ГЛАВА 15. Личное дело

Катерина, 33 года, Скорпион.

Расход платьев — 1 в день.

Мантикора — 1 штука.

Служанка — ругается.

— Нет, это невыносимо, миса Катерина!

Аксала гундела весь вечер, а потом и всё утро. Да, платье опять порвано и измазано землей, пылью, плюс сажа и слюна мантикоры. Да, мантикора поселилась на моём балконе, активно пожирает мясо, пахнет не ромашками, ходит по своим делам в оранжерею и оставляет за собой немного разрушений. Извините-простите, у Скорпионов активная общественная жизнь на благо мира, между прочим.

— И я тебе говорила, что длинные платья — это не моё, — фыркала я.

— Надо учиться вести себя как благовоспитанная миса! — стояла на своём служанка. — Где ж это видано, порвать рукав и оторвать подол! И что это за ужасное пятно?

Я влюблённо покосилась на Кору. Вообще-то я часто хожу по развалинам и летаю в лапах дракона. «Что за пятно?», — странный вопрос. Пятно от того, что я руку вытерла. Не ходить же мне теперь с грязными руками. Мантикора благосклонно посмотрела на меня и лениво рыкнула на Аксалу с балкона, который облюбовала сразу по прибытии. Дескать: «Не сметь ругаться на моего Скорпиона». Умничка моя.

— Я тебе знаешь, что скажу.... Сегодня платье тоже ничего хорошего не ждёт! У меня предчувствие, — загадочно сообщила служанке, не распространяясь о том, что предчувствие у меня по большей части идёт от планирования. — В общем, закажи мне, пожалуйста, у портного брюки. Чёрные.

«Чтобы не были видны пятна крови», — чуть не добавила.

— Как у мужчины? — ахнула Аксала. Такой ужас прозвучал в её голосе, будто я убийство заказала.

— Как у мужчины, только для меня, — терпеливо продолжила я. — Белую рубашку свободную с кружевом — я же девочка. Рубашек лучше две. И знаешь, сюртук-кафтан примерно такой, приталенный длинный, до колен, — я показала длину на себе. — Зелёный. Или коричневый. И рукава у рубашки, чтобы с кружевом были, длинные и красиво из-под сюртука торчали, — вспомнила кадр из какого-то фильма. — Да! Сапоги, сапоги обязательно! Мне по земле неудобно в туфлях!

Аксала очень неодобрительно покачала головой и вышла, недовольно ворча под нос. Я с улыбкой посмотрела ей вслед. К характеру служанки я уже привыкла: ворчит, но делает.

Моя мантикора вылизывалась после обильного завтрака на балконе. В природе она питалась разной живностью: кони, быки, олени... Но король распорядился выделять ей регулярный уже обработанный мясной паёк. И велел мне за ней приглядывать, «потому что нельзя, чтобы началась охота». Кто за кем будет охотиться, я не поняла, но Коре запретила без меня летать дальше оранжереи. Кроме зубов и клыков хвост у моего монстра заканчивался ядовитым жалом с шипами. Шипы, как сказал дракон, она может метать во все стороны, они потом отрастают. В общем, сказочная красотка! Я уже привыкла к этой коричневой ужасающей морде, и даже начала находить в ней привлекательные черты.

— Кора, — я вышла на балкон, погладить своего зверя. Я пищала от мысли, что теперь я буду летать на настоящей боевой мантикоре, как истинный Скорпион!

Осталось только полететь...

В общем-то Кора без проблем преодолела море до замка. Но садиться на неё было страшновато: мало ли... Площадь у неё меньше, чем у дракона, крылья не такие большие. Я не меньше часа ходила вокруг неё, когда, наконец, рассердилась. Сама на себя.

— Хватит бояться! Я должна. Нет — обязана — попробовать. Скорпион или букашка, в конце концов?! — топнула ногой я, и неэлегантно подобрав юбки, с трудом вскарабкалась на мощную спину мантикоры.

— Катя! Немедленно слезай! Это опасно! — воскликнул невесть откуда возникший на балконе Наяр, появляясь перед мордой мантикоры и решительно шагая вперёд.

По виду, он готов был стащить меня с животного, но Кора, немедленно ощетинилась и взревела, всем видом показывая, что тот, кто тронет меня руками, остаётся сразу без всех частей тела. Наяр вынужденно отступил, гневно пылая взглядом и предупреждающе качая головой.

— Наяр, видел? Я нашла мантикору! — гордо прокричала я. — Не волнуйся, мы осторожно! Но-о-о! Поехали! Точнее, полетели!

Я видела в кино как понукают лошадей.

— Катя! — Наяр явно не разделял моего восторга. Но меня уже было не остановить.

Кора презрительно мяукнула на лошадиное «Н-о-о», однако пошла вперёд, разминая толстые кожистые крылья. Я вцепилась в её гриву.

— Аккуратно, родненькая, — шепнула я ей. — Я в первый раз.

— Я один кружочек, — крикнула Ворону напоследок, внутренне отчаянно труся.

Мантикора гордо махнула крыльями и мощным прыжком оттолкнулась от балкона. Я бы хотела сказать, что меня распирало от счастья и гордости, но нет. Я зажмурилась и завизжала:

— У-и-и-и-и-и-и-и-и!

Ощущения точь-в-точь как при полете с балкона на драконе. Но с ним было не так страшно: все-таки разумный монарх.

Однако мантикора не подвела: прыгнув, распустила тяжелые крылья и мягко прокатила меня над оранжереей. Затем развернулась, сделала ещё кружок и легко вернулась на родной балкон. Всё как я просила: без жертв. Однако, качало жутковато. Стабилизатора у моего питомца нет.

