Глава 29

Я решила, что лучший способ не думать о планах князя Лэггера относительно меня – погрузиться в размышления о местах обитания тварей Изнанки. Чем я и занялась, покрывая желтоватый лист писчей бумаги сведениями, выуженными из памяти. «Пустынные твари, такие как песчаные черви и солнцеперы. Солнцеперы питаются солнечным светом и прекрасно могут обойтись без пищи и воды в течение многих месяцев, однако люди – всегда желанная добыча. А ведь они их даже не съедают, только разрывают на части…»

Очень быстро я перечислила все виды бестий и привела примеры, снова, будто впервые, удивившись разнообразию тварей. Должно быть, в их родном мире они кишмя кишат. Почему им не сидится на Изнанке? Никто их сюда не звал.

Я исписала лист с двух сторон и еще какое-то время вертела в руках перо, выуживала из себя по слову, но оттягивать неизбежное дольше не было смысла. И я сейчас имела в виду вовсе не оценку за экзамен.

– Я смотрю, вы готовы, кадет Дейрон? – сказал князь Лэггер.

Сбоку шумно выдохнул Ронан, и вместе с воздухом из его рта вырвались облачка дыма.

– Я готова! – громко сказала я, больше для Рона, чем для комиссии: «Все в порядке!»

Отвечая на вопрос, я смотрела на мейстери Луэ и будто со стороны слышала свой спокойный голос. Преподавательница кивала, в глубине серых глаз таилось беспокойство – нет, оно не касалось знаний. Мейстери Луэ понимала, что высокий гость явился на экзамен не просто так, а по мою душу.

– Отлично, кадет Дейрон. Исчерпывающий ответ. – Мейстери Луэ поставила высший балл в ведомость напротив моей фамилии. – Ты можешь идти.

Она поглядела на меня в упор: «Иди и спрячься так, чтобы он тебя не нашел!»

– Задержись, кадет Дейрон, – холодно велел князь. – Присядь пока на свое место. Веела, твоя очередь.

Вель пришлось прерваться на середине предложения, но перечить отцу она не стала. Я спускалась с невысокого подиума, она как раз поднималась, наши взгляды встретились. Ее губы беззвучно прошептали: «Доверься». Собственно, иных вариантов не было.

С теоретическими дисциплинами у Веелы никогда не возникало трудностей, то ли дело – рукопашный бой или тренировка на стиках.

– Отлично, кадет… Ансгар, – сухо похвалила ее мейстери Луэ.

Князь широко улыбнулся и встал из-за стола, заставив и преподавателей подняться на ноги.

– Пожалуй, я увидел все, что мне нужно. Засим откланяюсь. Кадеты Дейрон и Ансгар пойдут со мной.

В груди смерзся противный холодный ком. Его сиятельство, не оборачиваясь, прошествовал к выходу. Веела взяла меня за руку и потащила за собой. Ронан сделал попытку встать, но я энергично покачала головой, приказывая ему остаться.

– Ну что там? – тут же окружили нас однокурсники. – Сильно злобствуют? Что вам поставили?

– Отлично, – буркнула Веела. – Дайте уже пройти!

Она тащила меня за собой, очевидно, зная путь. Высокая фигура князя маячила впереди. Он не оглядывался, он точно знал, что дочь приведет с собой эту ходячую проблему, эту опасную штучку Дейрон, которая раздражает князя Лэггера, как застрявшая в горле кость.

– Куда мы идем?

– В гостевые покои. Аля, не бойся. Он обещал только поговорить.

– Он… согласился на твое предложение? Что ты ему сказала? Твой отец в курсе, что мы знаем все о посвященных? О запретных дарах?

Веела помотала головой.

– Я сказала только, что колебалась и не решалась вас убить. Во время битвы с арахноидами у Ронана проснулся дар, и это всех спасло. Я умоляла оставить вам жизнь в обмен на обещание выйти замуж за Брайса.

На самом деле мне совсем не нравилось покупать наши с Ронаном жизни такой ценой – ценой свободы Веелы. Ведь она явно не просто так сопротивлялась желанию отца породниться с Императорским родом, объединить льва и львицу в одну семью. Принц Ивейл при нашей последней встрече производил приятное впечатление, но я не знала его так, как Веела. Братья росли у нее на глазах. Наверное, они вместе играли в детстве? Веела видела их хорошие и дурные стороны, и, вероятно, дурных было больше.

– Он совсем ужасный, этот Брайс? – спросила я.

