Лейс, и сразу вернусь, – сурово пообещал будущий целитель.

Едва за ним закрылась дверь, Ярс бросился к широкому подоконнику и сдвинул на противоположный край забытые кем-то папки с делами кадетов.

– Как ты, Дейрон? – спросил он, одновременно совершая загадочные манипуляции руками: разводил их в стороны, будто раздвигал невидимые шторы.

Воздух рядом с руками Ярса задрожал, искажая предметы, а подоконник, перед которым он это проделывал, словно удалялся, отъезжая назад.

– Н-нормально, – пролепетала я. – А что ты делаешь?

– Угадай!

Я от всего сердца была благодарна Ярсу за ледяной кинжал, не раз выручивший всех нас на полосе препятствий, но порой этот парень просто невозможный балбес. Почему нельзя оставаться серьезным!

– Он делает пространственный карман, – ответил за него Тайлер. – Помнишь, я тебе говорил, что Ярс – пространственник.

– О, так ты тоже трепался обо мне за моей спиной! – подколол его Ярс.

Тай сжал челюсти и заиграл желваками.

– Парни, давайте оставим ваши разборки на потом, – миролюбиво предложил Хоффман.

Он всегда был такой спокойный, огромный, как гора. И слегка занудный. Я до сих пор не понимала, зачем Тайлер его притащил, но посредник между этими двумя горячими головами точно не помешает.

– Готово, – сказал Ярс. – Давай, Дерек, твоя очередь.

Заинтригованная, я перевела взгляд на Хоффмана, которого, оказывается, звали Дерек. Что же, приятно познакомиться. Третий эфор также проделал странный жест: обвел правой рукой круг. Но на этот раз я догадалась сама: мейстер Шоах, наш преподаватель истории, именно так создавал каверну времени.

Тайлер без лишних разговоров подхватил меня на руки и шагнул в потемневшее пространство к подоконнику. Снаружи оно выглядело вполне обычно, а вот изнутри мы будто очутились в огромном пустом пузыре, где был лишь подоконник, который тянулся и тянулся, постепенно размываясь и теряясь вдали. Койка в палате, стеклянные шкафчики и тумба, Ярс и Хоффман перенеслись далеко-далеко. Я видела крошечные фигурки, а они нас и вовсе видеть не могли.

Тайлер усадил меня на подоконник – больше некуда – и встал рядом, оперев руки по обе стороны от меня. Мы очутились на одной высоте, нос к носу, глаза в глаза. «Если бы он захотел меня поцеловать, – не к месту подумалось мне, – это оказалось бы теперь очень удобно!»

Но Тайлер не собирался меня целовать.

– Рассказывай все, что произошло! Подробно! У нас сколько угодно времени – не торопись.

Я собрала все свое мужество и ответила:

– Нет.

– Нет? – опешил Тайлер. Он отстранился и смотрел на меня, сузив глаза. – Ты… по-прежнему мне не доверяешь? Я тебе не враг!

– Ты мне не враг, Тай! – воскликнула я. – Дело не в этом! Я не хочу тебя вмешивать. Ты не представляешь, в какую опасную историю хочешь ввязаться.

Тайлера слегка отпустило, когда я сказала, что дело не в доверии. Будто все остальное можно было решить по щелчку пальцев – просто и быстро, расскажи я ему правду.

– По-моему, я и так по уши в этой истории, не находишь? – усмехнулся он. – Рассказывай!

Я потупилась и покачала головой. Веела, наивная Вель, обещала уговорить отца оставить меня и Ронана в покое, но мало того, что у меня запретный дар, так еще мы с Роном превратились в опасных свидетелей. Мы знаем то, чего никому не положено знать, и я не желала втягивать еще и Тайлера. Но, Всеблагой, как же хотелось облегчить душу, посоветоваться, выплеснуть страх.

Тай молча наблюдал за моими метаниями, потом наклонился и взял мое лицо в ладони, прижался лбом к моему лбу. Кончики его пальцев погрузились в волосы, теплое дыхание коснулось губ.

– Алейдис, это моя жизнь, мой выбор и мое решение, – тихо произнес он. – Терять мне все равно нечего.

Я вспомнила слова Ярса: «Хватит с него смертей!» Тайлер похоронил родителей, оплакал сестру, лишился всех, кого любил, и готов рискнуть ради меня. Ради меня? Дочери ненавистного предателя Дейрона? Могла ли я вообразить такое еще пару месяцев назад!

– Пути назад не будет, – предупредила я.

