Глава 23

Далия

Всё произошло слишком быстро.

Едва я успела возмутиться, как над площадью раздался душераздирающий вопль, слушать который у меня не было сил. Я не могла позволить себе закрыть уши, поэтому лишь отвернулась и рвано выдохнула.

Я видела вещи и похуже, но несмотря на поведение Матса, я помнила его ещё совсем мальчишкой. Никто не ожидал, что из тихого парня вырастет нечто подобное. Многие осуждали меня за то, что привела дракона в наше гнездо, но никто не осмеливался сказать мне этого в лицо. Тем более, в таких формулировках.

Жалость тихонько пискнула что-то невразумительное, заглушаемая омерзением. Не к тому, что произошло, а к парню, которого все когда-то считали достойным. Ни один из наших мужчин не посмел бы распустить язык в присутствии женщин, и уж тем более не посмел бы оскорбить её. Даже если она виновата.

Но это бы не мой случай.

Матс корчился на земле от боли, а мои соплеменники даже не посмели шелохнуться. Они не только увидели неполный оборот дракона, но и столкнулись с результатом. Каждый увидел, что ненависть к этим существам влечёт за собой серьёзные последствия, стоит только дать ей волю.

А ведь Ингвальд предупреждал…

Пусть бывший друг и заслужил своё наказание, но долгие мучения ни к чему. Теперь он всю жизнь будет нести бремя молчания, и этого достаточно. Собравшись с силами, я прошла между людьми и уже собиралась исцелить глупого юношу, как в небе раздался рёв. Знакомый и чужой одновременно.

— Гасите костёр, — прорычал Ингвальд, с прищуром разглядывая облака и прислушиваясь к каждому шороху. — И спрячьтесь в погребах.

— Что происходит? — отец прикрыл веки и вслушался в шум ветра, как делал всегда во время опасности. — Не может быть…

Очень даже может, если один из наших с Ингвальдом преследователей оказался достаточно наблюдательным, чтобы заметить белые, развевающиеся по ветру волосы. Будь сейчас день, возможно, мы сумели бы увидеть в облаках силуэты.

— Нужно уходить, — прошептала я.

— Он призвал драконов? — Селли в ужасе округлила глаза.

Ах да, ещё одна старая сказка: если появился один дракон, то жди целый выводок. Рептилия же, да к тому же ещё и крылатая.

Вот только сейчас это было чем-то сродни злому року. Ну, почему эти крылатые твари объявляются в самый неподходящий момент?! С другой стороны, можно ли хоть какой-то момент назвать подходящим для такого?

Леденящие душу звуки повторились, но теперь уже чётче и громче. Оцепенение слетело с толпы так же быстро, как лавина сходит с гор. Никто из присутствующих ни разу не видел дракона вблизи, а кто-то не мог увидеть даже силуэта в силу того, что никогда не покидал деревни. Именно поэтому паники и лишней суматохи не было. Тревога сгустила воздух, но даже при этом все принялись спокойно покидать площадь. Глядя на то, как закрывались двери домов и гасились свечи, я поняла, что кое-чего мы всё же не учли:

— Ингвальд, скажи мне, у нас есть огненные драконы, помимо короля?

— К сожалению, есть, — безрадостно подтвердил Оден.

— В таком случае, у нас нет укрытий. Совсем. Вся деревня сгорит, стоит твои крылатым приятелям пару раз вспомнить о своём пламени.

— Можете оставаться в домах, их не тронут. И отца забери.

— Но ведь он вождь…

— Считаешь, всем будет лучше от его бессмысленной смерти?

Страх сжал моё сердце своими когтистыми пальцами, то и дело царапая грудную клетку изнутри.

Ингвальд доходчиво объяснил мне, каким образом всё будет, если его ослушаться. Не решившись больше спорить и задавать вопросы, я кинулась на поиски отца.

Громко сказано, конечно, потому что он точно направился к холму, на вершине которого стоял священный камень. Идеальная точка для того, чтобы стать мишенью.

