Глава 15

Ингвальд

Нужно было отрезать себе язык. Отрезать и запихать его себе обратно в глотку, чтобы задохнуться ко всем чертям и никогда больше не вспоминать, что именно вырвалось из моего поганого рта и в чей адрес.

Сначала я подумал, что просто ошибся. Обыкновенное наваждение, вызванное помутившимся рассудком после долгих лет заключения.

Когда Равеннор отправился к предкам, я полагал, что это связано со смертью его жены. Она ушла незадолго до него, и я был абсолютно уверен, что его сгубила связь истинной пары. И, похоже, был прав. Вот только с женщиной ошибся.

Мама была не мимолётным развлечением, нет. Об этом говорил огромный шрам на её плече. Ей срезали метку. Варварски, жестоко.

И всё это время я был во дворце, получая от неё письма, написанные убористым почерком.

Могли ли они быть написаны кем-то другим? Ну, разумеется!

Осторожно дотрагиваясь до женщины с некогда яркой улыбкой, способной затмить солнце, я не верил своим глазам. Казалось, она даже не узнавала меня.

Дракон притих. Он даже не пытался отвоевать себе место, оставляя меня безоружным перед всепоглощающим отчаянием. Я был бессилен. Я не мог помочь.

Мой самый родной человек лежал прямо передо мной, и жизнь по капле покидала его с каждой секундой.

— Мама? — шокированный вздох заставил меня обернуться.

Ледяная госпожа смотрела на меня так, будто видела впервые. Она медленно переводила взгляд с матери на меня и обратно, очевидно, не наблюдая никаких сходств.

Вот только я никогда бы не спутал женщину, что меня вырастила и вложила всю себя с кем-либо другим. Именно ради неё я переступил через свою гордость и отправился с отцом в столицу, чтобы в будущем обеспечить нам обоим лучшую жизнь.

Крупный просчёт.

Далия осторожно подошла ближе и убрала мои руки от матери. Я хотел было возмутиться, но запоздало понял, что сжал её слишком сильно.

Некогда пышущая здоровьем женщина теперь походила на обтянутый кожей скелет. На тоненькую фигурку из хрупкого фарфора.

— Я постараюсь помочь, — повторила Далия сказанное несколько минут назад, теперь уже глядя мне в глаза. — Не могу ничего обещать, она слишком нестабильна, но…

— Хотя бы попытайся.

Попробуй, моё забвение. Ты знаешь, что делать.

И снова я увидел на лице Далии выражение, при виде которого Рози называла её «прелестью» чаще обычного. Она обернулась к старейшие и столпившимся в дверях людям, прежде чем заговорить:

— Моего дара будет недостаточно, — её голос звучал громко и твёрдо, несмотря на усталость, которую выдавали подрагивающие пальцы. — Я знаю, что молоко и мясо для вас ценнейшие продукты, но именно они сейчас нужнее всего.

— Да как же ей мясо?! — дородная женщина прижала руки к груди и уставилась на целительницу с широко распахнутыми глазами.

— Нужны бульоны и отвары. Чистое молоко тоже нельзя, придётся разбавлять. Я не знаю, как долго придётся приводить её в чувства. А теперь покиньте помещение.

Никто не посмел ослушаться.

— Ты тоже, Ингвальд, — заявила она нетерпящим возражений тоном.

— Нет.

И это было моё окончательное решение. Я должен был видеть всё до мельчайшей детали. Запомнить каждый маленький шаг, прежде чем узнаю, кто именно это сделал. И тогда уже я разорву его на части.

Буду по кусочку сдирать с него кожу, отрывать конечности, предварительно выкручивая их…

— Ты не можешь…

— Делай уже что-нибудь! — гаркнул и почувствовал, как дракон недовольно оскалился, вот только теперь уже на меня.

Он и без того был недоволен тем, что я до сих пор не присвоил самку, но в этот раз, как и в предыдущий, ему придётся заткнуться.

Далия дёрнулась, как от хлёсткой пощёчины, и поджала губы, гневно глядя на меня. И всё же не проронила ни слова.

— Прошу прощения, но я закрою вам глаза, — шепнула она моей матери, словно та могла её услышать. — Вам нужно беречь силы.

Неужели она была настолько слаба, что не могла сама смежить веки?

Откинув одеяло, ледяная госпожа провела руками от головы больной до кончиков пальцев на ногах. На секунду замерла, словно примеряясь, а затем положила обе ладони ей на грудь. Следующее, что я увидел — яркая вспышка зелёного света, от которой начало резать глаза. Пришлось закрыть их ладонью, чтобы не ослепнуть, как бы ни хотелось увидеть, что именно происходит.

Закончилось это довольно быстро. Мне пришлось подскочить и подхватить Далию, завалившуюся назад.

— Если бы меня здесь не было, то ты бы точно разбила голову, — констатировал очевидный факт.

