Глава 47

Заседание дисциплинарной комиссии проходило в одной из пустых холодных аудиторий. Она казалась больше, чем обычно, когда на занятиях стоял тихий гул голосов и ряды, возвышающиеся амфитеатром, занимали кадеты. Сейчас в просторной аудитории находились всего несколько человек.

Рядом с кафедрой преподавателя составили пару столов, как для экзамена, вот только нас ждало испытание иного рода.

На своем месте сидел пока только один член комиссии – мейстер Шоах. Он со скучающим видом изучал листок с обвинением. Сколько таких дисциплинарных комиссий он видел на своем веку? Понятно, почему из всех преподавателей Академии князь Лэггер пригласил именно мейстера Шоаха: он человек старой закалки, правила ставит выше обстоятельств и считает, что нынешние кадеты разбалованы, непочтительны, лишняя дисциплина им не повредит.

Сам князь Лэггер и ректор Кронт тихо переговаривались, стоя сбоку от столов. Несведущий человек мог счесть их беседу дружеской, но вражду двух главных людей Тирн-а-Тор выдавало напряжение в глазах.

Справа на пустом ряду сидели Колояр и Медея; слева в одиночестве – я; в центре, напротив столов, – Тайлер. Он выглядел все таким же спокойным и собранным, каким покидал сегодня утром спальню. И не сказать, что весь день провел в карцере.

Полагаю, видок у меня был еще тот: взъерошенная, бледная. Я то и дело бросала на Тайлера быстрые взгляды, но он не имел права смотреть на меня – его предупредили об этом сразу, когда два кадета-третьекурсника, его же однокашники, привели его под конвоем и усадили напротив комиссии.

Не прошло еще и суток с момента его ареста, а я вся извелась. Зачем нужны эти циничные разборки? Ведь все и так понятно. Лишний раз ткнуть Тайлера носом, унизить его? Князь Лэггер своего не упустит.

Когда утром я, сама не своя, пришла на занятия – увидела Веелу, ожидающую меня в коридоре. Она схватила меня за руку и оттащила в сторону.

– Я должна тебя предупредить, Аль! Ночью отец проводил меня в крыло первогодков, но только для того, чтобы отчитать за то, что я привела Тайлера.

– Спасибо тебе за это, Вель.

Веела махнула рукой.

– Не стоит. Я не об этом сейчас. Он орал так, что, наверное, всех перебудил. Я не помню точно, что он говорил, но прозвучали ваши имена, и, конечно, он упомянул подземелье. Когда он наконец ушел и я заперлась в спальне, я услышала, как открылась чья-то дверь. Выглянула и увидела Медею. Думаю, она собиралась проследить за вами. Вы ведь закрылись?

Я качнула головой.

– Нет? – ужаснулась Веела. – Но ведь ничего и не делали?

Я снова качнула головой. Вель закрыла ладонью рот, глаза у нее сделались огромные.

– О, Аль… Вы должны быть очень осторожны, ты ведь знаешь, чем это грозит командиру Эйсхарду.

Чувство вины раздирало меня на части.

– Все самое плохое уже случилось, – призналась я. – Медея привела твоего отца прямиком в комнату Тайлера.

– И он вас застукал, – упавшим голосом подытожила Веела.

Я кивнула. Что тут еще скажешь? Да и Вель не нашлась, что мне ответить, какие слова утешения подобрать.

О дисциплинарной комиссии меня уведомили во время обеда. Прибежал второкурсник с приказом, заставил меня расписаться, посмотрел с сочувствием.

– А где сегодня командир Эйсхард? – спросил Нелвин у Ярса, который подошел к столам нашей группы. – Что-то случилось?

– Сегодня тренировать группу эфора Эйсхарда буду я, – отчеканил Ярс, и глядел при этом в упор на меня, на вопрос Нелвина не ответил, а когда отправился прочь, с такой силой грохотал подошвами по каменному полу, что странно, как не высек искры.

– Говорят, что эфора Эйсхарда упекли в карцер за какое-то должностное преступление, – сказал Лесли, многозначительно поглядывая на меня. – Вроде бы Вернон должен показания давать. Ничего не знаешь, Дейрон?

Я только сжала кулаки от бессильной злости. Вернон болтает направо и налево, заранее празднует победу.

– Не смей распускать эти гнусные слухи! – приказала я, а Ронан подкрепил мой приказ демонстрацией увесистого кулака.

В аудиторию, указанную в документе, я пришла заранее и час провела в одиночестве.

– Кадет Дейрон? – раздался голос ректора.

Он шел между рядов, зажав под мышкой тоненькую папку для бумаг – материалы дела. Наверняка там и копии анонимок, и служебная записка от князя Лэггера – собственноручно написал, не поленился.