Ещё лет пять назад отец мог поднять такую пургу, что ни одна крылатая тварь не посмела бы сунуться. А даже если и так, то быстро потеряла бы ориентиры и камнем рухнула вниз, переломав все кости.

Но барьер отнимает слишком много сил. Чересчур много. Становясь вождём, каждый мой предок связывал свою магию с природой Искальдры, вознося молитвы и хвалу Тэнгриям и Эжинам. Лишь они способны заключить в одном человеке множество сил природы.

Шарэт и Тэраш сильны, но природные силы… это другая материя, недоступная даже им. И, в отличие от двух братьев, эти силы действительно нас слышат. Но сейчас даже они не могли спасти нас от надвигающегося ужаса.

— Папа, нам нужно уходить, — я вцепилась в его руку, едва успев нагнать. — Прямо сейчас!

Он медленно повернулся ко мне и яростно сверкнул глазами, как делал всегда, если мы не слушались и бедокурили больше обычного. Сейчас я осмелилась оспорить его решение, но мне уже не десять лет, чтобы прятаться от отцовского гнева где-нибудь рядом с оленьим загоном.

— Ингвальд может отвлечься на тебя или побояться ранить. Если драконы окажутся здесь, духи не смогут нам помочь. Голос Великой Стужи всё ещё у Ормарра I.

И, словно вторя моим словам, многоголосый рёв в третий раз сотряс небеса.

Облака всколыхнулись и из них стрелами взмыли три силуэта. Нельзя было определить их окрас, но что-то мне подсказывало, что именно с ними мы и встречались. Следом за троицей показалось ещё двое крылатых ящеров.

На мгновение они замерли в воздухе, а затем сложили крылья и камнями ринулись вниз.

— Ты права, моя Первая Песня, уходим, — строго сказал отец. — Духи нам не помогут.

Я же машинально шагнула вперёд и поймала болезненный укол в области груди.

— Он не справится один…

— Не справится, — кивнул папа. — Но и ваши старики ещё кое на что годятся.

Мы кинулись в сторону дома, и едва не отправились к праотцам, когда один из драконов спикировал прямо на нас. Не знаю, что бы он с нами сделал, если бы не отец, отбивший лапу ящера.

— Ты и так умеешь? — я округлила глаза, глядя на зверя, взлетевшего для того, чтобы сделать второй круг.

Никогда прежде не видела, чтобы вождь Саарг’хаи применял ледяную магию, хоть и знала, что он ей обладает.

— А ты думала, я только посохом махать учился?

Честно признаться, да… Всё-таки единственный сын.

Где-то в районе площади раздались первые крики и грохот. Драконы перестали бесцельно летать над деревней и принялись крушить всё, что попадалось им на глаза.

За домами вспыхнуло зарево.

— Милостивые боги, — кажется, впервые в жизни я искренне обратилась к двум братьям.

Потому что только молитвы к столь могущественным существам могли спасти нас от исчадий преисподней. И вот, вверх взмыл белый дракон с проблесками красной и чёрной чешуи. Он был ощутимо крупнее своих собратьев, но всё же их было пятеро.

Вторженцы отвлеклись, толком не успев ничего разрушить, и всем скопом кинулись на Ингвальда.

Дурное предчувствие, не имевшее название, обрело образ и плоть. Вот что не давало мне покоя! Подсознательно я знала, что эти чудовища пришли за моим драконом.

— Не стой, милая, — лишь голос отца вывел меня из транса, в котором я находилась. — Быстро домой. Ты нужна сёстрам.

Всё внутри воспротивилось. Первый порыв — резко одёрнуть отца и сказать, что Ингвальду я нужнее.

Нелогично. Глупо. Неправильно.

Но я так чувствовала.

И всё же разум возобладал. Если я сейчас высунусь, то дракон моментально бросится на мою защиту и пропустит удары врага. А их было много. Пришлые твари плевались огнём, пытались вспороть ему брюхо своими когтями.

