Глава 25

Далия

Дом встретил меня тишиной, но всё же казался… не таким, что ли.

И не только потому, что с тремя дочерьми здесь всегда стоял гвалт, но и по причине отсутствия родных запахов. Травы лазарета и металлический запах крови настолько забили нос, и ничто другое попросту не ощущалось.

Мерный скрип ветра и лёгкий свист ветра в щелях убаюкивали. Я даже порадовалась тому, что отец и сёстры остались в лазарете. Тишина — это всё, чего мне хотелось после стонов, воплей и слёз. Было непривычно окунуться в спокойствие, ведь такой роскоши у меня не было уже очень давно. Комнаты медсестёр Драгонхолда были общими, а в остальных местах нет-нет, да сновала охрана.

Шум в одной из спален заставил меня открыть глаза. Усилием воли я отстранилась от стены, на которую опиралась с момента прихода домой.

Во всей этой суматохе я совершенно забыла об Ингвальде, который тоже мог быть ранен.

Прихватив пару чистых полотенец и графин с водой, тихо проскользнула в комнату и увидела дракона, сидящего на кровати и разве что не свернувшегося в комок. Голова его была практически на коленях, рука сжимала грудь, словно сердце болело.

Но такого просто не может быть! Ингвальд был абсолютно здоров.

Немного подумав, я поняла, что дело в драконе.

— Так плохо? — даже не пыталась скрыть своих эмоций.

Ингвальд вскинул голову и посмотрел на меня так пронзительно, что я на миг замерла, ошалев от увиденного. Лоб мужчины покрыла испарина, а плечи слегка подрагивали, но даже при таких обстоятельствах он не выглядел жалко.

Возможно, дело в шрамах, красовавшихся на его теле. Рубцы, ставшие особенно заметными в свете луны, говорили о том, что этого человека пустой хворью не возьмёшь. Он пережил нечто гораздо более страшное, чем… Чем что? Борьба за деревню с пятью драконами? Зверь-то был заперт.

— Переживу, — практически прорычал он сквозь зубы.

Нет, так дело не пойдёт.

— Ложись давай, — толкнула Ингвальда плечо и полила водой одну из тряпок. — Ты весь горишь.

— Оборот после серьёзного ранения…

— Так себе затея, знаю. И какого Шарэта они сюда притащились?

Сил оставаться беспристрастным целителем у меня не было, поэтому сейчас я просто ворчала себе под нос и пыталась хоть как-то охладить тяжело дышащего мужчину с драконьим нравом. Он что-то говорил про то, чтобы я к нему не прикасалась и что он всё сам переживёт, но целитель, который слушает больного — плохой целитель.

Он перехватил моё запястье раньше, чем я успела коснуться его шеи.

Не резко. Но так, что я сразу поняла — сил у него гораздо больше, чем мне казалось изначально.

Кожа под пальцами была горячей, почти обжигающей. Пульс бился тяжело, неровно, словно в груди действительно шёл бой с собственным зверем.

— Я сказал… не надо, — выдохнул он, но голос дрогнул.

— А я сказала — лежать. И молчать, — отрезала я тише, чем собиралась.

Я высвободила руку и шагнула ближе. Слишком близко.

Запах дыма, крови и чего-то острого, почти металлического смешался с привычным, тёплым ароматом его кожи. Под рёбрами что-то болезненно сжалось. Только сейчас, в тишине, до меня начало доходить, как близко я была к тому, чтобы его потерять.

Опустилась на край кровати и прижала мокрую ткань к его груди. Ингвальд втянул воздух сквозь зубы, мышцы под моей ладонью дрогнули и перекатились — плотные, напряжённые, словно натянутые канаты.

— И надо же было мне так вляпаться, — пробормотала я, не поднимая взгляда. — Я, вообще-то, планировала помощника вытащить, а не новый ворох проблем. Вот почему ты их не увёл? Мог бы спрятаться в облаках, напасть из тени. Их же было больше.

— Ты удивишься, но я видел.

— И всё равно…

Он перехватил мою руку снова. На этот раз — медленнее. Большие пальцы легли на тыльную сторону ладони, удерживая её на месте.

Я подняла глаза.

