Глава 23

Голова гудит, а в ушах звон. Очень хочется пить, в горле словно пустыня, в которой никогда не было воды. Кое-как открываю веки, яркое солнце бьет по глазам, так что я сразу же зажмуриваюсь. Дышу, хотя даже это мне тяжело делать. Мне кажется, каждая моя клеточка сейчас отдается особой болью.

Наконец еще раз пытаюсь открыть глаза, свет уже не так режет, и я могу увидеть, где нахожусь.

Небольшое помещение, рядом старый диван и кровать с матрацем, который уже весь пожелтел и в разводах. Больше в этой комнате ничего нет. Хочу встать, но только сейчас понимаю, что моя рука в наручниках, и я прикована к батарее. Издаю стон, голова раскалывается, кажется, она что вот-вот просто лопнет.

Слышу шаги. Громкие. Они приближаются. Напрягаюсь, становится страшно. Может, не нужно было привлекать к себе внимание. Но уже поздно, человек идет сюда, скрип двери. И передо мной стоит один из мужчин, который похитил меня.

– Очнулась? – слышу грубый голос, он хмуро, можно сказать с отвращением смотрит на меня.

– Воды… – кое-как произношу я сухими потрескавшимися губами. – Пожалуйста… – мой голос сел, поэтому все это я говорю сипло.

Опять шуршание и к моим ногам падает бутылка воды. С жадностью беру ее, открываю. Подношу к губам и мне кажется, что я просто не смогу оторваться, прохладный напиток освежает горло. Пью даже не смотря на то, что на меня смотрит незнакомый мужчина, который похитил и держит неизвестно где.

– Сиди пока тут, – бросает мне он. – И молись, чтобы за тобой приехали быстрее. А не то…

И в его руках я вижу сверкающий нож. Он же специально пугает меня? Хотя по его лицу я понимаю – ни капли.

Мужчина уходит, и я остаюсь одна. Теперь после головой боли меня накрывает паника. И я вспоминаю то, что произошло, вздыхаю. Вспоминаю слова Клима. Он прав, я слишком наивна, удивительно, что меня еще никто не убил. Возможно, вот он – мой конец. Я знаю, зачем меня похитили. Предельно ясно, для Захарова-старшего, возможно, как раз сейчас он едет за мной.

Клим. Я не знаю, поможет ли он мне. Ведь он до этого защищал меня, говорил, чтобы я была предельно осторожна. Но я не послушалась его, потеряла бдительность и поплатилась за это.

Придет ли он за мной?

Я не знаю, тогда он ясно дал понять, что я никто для него. Зачем ему спасать дочь своего врага? Лучше наконец-то избавиться от нее. Разум понимает, что Клим не спасет, а вот сердце, наоборот, ждет спасения от него. Потому что он – единственная моя надежда…

Я знаю, слезы не помогут. Но это все, что мне остается, они текут по моим щекам, почему-то вспоминаю детство. Когда не было всего этого, не было так страшно. Когда ты не знаешь, что такое отчаяние и предательство. А сейчас я сполна понимаю, что такое, понимаю, что даже самые родные могут предать. Моя семья даже не задумалась об этом, словно я не их дочь, словно они никогда не любили меня…

Не знаю, сколько я просидела так, уставившись в одну точку и не двигаясь. Комнату уже озарил яркий закат, мне кажется, мое тело окаменело. Сколько будут продолжаться эти мучения?

Тут я слышу опять шаги и голос, уже другой, незнакомый.

– Ну что, Александр, даю тебе возможность в последний раз спасти доченьку.

Потом дверь резко открывается и в комнату заходит мужчина с большим шрамом на лице, я бы сказала устрашающим. На его лице улыбка, но это больше похоже на оскал.

Жмусь к батарее сильнее, почему то именно с ним мне становится еще страшнее. Руки в наручниках затекли и отдают болью, но я только сжимаю зубы, страх сильнее.

– Вот она, твоя доченька! – лилейным голосом говорит мужчина. В руках у него телефон, и сейчас он наводит камеру на меня.

– Арина… – слышу голос отца.

В душе поселяется надежда, что сейчас отец заберет меня из этого кошмара.

– Ну давай, девочка, передай папочке привет, – мужчине нравится чувствовать власть. Он резко подходит ко мне, беря за подбородок, с силой сжимая его и направляя мое лицо в камеру.