«О да, Алейдис, очисти свою совесть. Ведь не за тварь Изнанки ей придется выйти замуж – за человека…»

– Не совсем, – буркнула Веела. – Девушек на завтрак не ест. Он…

Вель махнула рукой, не договорив.

– В конце концов, я его троюродная сестра. Ничего он мне не сделает.

– Чего же твой отец хочет от меня?

Веела на ходу задумчиво погрызла нижнюю губу: заразилась от меня вредной привычкой.

– Точно не знаю. Алейдис, тебе надо кое-что понять о характере моего отца.

Она кинула быстрый взгляд вперед, и я последовала ее примеру. Его сиятельство приостановился у перехода на дорогу пурпурного цвета. Мы прежде никогда не ходили по пурпурным, и в путеводителе они не отмечены.

Князь Лэггер вошел в пурпурный всполох. Веела потянула меня следом.

– Так ты видишь их? Дороги Академии?

– Ну конечно, Аль.

Мы очутились на незнакомом ярусе. Полы здесь устилали светлые мраморные плиты, чистые стены украшали гобелены, вправо и влево вели добротные деревянные двери, украшенные резьбой в виде гербов высоких аристократических фамилий. Гостевое крыло – вот мы где.

– Что мне нужно понять о характере твоего отца? – торопливо напомнила я, потому что мы почти пришли.

– Он игрок, Алейдис. Он азартный человек. Любит выигрывать, но еще больше любит кураж во время игры. И нет, я вовсе не про кости или про «Трон и меч».

«Трон и меч», та самая игра – я думала о ней во время турнира, представляя князя полководцем, а себя принцессой. Видно, я тогда уже разгадал тайную страсть князя Лэггера. Он не хотел меня просто убивать: он устроил себе развлечение, игру в «кошки-мышки». Ему было бы слишком скучно всадить нож в спину. Нет, он разработал сложную стратегию и с удовольствием наблюдал, как его план воплощается в жизнь.

– И что это значит? – спросила я с замиранием сердца.

– Это значит, что с тобой можно еще поиграть, Алейдис. Не показывай ему страха, покажи, что ты достойный противник.

– Вот здорово! Мне, может, еще сплясать и спеть для его сиятельства?

Вопрос остался без ответа, а мы приблизились к распахнутым дверям, они приглашали зайти в богато обставленную гостиную. От порога пол был застелен бежевым ковром с длинным ворсом, на инкрустированном полудрагоценными камнями столике стояло блюдо-этажерка с крошечными пирожными: эклерами величиной с мизинец, корзиночками с кремом, трюфелями и воздушными безе. Чайник из тонкого фарфора – такого тонкого, что казался полупрозрачным – исходил паром. Три чашечки, напоминавшие бутоны лилий, ожидали гостей. Сам князь расположился в кресле, обтянутом золотой парчой.

Я будто перенеслась из суровой военной академии в сердце столицы: роскошь, изысканные блюда, шелк и аромат богатства. Значит, здесь, в покоях отца, Веела и провела уже вторую ночь. Слуг не видно, но я не сомневалась, что князь привез их с собой – не сам же он накрывал стол к чаю.

Князь Лэггер сделал приглашающий жест, предлагая разместиться на диване. Подвинул мне чашку и элегантным движением налил душистый напиток.

– Угощайтесь, девочки. – Он кивнул на пирожные.

Я только один раз за всю жизнь побывала в кофейне. Мы с отцом приезжали в столицу на пару дней – он на совещание, но захватил меня с собой, надеясь показать все достопримечательности, которыми так славился древний город: дворец и поющий фонтан, трехметровую бронзовую скульптуру императора Максимилиана, шумный и пестрый рынок на окраине, куда, по слухам, привозили товары со всех концов Империи, рвущиеся в небо тонкие шпили древнего храма Всеблагого. Однако, как это обычно бывает, времени у нас хватило лишь на то, чтобы прогуляться по одной из центральных улиц и заглянуть в уютную кофейню, фасад которой был увит девичьим виноградом. Столики застелены белоснежными скатертями, на прилавке ряды пирожных, которые десятилетней девчонке казались пищей богов.

Но и они не шли ни в какое сравнение с утонченными десертами, лежащими передо мной на многоярусном блюде.

– Нет, спасибо, – твердо сказала я, зная, что не прикоснусь ни к одному из пирожных.

Однако чашку с чаем взяла, чтобы было чем занять руки и паузы в намечающемся разговоре. Сделала глоток – терпко, вкусно. Князь Лэггер не торопил, подождал, пока я напьюсь и соберусь с мыслями.