Впервые в жизни мне довелось увидеть драконий бой. Он напоминал смертоносный танец, как у хищных птиц, пытающихся вырвать добычу из когтей друг друга.

Ингвальд дрался так, словно сам был воплощением стихии. Резко, рвано, без пауз на оценку и сомнения. Он не удерживал позицию, а врывался, ломая чужие траектории, сбивая расчёт, вынуждая противников реагировать на него, а не наоборот. Его движения напоминали удар молнии: внезапные, ослепительные, смертельные.

Он крутился в воздухе с невозможной для такого размера ловкостью. Резкий разворот, и вражеские когти царапали пустоту. Обманный уход вниз, и тут же рывок вбок, сопровождаемый вспышкой пламени. Один из ящеров не успел скорректировать полёт — Ингвальд врезался в него плечом, провернув в воздухе, и тут же рванул вверх, не дожидаясь, чем всё закончится.

Он не добивал.

Он рвал и исчезал.

Я видела, как он бросался в самую гущу, словно не чувствовал страха. Слишком близко. Слишком рискованно. Каждый его манёвр был на грани — ещё взмах крыльев, ещё доля секунды, и всё могло оборваться. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбивалось, а пальцы онемели от желания удержать его взглядом, не дать сорваться.

Сразу вспомнился тот самый бой на арене Драгохолда, когда Ингвальд кидался на противника, превосходящего его по силе со змеиной ловкостью. Но то было чудо. Везение!

— Безумец… — выдохнула я, сама не зная, молюсь или проклинаю.

Добираясь до дома и спотыкаясь о снежные насыпи, я то и дело поднимала глаза в небо, стараясь разглядеть, что же там происходит, но ничего не могла понять в этой каше из огня, хвостов и крыльев.

Отец затолкал меня домой под протестующие крики и захлопнул дверь, прекрасно зная, что я не оставлю сестёр одних.

— Далия, — Лайри вышла из кухни с красными от слёз глазами.

— Что случилось?

Первая мысль: что-то с Селли.

— Там Матс. Он…

Шарэт его раздери!

Ну, конечно, куда ещё Ульв мог отправить своего сына?

— Веди.

Сейчас я никому помочь не смогу, а так хоть руки и голову займу.

Целителей в деревне немного. Если быть точнее — всего двое. Но Асмунд слишком слаб, только царапины и лёгкий кашель вылечить способен. Неудивительно, что Матса оттащили к нам.

Сомневаюсь, что он сам был способен ходить.

Девочки постелили простыни на стол и уложили приговорённого набок.

— Где Селли? — я огляделась по сторонам, не найдя младшей сестры.

— Она не смогла на это смотреть.

Лайри тоже побледнела, глядя на окровавленного мужчину и пятна возле его головы.

— Иди к ней.

— А если…

— Без «если». Я разберусь.

Вряд ли он будет страшнее взбесившегося дракона с ментальным даром. Тем более, здесь не камера, из которой нельзя будет выскочить. Достаточно будет сбежать в соседнюю комнату и захлопнуть дверь.

Услышав мои шаги, Матс широко распахнул глаза. Его челюсть задрожала, но из горла вырвался лишь влажный хрип. Его лицо обрело землистый оттенок, вокруг посиневших губ образовалась бордовая корка, сосуды в глазах полопались. Мне не раз приходилось видеть нечто подобное, и сейчас было не так страшно.

И всё же рука дрогнула.

Матс дёрнулся и попытался ухватиться за меня задеревеневшими пальцами.

— Лежи смирно, — грубо оборвала его, как делала это с некоторыми узниками Драгонхолда. — Сам нарвался. Тебя ведь предупреждали.

Если он и понял что-то из сказанного мной, то вряд ли мог здраво оценить. Но командирский тон сработал безотказно, и пациент успокоился, смиренно ожидая своей участи.

— Тебе крупно повезло, что я не Рози, — буркнула, прижимая пальцы к его челюсти.