— Молодец, Кора, — похвалила я хвостатое, с неимоверным усилием разжимая одеревеневшие от приступа храбрости пальцы и ползком скатываясь с чёрного крупа.

Руки Наяра поддержали меня за талию, помогая встать на ноги.

— Хорошо полетала?

Его голос звучал традиционно ровно.

— Страшно! Но, знаешь, здорово! Как личный автомобиль. Захотела — полетела, куда хочется. Мне всегда нужна была такая замечательная мантикора! — я с воодушевлением болтала.

Кора послушала меня и, быстро заскучав, улетела гонять мышей в оранжерею.

Как только мантикора удалилась, Ворон с неожиданной силой стиснул меня за плечи, придвигая к стене.

Породистое лицо на первый взгляд было невозмутимым, но ноздри хищного носа раздувались и губы чуть кривились. До меня, наконец, дошло, что Ворон в гневе.

— Ты не должна была поступать так, Катя. Ты должна слушаться меня, — тихо и отчётливо проговорил он.

Я немного струхнула, но всё-таки подняла подбородок и нахмурилась.

— Наяр, что ты такое говоришь? Слушаться?! Я тебе не принадлежу. Никому не принадлежу! Так что могу поступать как считаю нужным. Я же не ребёнок, которому надо спрашивать разрешение! Отпусти! — я замотала плечами, раздражённо стараясь освободиться.

Дара сохранять невозмутимость у меня нет.

Наяр несколько секунд молчал, вглядываясь мне в лицо и не выпуская.

— Не дёргайся, пожалуйста, Катя. Мне сейчас непросто сохранять самообладание. Если не прекратишь сопротивляться, даю слово, что немедленно успокою тебя своими методами, а затем унесу в безопасное место. Откуда не улететь. Хочешь так? Сопротивляйся, — его голос был угрожающе спокоен.

Наяр выглядел очень серьёзным. Оперативно взвесив все «за» и «против», я предпочла перестать дергаться. Так и быть. Пока что.

— Мудрое решение, — всё также тихо и с нажимом произнёс Наяр. — Теперь слушай. Может по-своему ты и права. Тебе не нужно разрешение, согласен. Но пойми, я за тебя отвечаю. Ты никогда этого не делала, улетела без тренировки, без страховки, без предупреждения. Могла соскользнуть и разбиться: покалечиться или погибнуть. Если улететь далеко, есть шанс заблудиться. А ещё можно попасть в плен к недружественному тебе Роду. Там тебя могут убить: случайно или намеренно. Понимаешь? Я не из-за каприза прошу тебя слушаться. Не хочу, чтобы ты пострадала.

— Понимаю, — буркнула, осознавая свою неосторожность. «Буркнула», потому что он был прав, а мне сейчас самой хотелось быть правой. — Прости, я не подумала, — я избегала его взгляда, старательно разглядывая пол.

— И? — поднял брови, Наяр, заставляя посмотреть на себя.

— И... я постараюсь предупреждать тебя, если что-то задумаю опасное или травматичное, — нехотя добавила я. — Или советоваться. Мне правда не хочется подставлять тебя под удар. Но иногда я сначала делаю, а потом думаю, — честно сообщила об одной своей особенности. — А может почти всегда.

Ворон укоризненно качнул головой.

— Ты меня с ума сведёшь, — признался он и медленно разжал пальцы.

Всем своим видом я немедленно выразила раскаяние и в знак примирения крепко обняла Наяра, прижавшись щекой к его плечу.

— Прости меня, пожалуйста. Ты же прощаешь? Прощаешь?

Ворон только развёл руками.

— Прощаю, — подтвердил он. — Но, Катя, ты сейчас опять...

— Да, знаю, нарушение границ! Но ты уже почти привык, правда?

Наяр неопределённо качнул головой. Полагаю, это на девяносто процентов: «Да».

— Ладно, раз уж мы заговорили про необдуманные и рискованные поступки. Есть ещё кое-что... — я потеребила колечко, соображая.

Наяр подозрительно прищурился, складывая руки за спиной.

— В Храме тогда кое-что произошло, — сбивчиво начала я. — И я не стала говорить тебе, потому что ты сам сказал, что это всё тайна рода. Да ты сам не рассказываешь о своих ритуалах! Что? — я осеклась, взглянув на успокоившегося Ворона. Его глаза вдруг стали тёплыми-тёплыми.

— Внимательно слушаю, продолжай, — с улыбкой проговорил он. — Ты права, это тайна рода.

— ...так вот, кое-что произошло и, кажется, для ритуала мне нужна свежая кровь, — неловко продолжила я. — Наверное. Не уверена. В общем надо попробовать, потому что — вдруг получится!

Наяр не удивился.

— В ритуалах порой требуется кровь, — подтвердил. — Чья кровь нужна? Сколько? Когда? — деловито уточнил он.

— Не знаю, чья. Чья-нибудь. Думаю, ну... где-то... в районе полведра. Можешь организовать? Сегодня к закату у храма, — невинно спросила я, почти даже не запнувшись на чудной мере «полведра».

— Конечно, легко.

«Картошка фри, кола и полведра крови к Храму. Просто по щелчку пальцев. Супер».

— И ещё нож, пожалуйста, — вспомнила.

Наяр молча кивнул. Я удовлетворенно повернулась к двери.

— А почему ты так легко соглашаешься? Полведра крови — нормальная просьба для тебя? Кстати, как ты сюда попал? Наяр? Ты где?

Оглянулась, а Наяр исчез, будто и не было.

Ах ты ж, хитрая птица.