В его взгляде не было ни привычной насмешки, ни дерзости, ни вызова.

— Времени не было, — тихо произнёс он. — Готова была пожертвовать своим народом?

И было в его словах что-то такое… Я прекрасно понимала, что дело было не в народе, но не могла этого доказать. А, может, мне просто померещилось.

Горло сжалось. Я вдруг поняла, что стою на грани, за которой начинаются слёзы, истерика, крик. Всё то, что я себе запретила очень давно.

Медленно выдохнула, пытаясь вернуть контроль, и провела ладонью выше — к его шее, к линии челюсти. Кожа там была влажной от испарины. Под пальцами чувствовалась дрожь.

— Больно? — спросила я почти шёпотом.

Он криво усмехнулся.

— Ты же знаешь, что нет.

Ложь.

Я чувствовала, как под моей ладонью судорожно сокращаются мышцы. Как дыхание то учащается, то сбивается. Его зверь метался внутри, царапая рёбра. Мне было не понять, каково это — владеть второй ипостасью, но дракон будто говорил со мной.

Странное ощущение. Вполне возможно, что я просто сошла с ума.

Я переместила руку к его сердцу.

Ингвальд резко втянул воздух.

Тепло под ладонью было почти невыносимым. Пульс бился гулко, тяжело. И вместе с ним нечто первобытное, дикое, рвущееся наружу.

— Ты дрожишь, — произнёс он хрипло.

Только сейчас я заметила, что это правда.

Мои пальцы едва заметно подрагивали. Это походило на странную заразу, захватывающую тело с бешеной скоростью. Перед глазами снова заплясали картинки с распластанными на снегу крыльями.

Я не плакала. Но дыхание стало поверхностным, слишком частым для того, чтобы продолжить рассуждать здраво.

— Я думала, ты не встанешь, — призналась неожиданно для самой себя. — Там, в снегу. Когда ты закрыл глаза.

Тишина в комнате стала плотной. По воздуху пробежали искры, как те, на корабле. Но ведь сейчас не было ни шторма, ни качки, ни высоких мачт. А ощущения были те же.

Он отпустил мою руку, чтобы через секунду притянуть меня ближе.

Всё случилось так быстро, что я потеряла равновесие и упёрлась ладонями ему в грудь.

Руки Ингвальда легли мне на спину. Неуверенно, будто он сам не до конца осознавал, что делает. Пальцы медленно сжались, притягивая ближе, как нечто важное и хрупкое. Глядя в его пожелтевшие звериные глаза, я не могла издать ни единого звука.

Мой лоб коснулся его плеча. Кожа под губами была солоноватой от пота. Я слышала, как его дыхание постепенно выравнивается.

И только тогда поняла, что сама дышу в такт ему.

— Ты нужна им, — тихо сказал он, опалив макушку своим дыханием.

— Я знаю.

— Но если ты ещё раз вот так побежишь ко мне по сугробам…

— То что? — подняла голову.

Он посмотрел на меня с прищуром, обдумывая свой ответ.

— Я лично тебя прибью.

— Не умеешь ты обращаться с женщинами, — хмыкнула я, прижавшись к нему теснее. — Они такое не любят.

Его пальцы в моих волосах сжались крепче, и, прежде чем я успела понять, что происходит, он дёрнул меня на себя.

Губы столкнулись без осторожности. Казалось, что проснулась жажда, которая слишком долго не замечалась и теперь захватила разум, стоило глазам увидеть стакан с живительной влагой.

Дыхание Ингвальда, как и моё, сбилось, обожгло кожу. Щетина царапнула подбородок.

Раньше, чем я пришла в себя, он отстранился. Резко, почти с усилием, оставив между нашими губами рваный вдох.

— Что скажешь? Так лучше?

А мне и ответить было нечего.

Казалось, комната пошатнулась, и всё, что я могла — ухватиться за мужчину, чтобы не свалиться на пол. Шторм на борту «Тени Семи Ветров» ощущался легче.

Я уже было открыла рот, чтобы сказать хоть что-то, но сбилась, услышав стук своего сердца, мечущегося в груди. Оно не могло найти себе места, подхватывая ритм другого, бившегося в теле другого человека.