– Пожалуйста, скажите, я могу ему как-то помочь? – взмолилась я.

Ректор Кронт подошел ближе, положил руку мне на плечо.

– Крепись.

И я крепилась как могла. Я будто застыла, безучастно глядя, как второкурсники ставят столы для комиссии, как занимает свое место мейстер Шоах. Слышала, как Вернон и Медея весело переговариваются в коридоре, но, переступив порог аудитории, они резко замолчали, потому что увидели меня.

Привели Тайлера. Мы только раз смогли обменяться взглядами, он улыбнулся мне уголками губ, будто тоже хотел сказать: «Крепись!» Тай, не думай обо мне! Это ведь не меня должны высечь плетьми!

– Начнем? – деловито уточнил князь Лэггер.

Он так и не сел: ему больше нравилось смотреть на присутствующих свысока.

– Напомню всем раздел устава «Запрет на личные отношения между эфорами и подчиненными кадетами». А то некоторые запамятовали.

– Заседания дисциплинарной комиссии ведет ректор Академии или, в его отсутствие, уполномоченный представитель, но я пока здесь, ваше сиятельство, и сам справлюсь, – сдержанно сказал мейстер Кронт.

После короткого поединка взглядами князь Лэггер усмехнулся и кивнул, передавая слово начальнику Академии.

– Эфору, командиру группы кадетов-первокурсников, назначаемому из числа студентов третьего курса, строго запрещено вступать в любые личные, романтические или интимные отношения с кадетами, находящимися под его командованием, – бесстрастно озвучил ректор Кронт пункт устава. – Особое внимание уделяется запрету на отношения с девушками-кадетами ввиду их меньшего числа и повышенного риска злоупотребления служебным положением. Эфор несет полную ответственность за соблюдение профессиональной дистанции.

– Даже если инициатива исходит от кадета, эфор обязан немедленно пресечь такие действия и доложить начальству, – неожиданно вклинился мейстер Шоах, назидательно подняв палец. – Как любил повторять генерал Урм, герой войны и бывший попечитель Академии, «Честь эфора – в безупречности его поведения. Власть над другими дана для службы, а не для личных интересов».

Вернон и Медь переглядывались и прятали улыбки в кулаки, будто находились сейчас не на заседании комиссии, а на лекции по истории.

Ректор Кронт продолжал говорить, теперь рассказывая о наказании, которое ждет эфора, нарушившего устав. Сквозь гул в голове до меня доносились слова: «Публичная порка… на общем построении…»

«Я ива на ветру… – повторяла я. – Ива… Я гнусь, но не ломаюсь…»

Слова медитации сегодня совсем не выручали.

– Прежде, чем мы выслушаем свидетелей, я хочу представить комиссии артефакты, которые недавно разработали в лабораториях, – сказал князь Лэггер.

Он вынул из кармана и разложил на столе три кристалла, внутри которых ветвились алые жилы.

– Мы назвали их эхо-кварцы, они выращены на крови одаренных мыслезоров. Эхо-кварцы помогут нам услышать правду прямо из памяти свидетелей преступления. Кадет Колояр, вы готовы выступить первым?

Вернон тут же оказался на ногах – так ему не терпелось вылить на голову Тайлеру ушат помоев.

– Что надо делать?

– Зажми кристалл в руке, – скомандовал князь, снова перехватив инициативу в ведении дела. – И вспоминай. Артефакты пока дорабатываются, не всегда работают надежно, но что-то мы определенно услышим.

Я смотрела на прямую спину Тайлера, на его спокойный профиль – лишь когда Колояр чуть ли не вприпрыжку ринулся к столу, уголок его губ дрогнул в презрительной усмешке.

В наступившей тишине будто из ниоткуда, а на самом деле из кристалла, который замерцал в руке Вернона, раздался голос Тайлера.

– Так уж получилось, Верн, что сферы наших интересов пересеклись. Никто не имеет права зариться на то, что я оставил для себя.

Дальше голос самого Колояра, но очень глухо, неразборчиво. Князь Лэггер развел руками, мол, я же предупреждал. Следующая фраза, произнесенная Тайлером, снова звучала четко:

– Я ни с кем не собираюсь делиться, Вернон. Девчонка – моя. Она мне должна. И долг собирать буду только я.

Я будто покрылась ледяной корочкой с ног до головы, не могла ни шевельнуться, ни вздохнуть. Но имя – мое имя – пока не прозвучало. Мало ли, какую девчонку он имеет в виду!

Пауза. И снова голос Тайлера.