– Вот что, Алейдис. Ты ведь позволишь так себя называть? Веела утверждает, что ты ее дорогая подруга, а друзья дочери – мои друзья, – начал князь дружелюбно, и ничто не предвещало следующих слов, из-за которых Вель поперхнулась эклером. – Мы оба знаем, что Веела тебе все разболтала. Она моя дочь. А ты, малышка, увы, слишком опасна, чтобы сохранить тебе жизнь. Нет-нет, не смотри так. Поверь, ничего личного.

Я вынуждена была опустить чашечку на блюдце: пальцы затряслись, еще не хватало раскокать бесценный фарфор.

– Речь не о мести дочери предателя, доставившего Империи массу хлопот. – Князь Лэггер ободряюще улыбнулся. – А в свете последних событий…

Он на миг помрачнел, а я вспомнила, что границы Севера трещат по швам.

– Существует один шанс из четырех, что Император пожалует тебе прощение и жизнь.

Не показывать страха! Я достойный противник. Что же, Ваше Сиятельство, давайте поиграем!

– Один шанс – это лучше, чем ничего! – ответила я и дерзко улыбнулась.

Князь Лэггер откинулся на спинку кресла, с интересом разглядывая меня. Чего он ожидал? Мольбы, слез, уговоров? Я вернула ему решительный взгляд, и краешек губ его сиятельства дернулся в ухмылке. Он был доволен моей самонадеянностью. Теперь, по крайней мере, моя смерть не будет быстрой.

Я задумалась: так ли это хорошо? Однако все равно готова была рискнуть и бороться за ценный приз – собственную жизнь.

– А ты смелая, – одобрительно кивнул князь. – Совсем как твой отец.

Спокойно, Алейдис, не выдай смятения! Я отчаянно заморгала, борясь с непрошеными слезами. Снова вцепилась в чашку, скрывая за тонкими фарфоровыми лепестками растерянность. Я допила травяной чай – остыв, он стал немного горчить – и задала вопрос, который, как я думала, князь готовился услышать.

– Как я могу получить свой шанс?

– Не буду ходить вокруг да около, – протянул князь.

Сам, вопреки словам, медлил: кинул в рот обвалянный в дробленых орехах трюфель, тщательно прожевал, запил чаем и продолжил, лишь отставив чашку, пока я напряженно застыла, всунув руки между колен, лишь бы не показать трясучку.

– Только один дар из четырех запретных сохранит тебе жизнь. Если у тебя именно он – нужный нам дар – ты еще послужишь Империи.

– Какой? – быстро спросила я.

– Узнаешь в свое время. – Сиятельство не собирался открывать сразу все карты. – Сначала надо выяснить, какая именно магия течет в твоей крови, девочка.

Веела притихла на соседнем кресле. Хочется верить: она не подозревала, в какое русло повернет этот «простой разговор». Проницательный князь давно раскусил дочь и использовал ее наивность в своих планах.

– Хорошо, – сказала я, отважно вздернув подбородок. – Как мы это выясним?

Князь молчал и смотрел на меня с непонятным выражением. А я… неожиданно для самой себя зевнула. Расправила плечи, сбрасывая сонливость. Да что на меня нашло? Странная реакция организма на страх. Я, наоборот, должна бы почувствовать прилив сил, чтобы убегать или драться.

Мой зевок отчего-то вызвал на лице князя довольную улыбку.

– Отец! – воскликнула Веела. – Нет! Не надо! Пожалуйста!

– Вель, все хорошо, – сказала я заплетающимся языком.

Удивилась, растерла лицо, однако легче не стало. Кожа будто онемела и почти не ощущала прикосновений.

– Спать хочется? – поинтересовался князь Лэггер.

– Простите… – пробормотала я. – Не пойму, что такое…

– Яд, – коротко ответил мне князь.

– Отец! Ты обещал!

– Веела, успокойся, это для подстраховки. Я дам противоядие – после того, как Алейдис выслушает меня.

Наверное, я должна была прийти в ужас, однако тело охватили покой и умиротворение. Хотелось свернуться клубочком, положить голову на подлокотник и закрыть глаза.

Веела соскочила со своего места, встала рядом и затрясла меня за плечи, не позволяя погрузиться в сладкую дрему.