— Сейчас ты можешь врезать мне, встать и уйти.

Пальцы словно сами собой потянулись к его лицу и пробежались по напряжённой скуле, спускаясь к подбородку и задевая щетину, ещё несколько секунд назад царапавшую мою кожу.

Ингвальд шумно втянул ртом воздух и прикрыл глаза. Стоило ему напрячься всем телом, как я машинально одёрнула руку, словно сделала что-то неправильное.

Хотя, что может быть неправильного, когда ты уже лежишь на полуобнажённом мужчине и даже не вырываешься? Более того, готова мурлыкать кошкой каждый раз, стоит его пальцам чуть сильнее сжать твою талию.

Прикосновения Ингвальда обжигали сквозь одежду, горячее дыхание опаляло лицо, ещё сильнее подогревая и без того вскипевшую кровь. То, что я раньше списывала на лихорадку или наваждение, проснулось и ударило с новой силой, прогоняя не только усталость, но и любые приличия.

Резерв взбунтовался. Практически опустошённый, он словно пульсировал, направляя меня к нему — к дракону, которого я вытащила на свою голову.

— Играешь с огнём, Дочь Севера.

— Да, пожалуй, — глядя в его глаза, как заворожённая, провела пальцем по одному из шрамов на его груди. — И это плохо?

— Боюсь, что завтра ты решишь именно так. А потрясений на сегодня тебе явно хватит, — он старался говорить спокойно, но его рука, так и не ослабившая хватку, выдавала его с головой. — Сейчас ты не в себе.

Похоже, он заразил меня своим безумием. Наши сердца бились в унисон, дыхание у обоих сбилось…

— Сегодня и правда случилось многое. И я хочу поскорее об этом забыть, — наклонившись ближе и разгладив морщинку меж бровей Ингвальда, я сказала так тихо, чтобы услышал только он: — Так стань же моим забвением.

Я сама припала к его губам, осознавая, что пути назад не будет.

О, как бы сейчас упивался Матс, указывая на меня пальцем и вопя во всё горло: «Смотрите, я говорил! Дочь вождя Саарг’хаи стала драконовской шлюхой!» И на этот раз никто не стал бы его останавливать. Вот только что они могли понять?

Живя в закрытой деревне, никто из них не мог представить, что ты чувствуешь, что видишь и слышишь, когда кто-то близкий твоей душе находится на грани смерти. Никто и никогда не выходил дальше леса, не мог представить, каково это — спасать друг друга раз за разом.

Я выбирала Ингвальда снова и снова. Осталось финальное решение с моей стороны, потому что он уже сделал свой последний шаг, взлетев в небо, чтобы сразиться против пятерых своих собратьев за тех, кого я люблю, за кого рисковала собственной жизнью.

И никто не сможет изменить того, что сейчас произойдёт.

Дракон больше не пытался спорить и воззвать к моему разуму, окончательно отбросив свой собственный.

Платье словно само сползло с плеч, обнажая не только тело, но и душу. Поцелуи мужчины то и дело оставляли ожоги на шее, ключицах, опускаясь всё ниже и вызывая томительную дрожь по всему телу, вплоть до самого чувствительного места, не предназначенного ни для чьих глаз.

На мгновение меня охватило напряжение, от нахлынувшего стыда за то бесстыдство, что мы творили. Но то было лишь мгновение.

Прежде мне не приходилось задумываться о том, какой может быть близость между мужчиной и женщиной. Я успела наслушаться похабных рассказов от медсестёр в Драгонхолде, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что происходило сейчас.

В эту самую минуту не было места ни грязи, ни позору. Это было познание нас обоих. Настолько глубинное и чистое, что мне понадобилась вся моя смелость, чтобы не закрыться снова. Чтобы принять простую истину — больше не нужно прятаться.

Ингвальд действовал нежно, аккуратно, но даже у железной выдержки есть предел.

Мир перевернулся, и вот уже надо мной нависал мужчина со звериными глазами и заострившимися клыками. Но теперь он нисколько не пугал. Что-то внутри твердило, что этот дракон мой. Только мой!

Хотя бы ненадолго.

Он пробежался пальцами по моему лицу и грубо прихватил меня за челюсть, с силой на неё надавливая, выбив из меня очередной вздох. А затем резко подался ко мне, врезаясь в мой рот.

