Глава 22

– Никто, Арина! Ты для меня никто…Тот вечер был ошибочный и больше никогда не повторится, – тихо, но бьет, не щадя, каждым словом. – Поэтому ты идешь, и больше никаких истерик.

Отпускает, а я отвожу взгляд, потому что к глазам уже поступают слезы. Почему меня это так задело! Ведь я должна, наоборот, радоваться, а я сейчас испытываю горечь, но эта горечь где-то внутри.

– Я поняла… – отвечаю глухо, все так же не смотря. – Теперь я могу идти?

Он молчит, и я чувствую его прожигающий взгляд, направленный на меня.

– Да, можешь, – наконец-то произносит он и отходит от меня.

Не оборачиваясь, быстрым шагом иду прочь отсюда. Неужели я на что-то наделась!

Смешно! Ведь я дочь его врага. Та, которую он ненавидит и будет ненавидеть всегда.

Из глаз все же брызжут слезы, закусываю губу, чтобы не плакать. Чтобы никто не слышал мои всхлипы, чтобы он не услышал мою боль.

Включаю душ и заглушаю все мои рыдания. Обхватываю себя руками, сейчас мне почему-то особенно холодно, я чувствую себя одинокой, как никогда.

Дан был не прав, Клим ничего не чувствует ко мне, он безжалостен и жесток. И его сердце всегда будет холодное, там нет места кому-либо. Только сжигающая месть, которую он носит все эти годы.

Немного успокаиваюсь и возвращаюсь обратно в спальню, сразу же ложусь, укутываясь одеялом, хочу согреться, но не получается. Возможно, у меня даже поднялась температура, но все же какое-как я засыпаю.

Утро встречает меня не самым приятным способом, голова гудит, а на улице дождь. Погода словно солидарна со мной. Одеваюсь и пока не выхожу, жду, когда отъедет машина Клима. И когда она это делает, спускаюсь.

На кухне, как всегда, суетится Венера, сначала она улыбается при виде меня, а потом хмурится.

– Что случилось? – сразу же задает вопрос она.

– Доброе утро, ничего такого, – отвечаю я, проходя, – Пахнет аппетитно.

– Арина, не ври, я же вижу – глаза красные, взгляд потухший. Это из-за Клима?

При упоминании его имени вздрагиваю. Он говорил что-нибудь ей? Навряд ли.

– Нет, не из-за него, просто устала, – отвечаю и сажусь за стол.

– Просто все эти дни в твоих глазах был огонь, а сегодня он потух, – она гладит меня по спине. – Точно не хочешь ничего мне рассказать? Это всегда останется только, между нами.

– Спасибо вам! – смотрю женщину, Климу повезло с ней, этот человек умеет любить и дарить свое тепло людям. – Да, кое-что произошло, но я не хочу пока об этом говорить. Мне нужно пока разобраться в себе.

– Хорошо, но, если что, я всегда рядом, не замыкайся в себе, – улыбается она мне. Становится сразу же тепло.

– Конечно, спасибо!

– Ну а теперь завтрак, Клим тут быстро поел и побежал, надеюсь хоть ты посидишь со мной…

Последующие два дня кажутся однообразными. Я хожу в университет, а после возвращаюсь в особняк, где делаю задания или провожу время в беседке, она почти готова. Мы ждем только лилий, чтобы посадить их, и будет все готово.

С наслаждением смотрю на эту красоту. Когда я уйду отсюда, то буду скучать по этому месту. Мне кажется, я вложила сюда частичку своей души. И будет жалко расставаться с этим. Хотя я даже не знаю, когда Клим отпустит меня. Он ясно дал понять, что сейчас я его пленница и скорее всего нахожусь здесь только ради какого-то плана.

Не знаю, что он задумал. Но чем дальше, тем сильнее я тону в нем…

В один из дней я так же иду на пары. Сегодня у меня новый водитель-охранник, старый скорее всего решил немного отдохнуть, надоело ему сидеть полдня в университете. Сегодняшний молод и то и дело хочет завести со мной разговор. Но я отвечаю односложно. У меня нет настроения общаться, а еще я боюсь, что Климу это может не понравиться.

