Глава 11

Лиабэл Северная

Интересно, это Камар? Или Родш решил пожертвовать комфортом ради меня? У гвардейцев было шикарное оснащение. Непромокаемый тент, жесткие основания и тёплые спальники. И сегодня ночью меня ждала непозволительная роскошь, два из трёх! Обычно, просто ложилась поближе к костру. День был сложным, уснула я хоть и с улыбкой, но в одно мгновение.

Мне редко снились сны. Каждый день я уставала так, что организм хоть как-то пытался восстановиться. Но не сегодня, видно сюрпризы решили не заканчиваться даже ночью.

Я оказалась в центре площади. Круглая, с изящными колоннами по периметру, выложенная белоснежной мозаикой. Смутно знакомая, будто мне не первый раз сниться этот сон. Или я видела ее в книгах? Не верилось, что я могла придумать такую красоту. По ярко-голубому небу плывут пушистые белые облака, в зените сияет яркое и тёплое солнце. У нас на севере такое бывает, разве что в день летнего солнцестояния.

На площадь стали подниматься трое с разных сторон. Одновременно, твёрдой походкой к центру устремились мужчины всех рас нашего мира. Взрослый человек, с аккуратно уложенной бородой и усами пшеничного цвета. Чёрные глаза, резкие черты лица, величественная посадка головы. Высокий, массивный, одетый в ярко синий камзол и брюки, отделанные золотыми строчками. На широких плечах закреплена мантия с опушкой из белоснежного меха. А волосы украшает, Боги! Корона. Я узнаю этот обруч с россыпью драгоценных камней из тысячи. Он красуется на гордом профиле нашего императора, что чеканят на всех монетах. Но что за мужчина? И как он смог украсть символ Империи?

С другой стороны я увидела выходящего горга, и руки сами собой затряслись. Высокий, даже скорее длинный, тонкий, с неестественной скоростью. Ярко фиолетовые волосы были заплетены в множество кос и уложены в сложную прическу, этот мужчина явно великий воин. Ведь насколько я знаю, чем больше кос, тем больше побед одержал горг. А с такой прической он мог претендовать даже на звание вождя. Темно зелёная кожа, с наростами по рукам и ногам. Белая рубаха и свободные штаны, подчеркивали такие же ослепительно белые глаза.

С третьей стороны приближался нол. Высокий, краснокожий, ослепительно красивый. Идеальные плавные черты лица, ярко зелёные глаза, рельефная фигура. Мужчина был одет в широкие штаны, издали напоминающие юбку, в цвет глаз, с богатым золотым поясом. Голый торс украшали цепи, которые замысловато переплетались на шеи, руках и уходили за спину. При его плавной ходьбе они приходили в движение и площадь наполнялась легким звоном. Поистине украшение достойное правителя.

Может ли такое быть? Все эти трое несли с собой не просто символы власти. Они сами были концентрацией силы, уверенности и могущества. Спокойные, непоколебимые, при этом настолько опасные, что я не могла даже просто дышать. Я и не дышала. Демоны бездны, это не красивый оборот, я и правда не дышу!

Посмотрела на себя и окончательно растерялась. Моя кожа испускала легкое тёплое сияние, а вместо штанов и свитера, я была одета в белое струящееся платье. Открытые плечи, сборки на груди, невесомый пояс на талии. Ткань была полупрозрачной, легкой и нежной, словно легендарный имперский шёлк. На груди красовался круглый серебристый медальон на тонкой цепочке. Я узнала только разметавшиеся огненные пряди своих волос.

Мужчины продолжали двигаться и остановились на расстоянии пары метров, окружив меня. Склонили головы, по очереди произнося.

- Я, Варион, первый из людей буду говорить с тобой.

- Я, Гранзак, первый из горгов буду говорить с тобой.

- Я, Инферсан, первый из нолов, буду говорить с тобой.

- Я, дочь севера, буду слушать вас. Говорите за свои народы, первые среди равных.

Только когда незнакомый голос, нежный, певучий, но буквально излучающий силу отзвучал, до меня дошло странное. Это говорила я. Или не я? И кто я?

Простой вопрос вызвал такую резкую головную боль, что я закричала. Беззвучно. Голову словно сдавливало раскаленным обручем. Из глаз потекли слёзы, я стала проваливаться в пустоту. Состоящую только из темноты и боли.

Что происходит? Что я вообще здесь делаю? Но вопросы только усиливали боль. Казалась она пронзила каждую клеточку моего тела. Меня засасывало в трясину все глубже, как вдруг я услышала.

Слышишь, травница? Это все не настоящее. А я нет. Я реален. Слушай меня, иди за мной. Помнишь?

Помню! Я помню этот голос. Бархатный, с рычащими нотками. Тяжелый и твёрдый, под стать хозяину. Но кто же его хозяин? И откуда я его знаю? Новые вопросы ударили с новой силой, выворачивая меня наизнанку. Но я слышу, я так хочу слышать этот голос!