Взглянув на маму, я нахмурился. Ничего не изменилось! Совершенно ничего!

— От… отпусти, — пролепетала моя пара дрожащими губами.

— Ты на ногах не держишься.

— Надо проверить, — она потянулась к тому месту, которое только что пыталась излечить.

Вот же упрямая!

С моей поддержкой ей всё же это удалось. Далия осторожно прислонилась ухом к груди Каи Оден, и спустя минуту облегчённо выдохнула:

— Уже лучше.

В неверии я повторил странный жест Далии и отчётливо ощутил, как за рёбрами размеренно бьётся сердце. Когда я впервые прикоснулся к матери, всё выглядело так, словно на вот-вот перестанет дышать.

— Как? — я в удивлении посмотрела на Далию, которую изрядно покачивало. — Каким образом?

— Надо было сделать всё, чтобы дать ей и нам время, — она быстро мотала головой из стороны в сторону, чтобы не уснуть, однако её веки всё же закрывались сами собой. — Она… я надеюсь, что у нас получится.

То, что мы попали сюда именно в это время — воля богов, не иначе. Невозможно представить, что бы со мной стало, если бы я вернулся в родной городок на берегу фьорда и не обнаружил матери.

Нужно было осмотреть её ещё раз, найти какие-то следы того, кто над ней издевался. Надо было, но рука не поднялась. Сейчас единственное, в чём нуждалась моя мать — это забота и лечение, но никак не допрос (любой из его подвидов).

— Спасибо, — шепнул, подхватывая Далию на руки. — Я перед тобой в долгу.

— Достань посох, — сонно проворчала она, — и твой долг будет уплачен сполна.

Выйдя в холл с девчонкой на руках, я встретился с десятком вопросительных взглядов. Сельчане, привыкшие к тому, что один день похож на предыдущий и надежды на спасение нет ни у кого, жаждали подробностей.

Кем-то двигал исключительно интерес. Словно в комнате лежал не человек, а какая-то больно интересная зверушка, которую необходимо изучить. Вот только интересующемуся знаний явно не хватало.

Некоторые смотрели с неверием, будто заранее знали, что идея обречена на провал.

И, наконец, другие. Самая малочисленная группа. В их глазах затаилась надежда на лучшее. Возможно, у эти людей было слишком доброе сердце, а, возможно, кто-то болел у них самих. И раз Далия способна помочь настолько безнадёжному человеку, то сможет и им.

Однако я не собирался обнадёживать их раньше времени.

— Ей лучше, но моя спутница выбилась из сил, — кивнул на Далию, безвольно повисшую у меня на руках. — Так что, мы можем рассчитывать на кров?

— Можете, — старейшина положил руку мне на плечо. — Зови меня Агвид, малец. Но вам придётся остаться подольше, поскольку сам понимаешь, одежды у нас не так много. Вам лучше остаться у Вивы, — он кивнул на ту самую дородную женщину. — Её дом всё равно пустует.

— Ингвальд, — представился в ответ. — Очень надеюсь, что наше присутствие будет сохранено в тайне.

— Безусловно.

Умный мужик.

Не задавал лишних вопросов, ничего не выяснял. Правда, придётся всё равно быть начеку. Если здесь есть хоть один человек, преданный Орму, то совсем скоро сюда нагрянут его стражи.

Дом Вивы находился чуть ближе к центральной площади. Она заботливо расстелила покрывало на широкой лавке и дала ещё одно, чтобы я смог укрыть им Далию.

— И что, каждый раз так? — она обеспокоенно погладила девушку по волосам, словно та приходилась ей родной дочерью. — Бедная девочка.

— Больше такого не повторится, — чувство стыда, непривычное мне, зашевелилось в груди.

Я вспомнил, как рявкнул на Далию, и искренне об этом сожалел. Она действительно делала всё, что в её силах. И даже если ничего не получится, она не услышит от меня ни слова упрёка.

Свет свечи едва касался её лица, и сейчас она казалась ещё более беззащитной, чем во время шторма. Почти призрачной.

Я накрыл её, потом опустился на корточки и прислушался к тишине. Снаружи завывал ветер, скрипели ставни, и только где-то далеко глухо ухал колокол — будто напоминая, что время не стоит на месте даже в забытой богами деревне.

В груди нарастала тревога.

Я не знал, что именно сотворила Далия с матерью. Магия целителей всегда была для меня загадкой. Как бы я ни пытался понять принцип её работы, ничего не получалось. Наверное, это было то немногое, что попросту мне не дано.

Коротко выдохнув и потушив огонь, я вышел на лестницу и спустился на первый этаж.

В доме Вивы было тихо, только в очаге потрескивали угли. Женщина сидела у стола, не притрагиваясь к еде, и, когда я появился, просто кивнула — без расспросов, без лишних слов. За это я был ей благодарен.