– Ты знаешь условия, Саня, я даю тебе выбор, но хочу, чтобы ты удвоил сумму, которую дает Захаров-старший. И тогда дочь твоя, – усмехается мужчина.

– Ты сдурел! Это баснословные деньги! – в гневе рычит мой отец.

– Но это же твоя доченька, родная кровь, разве тебе жалко денег?

Молчание. И у меня внутри все обрывается, словно меня режут без анестезии. Отец не даст этих денег, он давно отдал меня ублюдку-садисту.

– За ней все равно приедет Захаров-старший, не обманывай меня, – слышу глухое, а потом связь обрывается.

Меня опять предал родной человек.

– Блять! – разъяренно кричит мужчина, а потом в стену со всей силы летит телефон.

Вздрагиваю, зажмуриваясь, так как несколько осколков попадают на меня, режут кожу.

– Сука! – все так же рычит мужчина. – Твой ебучий отец проединамил нас! Вот так он любит свою доченьку!

Мне кажется, мои нервы на пределе, я начинаю дрожать, тяжело дышать, по щекам катятся слезы. Да, отец предал меня.

Слышатся шаги и в комнату опять входит первый мужчина, который давал мне воду.

– Ну что там? – грубо спрашивает он, глядя то на меня, то на мужчину рядом со мной.

– Хуево, этот сукин сын отказался заплатить за дочь, – с ненавистью отвечает со шрамом.

Мужчины смотрят на меня, и мне их взгляд очень не нравится.

– Что будем делать теперь? – спрашивает второй.

– Не знаю, позвоню Захарову, но он тот еще ублюдок, может потом грохнуть нас, – мужчина со шрамом опять хватает меня за лицо. – Ну что, малышка, пойдешь к отцу своего женишка! Надеюсь, хоть он захочет выложить за тебя крупненьку сумму. В противном случае продадим тебя арабам, они любят таких… – и тут вторая рука перемешается на мое бедро, больно щипая, мужчина только усмехается, причиняя боль. И тут я не выдерживаю и кусаю его за руку.

– А! Блять! – ревет со шрамом, тряся свою руку. – Укусила, сука!

Он смотрит на меня с ненавистью, и я получаю сильный удар по голове, так что все темнеет в глазах, а на губах чувствую привкус крови. Удар в ребро еще сильнее, выбивает весь кислород из легких, мне кажется, я сейчас просто потеряю сознание, но это лучше, лучше провалиться в спасительную тьму.

– Рад, успокойся, ты сейчас ее убьешь! – останавливает второй мужчина. – И че будем делать дальше? Как расплатимся с малолетним сосунком? Подумай блять!

Мужчина со шрамом тяжело дышит, но больше не бьет меня.

– Он звонил?

– Да, спрашивал, когда будет бабло, – сплевывает второй. – Если не дадим ему, заявит в полицию. Нам проблемы сейчас не нужны.

– Скажи, пусть ждет, а в полицию как соучастник пойдет, или мы грохнем, – зло кидает со шрамом, а потом отходит от меня.

И они наконец-то уходят, остаюсь одна. Ребра жгут, губа саднит так, что мне даже больно провести по ней языком. Кровь капает на белую футболку, распространяясь уродливыми каплями.

Наверно, я задремала, организм не выдержал такого напряжения и решил хоть немного отдохнуть. Хотя в таких условиях, когда в комнату вот-вот может зайти Захаров-старший, практически невозможно уснуть, но я делаю это.

Потому что вздрагиваю от того, что в доме слышу какой-то грохот и шаги.

– Че за… – крик второго мужчины глушится в громком хлопке.

И потом тишина, в темноте практически ничего не видно, и мое сознание подкидывает самые страшные картины того, что могло произойти.

Я слышу громкий стук своего сердца. Напряжение доходит апогея, а потом дверь со скрипом открывается, и я вижу темную фигуру, в руках пистолет, направленный на меня.

– Нет! Пожалуйста… – хриплю я, закрываю глаза, по щекам льются слезы, а в мыслях только одно: «скорей бы это все закончилось». Секунда и ничего не происходит, а потом я слышу до боли знакомый голос.

– Арина…

Резко распахиваю глаза, смотрю на него. На того, кто сказал, что я никто для него. Но почему тогда сейчас я вижу в его глазах волнение и страх…

– Клим…