Сила привычно потекла из груди по венам, вызвала покалывание в подушечках и вырвалась наружу зеленоватым свечением. На этот раз оно было чуть ярче свечи, стоявшей на полке, но этого достаточно.

Рана была серьёзной, но дар потянулся не только к ней — кости тоже треснули.

И всё же стоило поблагодарить Матса за его длинный язык, которым он больше не воспользуется. Полностью погрузившись в своё дело, я перестала слышать рычание и грохот, забыла о крыльях и острых, как мечи, зубах. Я больше не думала о страхе и смерти.

Сейчас у меня была задача: излечить. И ничто не могло сбить меня с курса, даже конец света.

Это было моим океаном, который я знала вдоль и поперёк. И мне не нужен был корабль, чтобы переплыть бушующие волны. Я сама корабль, и я же капитан.

Улыбка тронула мои губы после того, как дыхание Матса выровнялось, а сам он погрузился в глубокий сон.

Начинаешь скучать даже по самым забористым хворям и ранам, когда изо дня в день тебе приходится видеть изувеченные тела или же наносить раны самостоятельно. И как бы ни было печально исцелять человека, которого знаешь с пелёнок, от подобного, именно это подарило мне чувство, что я наконец-то на своём месте.

— Как ты это делаешь? — Лайри с благоговейным трепетом смотрела на меня и подала голос, как только с лечением было покончено.

— Ты же не могла смотреть на это.

— Я не на него смотрела, а на тебя.

— Это не так сложно. Например, мне никогда не сделать таких узоров, — кивнула на окна, разрисованные явно её рукой. — Сила сама чувствует, что исправить, мне лишь нужно её контролировать.

— Раньше у тебя так не получалось. Как научилась?

Контроль для всех был един. Но мне совершенно не хотелось, чтобы моя семья хоть раз в жизни прикоснулась к этой грязи.

Драгонхолд — поганый учитель. Знания даёт хорошие, но цена за них непомерная.

— Так, как ты никогда учиться не будешь. Во всяком случае, мне бы этого хотелось.

Смыв с Матса всю кровь, я отряхнула ладони и села на пол, слушая, как Лайри копошится на кухне. Вряд ли кому-то из нас захочется есть в ближайшее время, но ей тоже нужно было успокоение.

Селли тревожно спала, свернувшись калачиком в своей постели и вздрагивая от каждого громкого звука, раздававшегося с улицы. Если верить им, то Ингвальду и мужчинам из деревни удалось увести этих тварей подальше.

Оставалось лишь надеяться, что вскоре всё закончится. Ещё неизвестно, сколько пострадавших мне нужно будет взять на себя.

Ещё и Ингвальд. На его вторую ипостась уйдёт море сил.

— Тебе нужно поспать, — сестра сняла фартук и кинула его на стул, усаживаясь рядом со мной. — Возможно, нам придётся дать кому-то пищу и кров. Ты будешь нужна нашему народу.

— Знаю, милая, — я потрепала её по такой же светлой, как у меня, макушке и прижала к груди.

Народ. Народ. Народ!

Стыдно признаться, но сейчас меня больше волновали те, кто остались там, снаружи. Наши мужчины.

Именно наши, и никакие больше. Если не станет отца, то пост вождя перейдёт ко мне, и нам придётся, перешагивая через горе, восстанавливать разрушения. О том, что Ингвальд может отправиться к праотцам, я старалась вообще не думать.

Мы почти задремали, вслушиваясь в дрожь стёкол и треск дерева, но дверь рывком распахнулась, впуская стужу. Моментально пробудившись, я выбежала вперёд и увидела ссутулившегося отца. Он держался за дверной косяк и, тяжело дыша, произнёс лишь одно слово, выбившее почву у меня из-под ног:

— Дракон…

Полностью проигнорировав крики сестры с просьбами остановиться или одеться, я помчалась туда, где по-прежнему оставались следы битвы. Непрошеных гостей действительно увели к холму, и несколько крылатых тел отчётливо виднелись на белом снегу.

В небе же не было никого.