– Я знаю, – спокойно ответил Тай.

Я какое-то время молчала и грызла губу, подбирая подходящие слова. Тай смотрел-смотрел на это и с легким вздохом провел подушечкой большого пальца по моей нижней губе, останавливая эту глупую нервную привычку, а смотрел при этом так, будто жаждал коснуться моего рта не только рукой.

– Ты помирился с Ярсом?

Неожиданный вопрос заставил Тайлера моргнуть, а сразу следом нахмуриться. Влечение, сквозившее в глубине синих глаз… ревностью? Тай сдвинул брови к переносице, а мне захотелось рассмеяться и разгладить кончиком указательного пальца суровую морщинку на бледном лбу.

– Ярс – отличный друг, – поспешила я его заверить.

И продемонстрировала ледяной кинжал, который все еще крепился на моем предплечье, скрытый рукавом куртки: согнула кисть, и оплавленный, ставший в два раза меньше артефакт скользнул в ладонь.

– Если бы не помощь Ярса, не знаю, как бы мы выжили! – сказала я, глядя в расширившиеся от удивления глаза Тайлера. – Костяные спицы тоже очень помогли.

Я приступила к рассказу издалека, начав с вещей, о которых поведать проще. О заботе Ярса: он думал не столько обо мне, сколько о лучшем друге. О Вееле: едва увидев ее на полигоне, я сразу поняла, что она приняла какое-то трудное решение.

Я добралась до момента, когда Фиалка пробежала до середины бревна и хлопнула в ладоши.

– Тайлер, последняя возможность передумать, – предупредила я. – Я не преувеличиваю. У меня до сих пор ощущение, что под ногами разверзлась пропасть.

– Я готов, – улыбнулся он.

Пока я говорила, Тай не прервал меня ни разу, но целая гамма чувств отражалась на побелевшем лице: гнев, ненависть, изумление. Я видела, как эмоции раздирают Тайлера на части. Иногда, не справляясь с ними, он отводил взгляд и пялился в пол или начинал отстукивать носком ботинка ритм марша. Руки сами собой сжимались в кулаки, точно Тай прямо сейчас видел перед собой вудса или пауков и собирался биться не на жизнь, а на смерть.

– Проглоти меня Бездна! – выругался Тайлер, когда я дошла до финальной точки: все члены моей команды выбрались с полосы препятствий, из горящего леса, раненые, но живые.

– Пусть лучше князя Лэггера поглотит, – буркнула я.

Поежилась и обхватила себя руками за плечи. Мы выбрались, но ничего еще не закончилось. Как бы красноречива ни оказалась Веела, а отпрысков аристократических семейств с детства учат ораторскому искусству, какие бы аргументы ни привела, оставлять в живых девчонку с запретным даром князю Лэггеру нет никакого резона.

Тайлер притянул меня к груди, пристроил подбородок на моей макушке, погладил по спине, и молчаливая ласка сработала лучше тысячи утешающих слов. Мы так и замерли, обнявшись, и я снова чувствовала себя в безопасности в кольце сильных рук, вдыхая теплый аромат горьких трав.

– Я не знаю, что делать, – прошептала я. – А ты?

– Жить, – ответил мой командир. – Жить, пока живы. И не сдаваться. Каждый день в Академии и так может стать последним, просто теперь условия немного усложнились.

– Немного! – фыркнула я. – Совсем чуть-чуть!

Тайлер взял меня за руку и погладил ладонь, распрямляя судорожно сжатые пальцы.

– Во-первых, сейчас в стенах Академии ты под защитой мейстера Кронта, – сказал Тай и загнул мой указательный палец. – Во-вторых, Лэггер использовал все возможности подстроить несчастный случай. Пока.

Он загнул второй палец.

– В-третьих, он заинтересован, чтобы дочь сдержала обещание и вышла замуж… Веела Лэггер! Бездна и тьма! В голове не укладывается, что она его дочь! Сиятельство предоставит отсрочку до тех пор, пока Веела не исполнит уговор.

В устах Тайлера «сиятельство» прозвучало как ругательство, худшее, чем когда он ругался бездной.

Я посмотрела на три сложенных пальца и покачала головой.

– Это должно успокаивать?

Тайлер улыбнулся и согнул мой мизинец:

– В-четвертых, я буду рядом.

Он поцеловал меня в лоб, и, когда я вскинула взгляд и наши глаза встретились, Тай переплел наши пальцы и негромко сказал:

– В-пятых, я точно буду рядом.