Я тихо вскрикнула, ощутив, как Ингвальд прикусил мою губу. На языке появился лёгкий привкус металла, но он лишь сильнее распалил обоих, окончательно стирая всё правильное и добропорядочное.

Тихий смех Ингвальда ударил по моим и без того натянутым нервам. Тело больше мне не принадлежало. Как в трансе я обвила ногами поясницу дракона и выгнулась в его руках, сотворивших со мной что-то невообразимое: ладони мужчины были везде, оставляя клеймо на каждом месте, куда только могли дотянуться.

Никогда прежде мне не приходило в голову, что можно чувствовать нечто подобное. Оно не поддавалось ни логике, ни здравому смыслу, ни чему-либо другому. Именно оно заглушило неожиданную боль настолько, что она отозвалась лишь глухим всплеском, оставив только аромат кожи, особенно острое ощущение шрамов под пальцами и разгорячённое дыхание.

Я сама превратилась в зверя. Голодного, жадного. Наверное, именно поэтому со всей силы вонзила зубы Ингвальду в плечо, стараясь заглушить рвущийся наружу горловой стон.

Ингвальд прижался ко мне всем своим телом, хрипло зарычав сквозь сжатые зубы, отправляя нас обоих далеко за пределы небес, по которым распластаны небесные рукава.

И пусть предки проклянут меня, я ни о чём не жалела.

Но этот миг, теплом разливающийся в груди, быстро закончился. Слишком быстро.

Я почувствовала, как мышцы Ингвальда напряглись, и почти сразу меня охватил холод, облизывая разгорячённую чужим теплом кожу.

— Ингвальд, ты… — совершенно ничего не понимая, поднялась с кровати и прижала одеяло к груди.

Вот только мужчины уже не было в комнате.

Растерянно опустив голову, я дёрнулась, увидев узор, проступивший на моих рёбрах. Аккуратная вязь стремилась к груди, и, пускай я не могла её полностью разглядеть, только круглая идиотка не догадается, что это значит. Линии были бледными и практически незаметными, но это дело пары часов, когда они окончательно почернеют.

— Вот же…

Истинная пара дракона.

Похоже, Ингвальд увидел метку и…

Закончить мысль не успела. Комната будто дрогнула. Стены и пол мелко вибрировали, словно им передалось всё, что я сумела ощутить совсем недавно.

Но это просто невозможно!

Наспех подхватив простынь, я обмотала её вокруг себя и выбежала в коридор. Рука уже потянулась к двери, как раздался рёв. Страшный, зверский, оглушающий каждого, кто рискнёт подобраться слишком близко.

Я открыла дверь как под гипнозом, совершенно не понимая, что делаю, и обомлела. Свет больше не падал на деревню — его закрыла огромная крылатая тень, взмывшая ввысь. Белая чешуя с чёрными вкраплениями и красными гребнями…

— Не может быть, — я схватилась за дверной косяк, чтобы не упасть, и продолжала смотреть на ящера. — Как же это?

Горло пересохло.

Он был огромен.

Нет… слово «огромный» никак не может передать то, что предстало перед моими глазами. Крылатый исполин — истинный хозяин небес — медленно рассекал воздух. Слишком плавно для таких размеров. Казалось, ещё немного и его крылья будут простираться над всей долиной. Каждый взмах сопровождался тяжёлым гулом, от которого дрожала земля под ногами. Снег поднимался вместе с воздухом и закручивался вихрями, впиваясь в кожу ледяными осколками.

В свете луны казалось, что дракон усыпан серебром и тлеющими углями. Это вызывало оторопь и желание скрыться как можно скорее.

Я слышала подобное существо лишь однажды. Отдалённо, настолько, что можно спутать с раскатами грома.

Но слышать — одно, но видеть…

И всё же это был Ингвальд. Мой Ингвальд, обрётший силу, перед которой меркнут все легенды.

Боги и предки явно решили сговориться, ведь никак иначе нельзя объяснить то, что я вытащила из тюрьмы не кого-нибудь, а своего истинного. Королевского дракона. Прямого потомка узурпатора Эерхона.