– Нет, Аля! Борись! Не засыпай! Если ты уснешь, то уже не проснешься! – Она тормошила и тормошила меня, вызывая скорее раздражение, чем желание бороться. – Отец, сколько ты ей дал? Слишком много! Она и минуты не продержится!

– Надеюсь, дольше, – спокойно ответил князь Лэггер и съел эклер: за противоядием он явно не торопился. – Поглядим, насколько в ней сильна воля к жизни. Стоит ли начинать игру.

Веела злобно оглянулась на отца и ущипнула меня за руку, выкрутив кожу. Боль обожгла, но сознание ненадолго прояснилось.

Тайлер. Я подумала о Тайлере. Он на занятиях и не знает, что я прямо сейчас умираю в гостевых покоях князя. Он уверен, что я в безопасности под присмотром мейстери Луэ. В следующий раз он может увидеть меня зашитой в мешок, подготовленной к сжиганию в печи.

«Хватит с него смертей», – сказал Ярс. Согласна – хватит. И еще – удивительное дело, если раньше меня на этом свете держало обещание, данное отцу: не сдаваться и постараться выжить, то теперь я в первую очередь думала о Тайлере.

Я укусила себя за щеку изнутри, ощутила солоноватый вкус крови. Оперлась в подлокотник и, пошатываясь, встала на ноги.

– Я готова начать игру, – проскрипела я каким-то чужим голосом.

Князь посмотрел на меня, оперев подбородок на кончики пальцев.

– Яд, который ты выпила, не выйдет из твоей крови в течение нескольких месяцев. Это гуманный способ умереть – никакой боли, ты просто уснешь и не проснешься.

«Она уснула и не проснулась…» – раздался голос отца из моей памяти. Моя мама, здоровая, молодая женщина уложила маленькую дочь, поцеловала мужа и сама отправилась в кровать раньше обычного: неожиданно навалилась непривычная усталость, глаза слипались. «Прием меня утомил, – пожаловалась она мужу. – Наверное, переволновалась. Не каждый день приходится знакомиться с королевским советником». Вовсе не дар выжег ее изнутри – ее убил яд, подсыпанный в бокал с вином.

Гвендолин вырвали с корнем из жизни, отняли любимую жену у отца и маму у крошечной девочки. Как несправедливо, как подло! Из-за неугодного империи дара – такого же, как у меня!

– Мерзавец, – прошипела я, не в силах сдержать злость.

И плевать, что я бросила свое презрение в лицо князю. Что он сделает? Убьет меня? Ха!

– Дерзкая, – усмехнулся он. – Наглая. И, очевидно, живучая.

Князь встал, подошел к секретеру и выудил из верхнего ящика небольшой флакон, заполненный прозрачной жидкостью. Князь кинул мне его через всю комнату, и, если бы я его не поймала, склянка могла разбиться о поверхность стола. Но я поймала. И князь Лэггер снова ухмыльнулся. Да, ваше сиятельство, вы правы: я живучая.

На вкус жидкость оказалась безвкусной, как вода, но через пару биений сердца противоядие начало действовать: сонливость постепенно отступала.

– Раз в неделю я или Веела будем выдавать тебе новую порцию противоядия, пока ты проходишь испытания на выявление дара.

– Если дар не подходящий, противоядие я больше не получу?

– Верно, умница. Ты уснешь и больше не проснешься. Согласись, не самый страшный способ оставить этот мир.

– Какие испытания меня ждут?

Внутри пекло от негодования и ненависти, но голос звучал ровно и сдержанно. Я копировала Ледышку – его холодные спокойные интонации. Знал бы Тайлер, что я училась у него не только боевым искусствам, но и умению держать себя в руках!

– Я сообщу тебе о первом испытании, как только все подготовлю для него. Пока можешь идти. И забери с собой нытика, по прихоти Всеблагого ставшего моей дочерью.

Веела действительно плакала – молчаливо и отчаянно, по ее щекам тянулись дорожки слез.

– Веела остается в Академии?

– Пока да. Пока идут приготовления к свадьбе.

Князь поглядел на дочь без тени сочувствия, без нежности. На его лице читалось презрительное: «Эта слабачка не достойна носить фамилию Лэггер!»

– Может быть, тогда она станет больше ценить мужа и блага жизни, которые ей дарит ее положение в обществе.

– Вель, пойдем.

Меня шатало из стороны в сторону, но я не задержусь в сияющих покоях, напоминающих золотую клетку, ни на мгновение. Я протянула Вееле руку, она всхлипнула и прижалась ко мне. Опираясь друг на друга, мы поковыляли прочь.