Давай, следуй за моим голосом! Сможешь ещё раз мне сказать, что-нибудь колкое и презрительно посмотреть.

Да, я точно говорю ему что-то неприятное. Но почему? Я ведь хочу совсем другого! Точно знаю, что моя душа рвётся к этому тембру, как к самому дорогому в жизни!

Ну же возвращайся! Прошу тебя. Лиабэл, Лиа.

Лиа, я Лиабэл! Дочь севера, травница! Я просто легла спать, в лесном карауле. Осознание ослепляет последней вспышкой боли, после чего я наконец могу раскрыть глаза. Но мне страшно. Очень страшно, как будто это был не кошмар. А явь. Невозможная, но слишком реалистичная! Меня трясёт, но тут я чувствую крепкие объятья.

Как же так получилось, что эти руки я узнаю сразу же? Мне не нужно открывать глаза, задавать вопросы. Твёрдая хватка, как капкан, надежная опора, как скала. И их хозяин, который наверняка сейчас презрительно кривиться. Но мне так страшно, больно и плохо. Было. А теперь спокойно, тепло и хорошо. Давно мне не было так хорошо.

Сама не понимая, что творю, я продолжаю тянуться к этим ощущения. Схватилась за них, уткнулась. Меня окутал любимый запах древесный смолы. И почему им пахнет самый невозможный мужчина в мире? Мгновения растянулись, но мне хотелось, чтобы время вообще остановилось.

Не знаю, что это было, но точно понимаю одно. Нахальный гвардеец вытянул меня. Из этого страшного состояния. Вытянул, помог, а сейчас стойко терпит мои неловкие объятья. Может мне далеко до аристократов с их воспитанием, но элементарным вещам я обучена.

- Спасибо, - тихонько шепчу, не спеша отодвигаться от своего спасителя, - не знаю, что на меня нашло. Но спасибо, что разбудил.

- Ты не спала, - раздался слегка дрожащий голос - это была ментальная атака.

- Быть не может, но как я тогда…

Резко отодвигаюсь и понимаю как. Ментальные атаки - это страшное оружие. Не многие маги умеют работать с разумом, а уж подчинять, вытягивать информацию, менять воспоминания - вовсе единицы. Подобное вмешательство без добровольного согласия и называют ментальными атаками. Вывести из этого состояния может лишь сам атакующий или сильный целитель. Но гвардейцы не владеют целительской магией. А значит вытащить он мог меня только сырой силой. Бледный цвет лица, дрожащие руки и совсем безжизненные глаза тут же подтвердили мою догадку.

Я сама знаю, что такое последствия от использования резерва без плетения заклинаний. Слабость, головокружение, тошнота и боль. И чем больше сырой силы ты берёшь, тем хуже отдача. Боги, да он же сейчас просто из последних сил должен держаться!

- Гвардеец Примонд, вы как? Боб мне в лоб! Что же вы наделали?

- Надеюсь спас, - он устало усмехнулся и пристально прожигал меня своим темным взглядом, в котором снова горели синие и фиолетовые искры.

- Конечно спас, конечно, спас, - я запричитала и метнулась к своему поясу. Где же эта склянка тряклятая? А вот! - теперь награда, выпейте быстро!

Откупорила бутылёк со своей укрепляющей, бодрящей эссенцией и протянула ему. Если он взял слишком много чистой силы, это может сжечь его изнутри. Нужно срочно помочь организму, который перенасыщен сырой магией. Но мужчина даже не шелохнулся.

- Нет.

- В смысле нет? - опешила я. Как он, одним словом, вводит меня в такой ступор?

- Хочу другую награду.

- Снова будет плохая шутка? - нахмурилась я, а он рассмеялся. Что я ему шут что ли?

- Нет, будет серьезная просьба. Повторная. - я напряглась, не нравятся мне эти смешинки в глазах под которыми залегли тёмные тени. Ему бы отдохнуть, подумать о своём состоянии, а он не пойми, чем страдает!

- Ну?

- Гастиль. А ты будешь Лисичкой.

- Чего?

- Гастиль. Ты зовёшь по имени всех. Кроме меня. И тебя зовут Лисичкой, я слышал. Тоже так хочу.

Он нормальный вообще? В таком состоянии заботиться о том, как кто кого зовёт?

- Хорошо-Хорошо, Гастиль. Выпей, ну же! Видок у тебя не очень, а это поможет. Правда!

- Хорошо, Лисичка, - он прикрыл глаза и стал заваливаться, - сейчас через секунду…

Гвардеец обмяк и рухнул, не успев договорить. Только в последний момент я успела придержать голову. Ловить тело, даже не пыталась, скорее он бы меня просто придавил, чем я его удержала. Демоны бездны. Ему жизненно необходимо было поговорить об именах именно сейчас!

