Глава 11

Елизавета

Мне лучше. Температуры нет. Есть небольшая слабость, но она не мешает мне осмотреть каждый уголок квартиры Довлатова, пока его нет дома.

Я не нашла ни одного намёка присутствия здесь женщины. Ладно, живи, стриптизерша Света. Не буду тебя пока трогать.

Квартира большая, четыре комнаты, но две из них заперты. Гостиная, кухня, ванная, туалет, просторная лоджия. Больше всего меня, конечно, заинтересовала спальня Вадима. Здесь минимум мебели и аскетично тёмные тона. Но мне нравится. Мне всё нравится, что связано с этим мужчиной. Падаю на его кровать, раскидывая руки, как звезда, закрываю глаза. Пытаюсь представить себя с Довлатовым на этой кровати, но представляется почему-то только Света.

Света!

Фу!

Соскакиваю с кровати.

Он же здесь с ней спал!

Ой, фу!

Выхожу из его комнаты злая, как фурия.

Чтоб ты провалилась, Света!

Снова набираю отца. Телефон по-прежнему недоступен. Волнительно.

Курить хочется. Нахожу на лоджии пачку сигарет и пепельницу. Прикуриваю. Сажусь в ротанговое кресло, закидываю ноги на стол, затягиваюсь, прикрывая глаза.

Через пару затяжек вздрагиваю, когда кто-то наглым образом вырывает у меня прямо из губ сигарету.

— Курить вредно, — раздаётся немного хриплый голос Вадима. Оглядываюсь. Он затягивается моей сигаретой и строго проходится глазами по моим голым ногам.

— А ты не Минздрав, — фыркаю.

— А я хуже, Лиза, предупреждать не буду, в следующий раз затушу окурок на твоих губах.

— Фу, как грубо!

— А ты думала, в сказку попала, а я принц?

— Нет, не думала, — показываю ему язык.

— Как по-взрослому, Лиза, — усмехается, качает головой.

— Ну я же малая, — кривлю лицом, передразнивая его тон.

— Малая, а ты почему раздетая на сквозняке сидишь? В трусах, — выразительно осматривает мои бедра. — Оденься.

— Это шорты!

— Это трусы. Марш одеваться! Смотрю, хорошо себя чувствовать начала.

Быстро встаю с кресла, начиная злиться на этого гада.

— А что это ты мне указываешь? Ты мне не отец. Ты наемный работник. Охранник, вот и выполняй свою работу! — выпаливаю Вадиму в лицо.

Нет, я так не считаю. Он вообще Бог для меня. Но язык мой враг. Хочется задеть эту каменную глыбу и пошатнуть его равновесие.

— Что ты сейчас сказала? — прищуривается, глубоко затягиваясь сигаретой. — Повтори! — тушит окурок в пепельнице и идет на меня.

Соскакиваю с кресла, отхожу назад.

— Ну что ты молчишь? Отвечай за слова! Кто я? И что там тебе должен? За языком следи!

— А то что? — снова язвлю, нервно усмехаясь.

Да, я ляпнула, не подумав. Но Вадим же лицемер. Я нравлюсь ему. По взгляду вижу, что нравлюсь. Но он предпочитает отшивать меня, как надоедливую малолетку.

Играю по его правилам, говорю не то, что думаю.

— Снова меня отшлепаешь? — провокационно веду бровями, напоминая тот случай, который хорошо помнит моя попа.

— Ну иди сюда, узнаешь, — стискивает челюсть и делает пару шагов ко мне, почти прижимая к стенке.

Взвизгиваю, обхожу Вадима и несусь прочь из лоджии, забегая в квартиру, он за мной. Адреналин резко выбрасывается в кровь, становится горячо. Хочу забежать в свою комнату и закрыться, но Довлатов перерезает мне путь. Сворачиваю в ванную в надежде закрыться там, но не успеваю, он дергает дверь, вырывая ее из моих рук, и залетает следом.

Всё, ванная маленькая, позади душевая кабина, впереди злой Вадим. В панике залетаю в душевую кабину и хватаю лейку душа.

— Быстро извинилась и взяла свои слова обратно! — рычит на меня.

— Нет! — упрямо повторяю я. — Выйди! — топаю ногой.

— А то что? — тоже хищно улыбается.

— А вот что! — резко включаю холодную воду и направляю душ Вадиму в лицо, обливая его и себя тоже напором холодной воды.

Холодная вода шокирует, дыхание перехватывает.

— Ах ты зараза! — рычит на меня мой зверь. Отбирает душ и направляет на меня.

— А-а-а-а! — визжу, пытаясь отбиться от него, и одновременно истерично смеюсь. — Ты что делаешь! Я болею! — замираю в шоке.

