50

Лия

— Мы к тебе сейчас? — уточнила я у Амира, когда заметила, что мы проехали нужный поворот.

— Нет, в аэропорт, — он качнул головой и серьезно взглянул на меня.

Я растерянно моргнула.

— Мы улетаем?

— Ты улетаешь. На время. Пока всё не уляжется.

От неожиданности я резко повернулась к нему. Ещё днем мы обсуждали переезд к нему, а теперь он хочет, чтобы я улетела?

— Что значит я? А ты?

— А я останусь. Как только всё разрешится, прилечу к тебе.

Протест тут же вскипятил кровь.

— Я никуда не полечу, Амир! Я останусь с тобой!

— Лия, это не обсуждается. Сейчас неизвестно чем всё может закончится. Звягин будет рыть, и я не исключаю возможности, что что-то нароет. Пётр скажет, что отправил тебя заграницу. Запрет на выезд для тебя снят. Но ты должна понимать, что в любой момент что-то может пойти не так. Я уже один раз совершил ошибку, когда недосмотрел за тобой и это едва не привело к… — челюсть Амира сжалась, но уже через мгновение он продолжил, — мне будет гораздо легче, когда я буду уверен, что тебе не угрожает опасность. А она будет угрожать, если Звягин узнает о том, что причиной смерти его сына стала ты.

От последних слов мое сердце сорвалось и ухнуло вниз. Если Глеб Степанович узнает кто убил Никиту, он захочет не просто посадить Амира. Он пожелает ему отомстить и поступить с ним точно также.

— Нет, — паника вызвала прилив адреналина в крови, и я отчаянно замотала головой, — Амир, я не оставлю тебя! Ни за что!

— Лия, я не спрашиваю тебя об этом. Я говорю тебе, что ты улетаешь. Одна. В Анкаре тебя встретит мой друг и поселит в гостиницу. У тебя будет всё необходимое, чтобы держать со мной связь, — Амир одной рукой погладил мою щеку, а меня затрясло.

Волнение вызвало тошноту.

— Я не переживу, если с тобой что-то случится! Я с ума сойду! Умру, Амир!

— Не случится! Слышишь? — требовательно спросил он, а я кивнула, хотя страх только начал стремительно набирать обороты.

Слезы застелили глаза и покатились по щекам.

— Полетели со мной, пожалуйста, — взмолилась я, вцепившись в его руку, — ну как он свяжет историю Никиты с тобой? А?

— Нельзя, Лия. Мне проще решать вопросы здесь.

Я понимала это, умом понимала. Но слезы остановить было невозможно. Что в машине, что в аэропорту, когда Амир неистово целовал меня перед тем, как посадить на самолет.

Я все-таки улетела. Каким-то чартерным рейсом, на борту которого вокруг меня суетилась очень внимательная стюардесса, все время интересуясь не хочу ли я чего-то, а я хотела только одного — обратно к Амиру.

В Турции, как Амир и обещал, меня встретил его знакомый. Джан, мужчина примерно одного возраста с Амиром, любезно отвез меня до гостиницы, вручил мне банковскую карту, которую, оказывается, для меня открыл Амир, и помог поселиться. На всякий случай, оставил мне свой номер телефона и контакты работников отеля, по которым я могла звонить в любое время суток, как он пояснил.

Первым делом, я конечно же позвонила Амиру. Время было уже ночное, но мне было не до сна.

— Добралась, малыш? — ответил он сразу.

— Да. Джан был очень внимателен.

— Это хорошо. Располагайся и постарайся не придумывать себе страшных картинок, договорились?

Как же не придумывать? Если бы всё было не настолько страшно, он бы меня не отправил за тысячи километров.

— Я не смогу, — ответила честно, — пожалуйста, пообещай, что с тобой будет всё в порядке. Что ты сделаешь всё, что от тебя зависит, лишь бы остаться живым. Поклянись! Как поклялся в том, что не откажешься от нас!

Знаю, это глупо! Клясться в том, чего не знаешь, но мне было необходимо услышать это от него. Что он сделает всё, чтобы остаться живым. Чтобы приехать ко мне. Быть со мной.

Я обхватила себя руками, пока из трубки доносилось убийственное молчание, а потом услышала:

— Клянусь, Лия!

Нужно ли говорить, что все следующие дни были для меня монотонной серой кашей? Мне звонила мама, рассказывала о том в каком неописуемом ужасе находятся родители Никиты. Его мама от горя с ума сходила, а папа… Глеб Степанович словно с цепи сорвался. Мне жаль их, по человечески жаль, ведь потерять ребенка — это ужасно. И возможно, я должна была бы испытывать сострадание, но как раз этого у меня не получалось. Не после того, как едва не поступил со мной Никита.