Следующим невесомым поцелуем Тай тронул висок, мочку уха, спустился цепочкой легких касаний к подбородку.

Я давно сидела на самом краю подоконника, а Тайлер устроился между моих бедер, прижав, впечатав в себя, но до сих пор я не ощущала ни капли неловкости: не до того было. Наши объятия до последней секунды были лишь попыткой успокоить – проявлением обычных человеческих чувств, вот только поцелуи явно выходили за грань дружеских.

Я запрокинула голову, позволяя Таю ласкать шею и спуститься ниже, расстегнуть плотный воротник куртки, обнажая ямочку между ключиц. Он выдохнул, припав к ней так жадно, как путник, вышедший из пустыни, припадает к чаше с чистой водой. А когда провел языком по коже, где, я знала, собрались капельки пота, я застонала от смущения и острого, бесстыдного удовольствия и вместо того, чтобы отодвинуться, позволила Тайлеру ласкать себя.

– Ярс… снимет с нас… голову… – прерывисто прошептала я, глядя в потолок.

Тай прервался, запустил обе руки в мои запутанные волосы, зарылся в пряди, еще больше путая их, и прорычал:

– Ярс? Снова Ярс? Слишком часто я сегодня слышу это имя!

Я тихонько рассмеялась, хотя ситуация к веселью не располагала, однако Тайлер так забавно терял голову от ревности.

– Ты не можешь меня ревновать, – улыбнулась я и потерлась кончиком носа о его колючий подбородок.

Кадеты всегда должны быть чисто выбриты – в этом отношении Тайлер оставался безупречен, – но прошло полдня, и подбородок Тая сделался шершавым и очень мужественным.

– Не могу? – Голос кольнул льдинками. – Вот как? Я чего-то не знаю?

Он отстранился, от застывшего лица повеяло холодом мраморной статуи. «Морозиться» – словечко, которое я подслушала у рекрутов в гарнизоне, идеально описывало способность Тайлера мгновенно превращаться в кусок льда.

– Значит… Ярс?

Я не позволила ему отодвинуться, обхватила ногами, не пуская от себя.

– Тайлер, ты не можешь меня ревновать. И я не имею права ревновать тебя. Ты помнишь, кто мы? Ты мой командир…

Судя по ошарашенному виду Тайлера, этот немаловажный факт начисто стерся из его памяти.

– Я – подчиненная.

Лицо Тайлера исказилось судорогой боли. Он с силой провел по волосам, ероша их и возвращая себе способность трезво мыслить.

– Но, знаешь… – прошептала я, подаваясь вперед, запрокидывая горящее лицо. – Плевать! Поцелуй меня!

Тайлер застыл. Он взял меня за плечи и держал на вытянутых руках, и так смотрел на мои губы, словно в мыслях жарко целовал меня прямо сейчас. Долг командира, эфора, соблюдающего устав, боролся в нем сейчас с жгучим желанием, и ни одно чувство не могло взять верх. И чем дольше продолжалась его внутренняя борьба, тем сильнее мне хотелось этого поцелуя.

– Мне уговаривать тебя? – с обидой спросила я.

«Нельзя. Нельзя, – металась в голове единственная здравая мысль, почти заглушенная зовом плоти. – Это запрещено… Это опасно для него… Но ведь никто не узнает!»

Тайлер скользнул пальцами по моей скуле, и я, будто кошечка, соскучившаяся по ласке, потерлась о его ладонь. Он рвано вздохнул, подался навстречу и накрыл губами мой рот, раскрывая, проникая горячим языком, и я застонала, оглушенная силой своего влечения.

Ладонь Тая придерживала меня за затылок, лаская, перебирая пряди. Вторая легла на колено, обтянутое брюками, и медленно сжала. Это невинное прикосновение выбило из моих легких весь воздух, и я вынуждена была оторваться от поцелуя, чтобы отдышаться.

– Я напугал тебя? – спросил Тай.

– Меня?

Удивительно, как натурально получилось изобразить беззаботность, пока сердце выбивало чечетку по ребрам.

– Меня не пугают поцелуи, Тай, – закончила я беспечно.

Он хмыкнул, прищурился, глядя на мое очевидно раскрасневшееся и дерзкое лицо. Неожиданно его брови устремились к переносице, обозначив хмурую морщинку. О чем он думает?

– Не хочу знать, с кем ты целовалась до меня! – прорычал он и вновь взял в плен мои губы: резко, торопливо, будто заявляя права на меня, обрывая мои прошлые связи с кем бы то ни было.