- Идиот, я буду звать тебя идиот… нашёл ведь время! А ещё спрашивал, как я догадалась о происхождении? Только вас аристократов такая чушь, как обращения друг к другу, и заботит…

Я причитала, пока аккуратно вливала в нахала весь пузырек эссенции. Слава богам он все выпил, только тогда я чуть отстранилась и посмотрела на лежащего без чувств гвардейцу. Без чувств, но со странной улыбкой на устах. Безумный какой-то…

Гастиль диль ван хейзен Примонд

Тёплая. Какая же она маленькая и тёплая. Лисичка. Хотел ее так назвать, как только услышал обращение от хозяина постоялого двора. Или все это просто бред на фоне переутомления?

Я чувствовал себя пустым. Но щебетание, рыжей долетавшее до меня сквозь дрему, вызывало теплоту. Как она вся. Маленький комочек, который теперь будет звать меня по имени. Звучащим из ее уст по-особенному.

Как же она права, что аристократов заботит только их имена. Выпячивают приставки, показывающие сословие, надевают все положенные украшения родов, объявляют регалии при каждом удобном случае. Это казалось и мне нормой. Ведь даже дома только родители называли меня по имени. Но делали это с такой интонацией, будто мы на приеме у императора. Они любили повторять, что всегда нужно помнить кто ты и держать лицо.

А потом я попал на первое поле. По-моему, отец сослал меня туда, после того как я сорвал ему дипломатические переговоры. Но кто же знал, что толстая дама, обидится если ее спросить почему она толстая? Пятилетний я - не знал.

Тогда под палящим солнцем, я просто ушёл в разгар уборки урожая и сел отдохнуть под деревом. Нормальное для меня поведение, если я что-то думал - говорил, если что то хотел - делал. Собственно эту привычку из меня и пытались выбить. У родителей получалось из рук вон плохо, а у дородной сельской бабы очень даже. Кто-то из деревенских пришёл на уборку с женой. И если мужчин предупредили, что с ними будет сын хозяина, то женщин на собрание не пригласили. Естественно, увидев перемазанного мальчугана, деревенщина решила, что чей-то сынок просто отлынивает от работы. Тогда меня впервые в жизни назвали без регалий, приставок или раболепия.

- Эй, лодырь! А ну быстро ноги в руки и вернулся к работе!

- Что вы себе позволяете? Извольте обращаться подобающе к господину, - возмутился я до глубины своей детской души.

- Я сейчас изволю тебя хворостиной огреть, маленький негодник, будешь со взрослыми препираться!

- Но я устал, мне дурно на солнце…

- Дэк, кто же не устал, - с совершенно другой интонацией вдруг продолжила женщина - но ты привыкай малой. Отдых и усталость не накормят. Как тебя звать то?

- Гастиль ди…

- Да нужна мне твоя фамилия, сто лет, - перебила меня женщина, махнув рукой - Гастиль, что ты. Имя то какое, прям аристократ, - хмыкнула она.

- Вообще то я…

- Иди сюда, Гас, дам тебе молока прохладного и косынку повяжу. Так будет печь поменьше.

Как сейчас помню вкус этого молока и грубые руки женщины, неожиданно нежно повязывающие тряпку вокруг моей головы. А особенно ощущение, когда обращаются к тебе. Не к твоему роду, связям или положению в обществе. А именно к тебе.

В высших кругах по имени могут обращаться только самые близкие. А таких у меня не получалось найти. Дружба не заходила дальше пьянок, отношения дальше интрижек. Я быстро перенял фамильярную манеру общения, отчётливо вылавливая просящие, требующие и угрожающие нотки в звучании своего имени из уст разных аристократов. И лишь на бесконечных работах, да в гвардейском училище, я мог не кривиться. Там, а теперь ещё с ней. С маленькой, тёплой лисичкой.

Не знаю, что за настойку она мне дала, но стало легче. Я даже смог подняться, чтобы встретиться с плохими новостями. Нападавшего не смогли найти. Ментальную атаку перервали, а маг был такой силы, что, судя по всему, зачистил за собой эфир. Следов гвардейцы не нашли. Не слишком ли много странных событий для северной глуши?

Видно, капитан решил также. Потому что после утреннего построения он под свою ответственность разделил отряд. Меня и травницу нужно показать целителям, сам Норт вернёт нас в корпус порталом. Камара остаётся за старшего, чтобы завершить патрулирование. Что удивительно, в этот раз рыжая даже не стала спорить. Лишь опасливо посматривает на меня. Неужели переживает?

Надо будет спросить, как только проясниться в голове, а перед глазами перестанет все плавать. Но, судя по всему, случиться это позже. Потому что темнота накрыла меня в тот же миг, когда Норт приказал собирать лагерь.