– Когда я одержу победу, ты всем передашь, Верн, чтобы Дейрон оставили в покое. Я сам с ней разберусь.

– О-хо-хо, – протянул мейстер Шоах, скорбно качая головой. – Какой стыд, эфор Эйсхард. Какой стыд…

Даже мейстер Кронт вперил в меня неверящий взгляд. Я отчаянно замотала головой: «Нет-нет-нет! Нет!»

– Мы услышали достаточно, – остановил он демонстрацию.

– Можете добавить своими словами, – добавил князь Лэггер.

И тут уж Вернон разлился соловьем, перечисляя, как командир Эйсхард преследовал меня, постепенно склоняя к близости. Он и его отвадил – его, человека с самими честными намерениями! Заставил биться на дуэли, угрожал расправой!

– Достаточно! – осадил его ректор.

– Давайте выслушаем следующего свидетеля, – осклабился князь. – Кадет Винс.

Медея шла к столу комиссии не так уверенно, как Вернон. Протянула руку к кристаллу, но мейстер Кронт остановил ее вопросом:

– Кадет Винс, как получилось, что вчера ночью вы, вместо того чтобы отдыхать в своей спальне, оказались так далеко от нее – в подвалах, рядом с тварями?

– Я… я…

Медея не ожидала, что ей придется не только обвинять, но и самой объясняться, поэтому растерялась, быстро посмотрела на князя, и в этот момент я подумала, что эхо-кварц не просто так озвучивает лишь избранные фразы: князь Лэггер явно готовил своих свидетелей, объяснял, что стоит говорить, а что нет.

– Мне не спалось! – выкрутилась Медея. – И я вышла прогуляться. Это не запрещено!

– Прогуляться в подвалы? – приподнял бровь ректор.

– Да… Нет! Я заблудилась. Я только недавно научилась пользоваться дорогами Академии, и они привели меня вместо парка в подземелье.

Какая же ты изворотливая дрянь, Медь!

– Вот как? Видимо, придется пересдать зачет.

Медея вспыхнула от негодования, но промолчала, кивнула.

– Я очутилась у входа в зверинец, услышала голоса и хотела попросить помощи, – продолжила она.

– Голоса раздавались прямо за дверью или дальше, в следующем зале?

– В следующем. В амфитеатре, где проходят тренировки на стиках.

– У вас такой хороший слух, кадет Винс?

– Я… – Медея снова запнулась, вопросы ректора застали ее врасплох.

– Какая разница, как свидетельница оказалась в подвале? – вмешался князь Лэггер.

Он злился: допрос внезапно пошел не по плану, и он стремился скорее вернуть его под контроль.

– Разве мы сейчас расследуем ее дисциплинарное нарушение, да и какое здесь может быть нарушение? Она заблудилась и хотела попросить о помощи, но вместо этого увидела… Расскажите нам, что ты увидела?

У меня перед глазами всё поплыло. Неужели она, эта гадость, видела всё самое сокровенное?

– Эфор Эйсхард и кадет Дейрон стояли у бортика и разговаривали. Эфор Эйсхард выглядел нервным, стучал ботинком по каменной ступеньке. Я издалека не слышала, о чём он говорит.

– И вы попросили о помощи? – спросил ректор.

– Нет, я испугалась. Эфор Эйсхард бывает очень суров и жесток.

«Что? Ах ты дрянь!»

Медея потупилась и грустно вздохнула.

– И я использовала свой дар, чтобы спрятаться. У меня дар адаптивной мимикрии. Я подошла ближе, чтобы в случае чего помочь кадету Дейрон, и услышала… Можно я использую эхо-кварц?

Князь Лэггер кивнул, и Медея схватила кристалл. В тишине аудитории раздались наши с Тайлером голоса. Я точно знала, что мы баловались в тот момент и улыбались, но наших лиц было не видно, а фразы звучали пугающе.

«– Ты пойдёшь ко мне!

– Это приказ?

– Да, кадет Дейрон, подчиняйтесь!»

Я вскочила на ноги, готовая опровергнуть, объясниться, но князь угрожающе поднял ладонь и рыкнул:

– Сядь.

– Да тут доказательств на две дюжины плетей, – протянул мейстер Шоах. – Как вы разочаровали меня, кадет Эйсхард. Вы позорите звание эфора.

Тайлер молчал и ровно держал спину, но крепко сжимал челюсти, и я видела, как ходят напряжённые желваки на скулах. Держись, мой хороший. Неважно, что они говорят. Мы с тобой знаем правду.

– Что же вы не помогли кадету Дейрон? – с сарказмом спросил ректор: он тоже все понимал.

– Так… я испугалась! Что он и меня заставит идти к нему!