Сегодня лекция у Дмитрия Эдуардовича. Вообще после того нашего разговора мне кажется, что мы немного сблизились. Он всегда защищал меня, если на его парах кто-либо начинал подкалывать меня.

В этот раз к моему облегчению никаких комментариев в мой адрес не было. Одногруппники словно забыли обо мне или просто знали, что Дмитрий Эдуардович не потерпит этого.

– Арина, подойдите ко мне после пар, нам нужно обсудить тему вашей курсовой, – говорит он после урока.

Да, теперь он мой научный руководитель.

– Хорошо, – киваю.

После пар подхожу на кафедру, где вижу его.

– Отлично, Арина, пройдемте в моей кабинет, – говорит он следовать за ним.

– А разве ваш кабинет не тут? – задают вопрос, хотя какая мне разница, я не знаю всю кухню университета.

– Нет, теперь мне выделили свой личный, я подал заявление на повышение, возможно, стану заведующим кафедры в следующем году!

– О, это же отлично, – радуюсь за мужчину. Мы спускаемся вниз.

Тут раньше был подвал. Но потом все отремонтировали и сделали аудитории для маленьких групп, а еще несколько лабораторий. Сегодня тут мало народу, потому что пятница.

– Ну, это будет известно в следующем семестре, но я очень надеюсь на повышение, – он подходит к одной из дверей, доставая ключ.

– Ну, будет надеяться.

Он открывает дверь. Темно.

– Проходите, – приглашает меня первой. – Сейчас включу свет.

Ни о чем не думаю, прохожу. Тут и правда темно, скорее всего оттого, что шторы плотно задернуты, а сами окна выходят на кирпичную стену.

Слышу щелчок закрывающегося замка, а потом резко вспыхивает свет. И я вижу двух мужчин в черном, спорящих на меня.

– Что … – в шоке пячусь назад. Страх сразу же окутывает тело.

– Ничего личного, Арина, но вы знаете, сейчас ваша жизнь очень дорогая, – слышу сзади голос преподавателя, он уже не такой милый, каким казался раньше.

– Зачем?!

Мужчины встают, и я пячусь в противоположный угол. Но знаю, что там тупик. Лихорадочно думаю, что делать. Стол с ножницами в противоположной стороне, дальше только стена. В моей сумочке ничего нет, только учебники.

– Не подходите! – кричу. – Помогите! – Возможно, меня кто-то услышит из коридора.

– Заткните блять ее! – слышу приказ Дмитрия Эдуардовича. – Не дай бог услышат!

Мужчины бросаются на меня. Мне некуда бежать, поэтому они сразу же берут меня за руки и заламывают их. Мне больно до слез. Вскрикиваю, падая вниз и ударяясь коленями.

– Что вы делаете! Зачем? – смотрю на преподавателя, который стоит напротив меня, и вижу в его глазах безумие и превосходство. – Вы хотите отдать меня Захарову-старшему?! Но вы же сами говорили, что от его сына погибла ваша сестра!

Он только смеется, подходя ко мне, берет за волосы, больно тянет, заставляя смотреть на него.

– Ты слишком доверчивая, Арина, это был спектакль для тебя, – говорит со злой усмешкой. – Нет никакой сестры и никогда не было. Но зато были деньги, которые реально можно получить за тебя.

– Вы сволочь! – кричу на него, но потом получаю удар такой силы, что из легких сразу же пропадает воздух, и темнеет в глазах.

– Не ори, сука! – рычит он. – А вы че встали, вяжите ее!

Мужчины начинают связывать мои руки.

– Нет! Помогите! – кричу я, но тут мне под нос подсовывают тряпку. Стараюсь не вдыхать, но кислорода катастрофически не хватает. Дергаюсь, однако мужчины еще сильнее заламывают мне руки. Вскрикиваю и вдыхаю едкий запах. И сразу же проваливаюсь в спасительную темноту…