А вот я от вопроса не удержался:

— Необычные дома для жителей поселения, — намекнул на размеры.

Дом старейшины и этот были поистине огромны, если вспомнить, как живут люди за пределами столицы и крупных городов.

— Мы здесь дольше всех, — женщина пожала плечами, безучастно глядя в окно. — Когда нас изгнали, пришлось выживать. Его Величество разгневался, и мы надеялись, что сможем найти здесь приют.

— Я так понимаю, приют вышел не слишком надёжным.

— Три года назад Ормарр I забрал наших детей. Мы пытались пробраться во дворец, узнать, что он с ними сделал, — одинокая слеза покатилась по щеке Вивы, но она быстро взяла себя в руки и смахнула её. — Моих было пятеро. Больше он здесь не появлялся.

— И… сколько ещё поселений пострадало?

— По нашим данным, почти вся Искальдра. Честно признаться, я надеялась, что вы идёте за ним по этой причине.

— Слышу об этом впервые.

Казалось, что ненавидеть этого выродка в короне сильнее невозможно, но внезапно вспомнился один случай, который прояснял, зачем Орму понадобились эти несчастные дети…

— Здравствуй, брат, — Орм встал из-за стола и обнял меня, искренне улыбаясь. — Давно не виделись.

— Да, с тех самых пор, как отец отослал меня вылавливать чудовищ в пустошах.

Месяц носился за ними, как проклятый. Хвала богам, мне подчинялся лёд, поэтому проблем было гораздо меньше. Он сам мне сообщал, где искать их логова и гнёзда.

— Сдаёт старик, — пробормотал брат, предварительно убедившись, что все двери и окна закрыты, а также понизив голос. Затем протянул мне стопку писем. — От матери.

— Почему так много? — я нахмурился, разглядывая десять конвертов.

— Соскучилась, наверное, — он дёрнул подбородком и вернулся к своим бумагам. — Тебе в этом плане повезло.

Да, при первом появлении во дворце я заметил отрешённость королевы Ребекки. Она была красивой и статной женщиной, способной на многое. Однако при всём этом Её Величество отдавала предпочтение уединению и тишине. Казалось, её вообще ничто не волновало, даже собственный сын.

И всё же у Ормарра осталось место для братской любви, чему я был искренне удивлён.

— Хотел с тобой одну мысль обсудить, — он снова перешёл на непринуждённый тон, словно сказанное до этого никак его не задевало. Я знал, что это не так, однако всё же не стал акцентировать внимание. — Вот, смотри.

Брат протянул мне листы, исписанные именами и датами.

— Это же последняя перепись населения, — я вглядывался в каждый листок, но не находил ничего необычного. — И что?

— Нашу власть до сих пор не признали большинство из них.

— До сих пор? — теперь понятно, почему мне нужно было посмотреть именно на список.

Просто «большинство» не имеет веса, когда ты не видишь точное количество в целом. А это были даже неполные списки. Судя по размеру почерка и количеству листов, здесь была только столица.

— И что ты предлагаешь?

Признаться, живя в Фростхавне, я много думал об этом и даже предполагал, что брат, в отличие от отца, прислушается к моим доводам.

— Нужно воспитать новое поколение в соответствии с нашими идеалами, понимаешь?

— Ты что, предлагаешь разлучать детей с их семьями?!

Брат лишь спокойно поставил чашку на стол и посмотрел так, будто обсуждал погоду.

— Не разлучать ради жестокости, — отозвался он мягко. — А разлучать ради будущего. Ты же не хочешь, чтобы через двадцать лет к нам пришли те же варвары с факелами и прутьями? Нужны люди, которые будут знать порядок и хранить государство.

— Порядок? — почему я услышал совсем иное? Например, «рабство», «слепое подчинение». — С чего ты взял, что это сработает и вообще хоть как-то относится к порядку? Кто дал тебе это право?

Он слегка улыбнулся. И в улыбке этой сквозил лишь холодный расчёт

.— Право даёт власть, — произнёс Орм ровно. — И мы те, кто может удержать этот мир. Если не мы, то кто? Реальность жестока, Ингвальд, и иногда нужно совершить зло, чтобы предотвратить катастрофу.

В комнате повисла тишина, плотная и ломкая, как лёд на южных берегах во время весны. Я надеялся, что рано или поздно Орм образумится и поймёт, насколько эта затея чудовищна и глупа.

Похоже, ошибся.

Хотя я во многом ошибся. Как минимум, я не предвидел, что человек, назвавший себя моим братом, зашвырнёт меня в Драгонхолд.

— Мы найдём их, — сказал, прежде чем уйти. — Помогите нам с одеждой и кровом на некоторое время, а там уж поверьте, мы найдём ваших детей и вернём их домой.

А вот каким образом я всё это проверну, ещё только предстоит решить.