– Не мучайте бедняжку, она и так натерпелась, – завершил допрос князь и небрежно махнул рукой, отпуская Медь. – Третьим свидетелем должностного преступления стал я, так получилось. Надеюсь, моему слову все здесь поверят?

Поверить, может, не поверят, а вот возразить точно никто не посмеет.

– Кадет Винс, сама не своя, постучалась в двери моих покоев ранним утром и сообщила, что кадет Эйсхард удерживает в своей спальне кадета Дейрон. Конечно, я тут же поспешил на помощь.

Как Медея узнала, что князь Лэггер ведет игру против Тайлера? Впрочем, кадеты обычно замечают многое, слухи распространяются как поветрие. Медея рискнула и выиграла. Что ею двигало? Месть Тайлеру за то, что выбрал не ее? Ревнивое женское сердце способно на ужасные вещи.

– Я своими глазами увидел кадета Дейрон в спальне эфора Эйсхарда. Оба были раздеты. На плече эфора Эйсхарда четко виднелся след от укуса, очевидно, что кадет Дейрон сопротивлялась, но ее сопротивление было быстро сломлено.

У меня пол ушел из-под ног. Все факты просто преотлично укладывались в обвинение. По всему выходило, что Тайлер действительно принудил меня к близости.

– Это неправда! – крикнула я, снова вскакивая на ноги. – Все было не так!..

– Было? – Князь Лэггер оборотил ко мне холодный взгляд, зацепившись за одно-единственное нужное ему слово. – Значит, все-таки было. Жертва часто защищает своего насильника. Юный неокрепший разум…

Тайлер, хотя это было строго запрещено, повернулся ко мне и покачал головой: «Алейдис, нет». Он знал: что бы я ни сказала, все уже решено.

«Я люблю его! – рвалось с языка. – Мы любим друг друга!»

Но для кого эти слова? Тайлер и так знает о моей любви. Мое искреннее признание обесценится и превратится в банальность под взглядами ненавистного князя, Вернона и Медеи. Ректор Кронт все понимает, он на нашей стороне. Один только мейстер Шоах принимает происходящее за чистую монету.

Я бессильно сжимала и разжимала пальцы. Мы в ловушке. Мы попались…

– Я хочу рассказать о Верноне! Кадет Колояр говорит о своих честных намерениях, но на самом деле…

– Мы сейчас слушаем не дело кадета Колояра. Если вас что-то смущает в его поведении, подайте рапорт на имя ректора.

Вернон вперил в меня злобный взгляд своих жучиных глазок, раздвинул губы в улыбке.

– Ну что, считаю, что тут дело ясное, не стоит и совещаться. Согласны, уважаемые члены комиссии? Даже если юная травмированная Алейдис считает, что влюблена, – князь хмыкнул, всем видом показывая, какая это глупость, – так мы все помним: незнание, отсутствие сопротивления или добровольное согласие со стороны кадета не является оправданием поступка эфора. Вынесете приговор, мейстер Кронт?

Ректор молчал несколько долгих секунд. Но что он мог поделать? Изменить правила устава ему не под силу.

– За нарушение устава эфор Эйсхард приговаривается к десяти ударам плетьми. Исполнитель наказания определяется путем жеребьевки среди кадетов третьего курса.

– Двадцати! – небрежно поправил его князь. – Мы собрали достаточно доказательств того, что принуждение было. И зачем нам привлекать однокурсников эфора Эйсхарда? Я и сам справлюсь с наказанием.

Сердце заныло, предчувствуя еще большую беду.

Мейстер Шоах удалился, сокрушенно бормоча под нос. Вернон и Медея потянулись следом. Медь оглянулась и посмотрела на Тайлера. Показалось, или в последний момент, теперь, когда дело сделано и пути назад нет, на ее лице промелькнуло раскаяние?

– Позовите конвоиров, они ожидают у входа! – распорядился князь Лэггер.

Ректор собирал бумаги со стола. Вид у него сделался до крайности уставшим, он будто состарился сразу лет на десять.

Я не могла заставить себя сдвинуться с места, глядела и глядела на Тайлера.

– Во время наказания случались смертельные исходы? – небрежно спросил князь.

– Нет! – отрезал ректор Кронт. – Никогда прежде!

– М-м-м, все когда-то случается впервые!

Ах… ты… тварь! Что ты задумал?

Вечером я дождалась отбоя и выскользнула за дверь. Я торопливо бежала по коридорам – этими дорогами я шла прежде всего один раз, но запомнила путь. Остановилась у дверей с выпуклым гербом рода Лэггер – с львицей. Постучалась.

Тайлер просил не вмешиваться, но я должна была что-то сделать. Я знала, что сказать князю.