«Ни с кем, Тай, – мысленно ответила я на невысказанный вопрос. – Я ни с кем не целовалась до тебя. Ты первый…»

Да разве он поверит? Я и сама не верила, что во мне, девочке, выросшей под строгим присмотром отца в дикой глуши, где порой и словом перекинуться было не с кем, таится столько страсти и столько внутреннего огня.

Ладонь Тайлера, застывшая на моем колене, начала осторожный и медленный путь вверх по бедру, обтянутому кожаной тканью. Я ощущала каждое прикосновение так, будто Тай вел рукой по моей обнаженной ноге. Внизу живота сладко заныло, неизведанные до того непривычные чувства метались в теле, искали выхода. Я приподняла куртку Тайлера, подцепила рубашку, вытянула ее и запустила кончики пальцев под пояс брюк, плотно сидевших на узких бедрах.

Тайлер хрипло застонал мне в губы, возбуждая еще сильнее.

Теперь оторвался он, мы жадно глотали воздух, глядя глаза в глаза.

– Только поцелуй, Алейдис, – сказал он.

– Ты кого уговариваешь? Меня или себя?

Он мучительно усмехнулся.

– Себя.

– Только поцелуй, – согласилась я.

Не знаю, готова ли я на большее? Смогла бы остановиться? К счастью, Тайлер решил за нас двоих.

Я притянула его за воротник, обвила ногами, подчиняясь какому-то неведомому, древнему как мир инстинкту. Я не хотела терять ни секунды, сгорая и плавясь от недостатка его ласк, ощущения его горячего языка, который гладит мой, его ладони на моем бедре.

Ладонь между тем забиралась все выше, и большой палец Тайлера лег в ложбинку между моих разведенных ног. Сквозь ткань брюк он дотронулся до сокровенного, погладил, вызвав острое чувство удовольствия.

Сначала, непроизвольно, я попыталась сжать колени, отпрянуть, но, когда он снова осторожно и бережно провел подушечкой пальца в стыдном, горящем огнем местечке, я, вдохнув, сдалась. Запрокинула голову, позволяя ему ласкать себя, как ему хочется, – гладить внизу и страстно проникать языком в мой рот, будто он брал меня им, как мужчина берет женщину.

И с каждым мгновением я, трепеща, все больше открывалась навстречу, прижимаясь к его бедрам, к его горячей руке. Удовольствие накатывало волнами. Неизведанное, острое, почти болезненное. Казалось, еще миг – и я умру от разрывающих меня чувств.

Тайлер надавил сильнее, накрыв мое лоно ладонью. С моих губ срывались короткие стоны-всхлипы. Раздвинутые колени трепетали, как крылья бабочки. В последнюю секунду Тай убрал руку и втиснул себя в меня. Хотя мы оставались полностью одетыми, брюки не оказались помехой для кульминации моей страсти.

Я откинулась на подоконнике, выгнувшись под Тайлером, вздрагивая всем телом, а он навис надо мной, поддерживая под талию, притягивая к себе. Уперся лбом, покрытым капельками пота, в расстегнутый воротник моей куртки, в ложбинку между ключиц. Мы тяжело дышали, приходя в себя.

Он помог мне сесть. Заботливо убрал закрывшие лицо пряди. Нежно коснулся поцелуем моих припухших, слегка саднящих губ. И тут же прикусил нижнюю, едва сдерживая эмоции. Я поняла, что он довел меня до пика, но сам не получил разрядки и все так же плавится от желания.

– Все хорошо? – Тай внимательно посмотрел мне в глаза.

– Прекрасно, – произнесла я осипшим голосом и улыбнулась так, будто случившееся было для меня привычным делом.

Следовало признаться, что это первый мой опыт близости. Сказать, что я в смятении, что с трудом справляюсь с бурей чувств, но я зачем-то продолжала строить из себя опытную девицу. Наверное, так проще побороть смущение.

– Отличная разрядка после трудного дня, – добавила я.

Тайлер поверил, понимающе хмыкнул.

– А ты? – спросила я.

На самом деле я не представляла, что делать с его нереализованным желанием. Как помочь? Да я сгорю от смущения.

– Справлюсь, Дейрон, – ответил он грубовато.

Он провел кончиком языка по моей нижней губе и с усилием оторвался. Отошел, отвернулся, чтобы не смотреть на меня. Неуклюжая походка выдавала, что если Тайлер и справится, то явно не в ближайшие несколько минут.