Если подумать, то на моем месте могла бы быть другая. И наверняка, была бы и в будущем, независимо от того, как закончилась бы эта история со мной. Такие, как Никита — они не имеют человеческих принципов. Не имеют морали, чувств, они берут то, что считают своим и их невозможно остановить. Эти люди страшные, потому что с виду они всегда идеальны. Ведь мои мама с папой никогда не замечали за ним плохого. Для них он был прекрасным молодым человеком. И собственно, сейчас вспоминая все те годы, что мы знали друг друга, я бы на месте родителей, тоже никогда бы не заметила за ним странностей. Он был учтив, спокоен, вежлив, и только со мной проявлялось его альтер эго. Хотя, наверное, не только со мной. Ведь компании его я не знала.

Когда у тебя есть деньги и связи — тебе открыты многие двери. Нужно — папа прокурор прикроет. Что-то мне подсказывает, что в моем случае так бы и случилось. Если бы Никита остался жив, Глеб Степанович бы сделал все, чтобы обелить его репутацию и повесить вину на кого угодно, даже на меня.

Недавно в новостях показывали случай, когда девушку изнасиловали несколько человек и всем им этот поступок сошел с рук. Некому было за неё заступиться, кроме бабушки. Девушка оказалась сиротой и к тому же несовершеннолетней. Но кому это интересно, если у других есть средства, чтобы купить себе свободу?

В нашем мире правит непорядочность и бесчестность, и теперь я ясно понимаю откуда у Амира это обостренное чувство во всем добиваться справедливости.

Мне также звонил папа. Не ответить я не могла, ведь любой его звонок мог принести мне новости о том, как продвигается дело. Но папа нового мне не рассказывал. Говорил только, что всё нормально, что мне не о чем беспокоиться. Верила ли я? Нет. Папе больше нет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Через несколько дней мне стало нехорошо. Поднялась температура, заболело горло. Я думала пойти в аптеку, купить жаропонижающее, но как раз в этот момент позвонил Амир и услышав о моем состоянии, прислал ко мне Джана.

Уже спустя час я была на приёме у их знакомого врача. Вроде бы ничего серьезного, вирус, или как я думаю — это было от переживания. Психосоматика — штука сильная. С ней тяжело бороться, а я в последние дни только и делаю, что нервничаю.

У меня, на всякий случай, взяли анализ крови, выписали лекарства и сказали приехать завтра за результатами.

По пути в отель мы заехали в аптеку, и вооружив меня медицинскими препаратами, Джан удостоверился, что я приняла все по назначения и уехал. Температура к ночи поднялась выше тридцати девяти. Меня бросало в жар, потом морозило. Горло нещадно болело, даже горячий чай не помогал и сосательные таблетки, купленные в аптеке. После дозы ибупрофена стало легче, и я уснула.

А на следующее утро мы в назначенное время снова были в больнице.

— Ну, как Вы себя чувствуете? — поинтересовался доктор.

Внешне он был чистый турок, темные волосы, борода, смуглая кожа, но говорил на понятном мне языке, что намного облегчало диалог.

— Честно? Не очень. Ночью сначала хотелось кожу с себя снять от жара, а потом укутаться в одеяло потеплее.

— Понимаю. И горлу не легче?

— Нет. Глотать больно и говорить.

— Тогда не говорите, а слушайте! — улыбнулся ободряюще он, — Ничего страшного в анализе я не вижу. Немного повышены лейкоциты, а вчерашний мазок из горла подтверждает, что это вирус. Всё бы ничего, но те лекарства, что я бы мог вам прописать в обычной ситуации, сейчас я прописать не могу. Поэтому будем лечиться пока народными методами, без противовирусных сильного действия. Думаю, ваш иммунитет справится и так мы не навредим ни вам, ни ребёнку.

Мне показалось, что я ослышалась.

— Ребёнку?

— Да. У вас повышен ХГЧ. Вы не знали?

Не знала ли я? Сердце заколотилось как оголтелое, и меня снова бросило в жар. Только на этот раз не из-за температуры. Мурашки поползли по спине, прямо к кромке волос.

— Вижу, не знали, — усмехнулся доктор, — срок совсем маленький. Надеюсь, я принес радостную весть?

Он сощурился, вглядываясь в мое лицо, а я только сейчас начала выходить из ступора. Медленно кивнула, ощущая, как в груди увеличивается горячий шар. Ребёнок… у нас с Амиром будет ребёнок!

Машинально положила ладони на живот и снова кивнула, будто первый раз вышел неубедительным, а потом почувствовала, как улыбаюсь.

— Да, да, доктор!

— Ну и отлично, а то я было испугался! Можем провести дополнительные анализы и теперь я просто обязан следить за вашим здоровьем еще более внимательно!

— Давайте проведем. Все анализы, я на всё согласна!