— Что-то пять минут назад тебя это не волновало! Остыла?!

Выключает воду, устанавливает лейку душа на место.

— Ты! Ты… — трясусь от холода, стуча зубами.

Смахиваю с лица воду. Резко поднимаю на него глаза и замираю. Он тоже весь мокрый. Холодная вода скатывается крупными каплями по его волосам, лицу, шее. Скольжу глазами вниз. Мокрая футболка облепила его сильный торс. Он совсем рядом, всего в нескольких сантиметрах. Дышит глубоко, прерывисто, опаляя мое лицо горячим дыханием…

Его персональный, эксклюзивный умопомрачительный мужской запах усиливается, начиная кружить мою дурную голову. Сглатываю, закусывая губы.

Всхлипывая то ли от холода, то ли от адреналина и эмоций, резко поднимаю глаза, отрываясь от его грудной клетки. Он тоже смотрит на меня. На мокрую шелковую маечку, которая прилипла к груди и облепила, становясь почти прозрачной. Мои короткие шорты, именуемые Вадимом трусами, тоже прилипли к телу, выделяя все изгибы. По инерции прикладываю ладони к груди, прикрываясь. А он смотрит и смотрит на меня, начиная хрипло дышать.

Это так порочно сейчас, так близко и по-настоящему, что я прекращаю чувствовать холод. Наоборот, кидает в жар. Прикрываю глаза, когда Вадим резко подается ко мне, вжимая в свое тело, сминая своим торсом мою грудь.

Тянусь к его губам. Я не намеренно, на инстинктах, в моменте. Мне очень хочется этих грубых, порочных, умелых губ. Меня скручивает от желания.

Всхлипываю, когда сильная мужская рука обхватывает мой затылок. Он не целует…

К сожалению, не целует. А прислоняется лбом к моему лбу.

— Ну что ты творишь со мной, малышка? — шёпотом спрашивает Вадим, пытаясь справиться с дыханием.

Малышка…

Я снова «малышка», и мозги отшибает напрочь.

Его вторая рука ложится на мое мокрое бедро, вжимая в пах. Немного по-девичьи паникую, когда бедрами ощущаю твёрдое внушительное достоинство Вадима.

— Ну нельзя нам, понимаешь? — надрывно произносит он.

— Почему? — выдыхаю ему в губы. Поднимаю руки и сжимаю его плечи, прижимаясь к любимому мужскому телу сильнее.

— Неправильно это… — еще тише и более хрипло произносит он и прикасается губами к моим дрожащим губам. А у меня в голове уже фейерверки от восторга. — Нельзя…

— Можно! — упрямо заявляю и сама провожу языком по его губам.

— Ты пожалеешь потом. Очень сильно пожалеешь! — возбужденно заявляет Довлатов и уже сам впивается в мои губы. Отвечаю ему со стоном, царапая мокрый затылок.

— Не пожалею… — выгибаюсь со стоном, потому что тело живет отдельно от меня. Меня ведёт, когда его сильная рука агрессивно сдавливает мое бедро и закидывает ногу себе на торс. Когда, не разрывая поцелуй, вдавливает меня в стенку кабинки, когда кусает мои губы и тут же зализывает укусы.

Начинает трясти от возбуждения. Теперь я точно знаю, что от возбуждения, не от холода. От его максимальной близости и болезненной страсти.

Его грубые и одновременно желанные руки дёргают мои мокрые волосы, обнажая шею, а горячие губы оставляют ожоги на коже. Мурашки, тело обжигает волнами, ноги подкашиваются, стоны смешиваются со всхлипами.

Я знала, что с ним так будет.

Это даже лучше, чем я себе представляла.

— Да! — зачем-то выкрикиваю, прогибаясь, подставляя себя. Мамочки. Меня нет, есть только оголённые нервы. Мне плевать на всё, я хочу, чтобы остались только мы, я хочу, чтобы он делал со мной что хочет, чтобы терзал меня и…

Вадим замирает, тяжело дыша в мою шею. А меня трясёт. Тело требует продолжения. Не знаю даже, чего, главное, чтобы он не останавливался. Но Вадим не двигается. Только стискивает мое бедро и касается губами шеи. Я чувствую, что он тоже очень хочет, его мышцы напряжены, а дыхание по-прежнему рвётся.

Но нет…

— Вадим…

Он отстраняется от меня, отпускает, а я начинаю скатываться по мокрой кафельной стене. Мужские руки ловят меня, не позволяя упасть.

— Нет, Лиза. Нет… — качает головой и выходит из кабины. — Ты потом возненавидишь меня за это.

— Да за что? — зажмуриваю глаза, снова начиная злиться.

— Есть за что… — выдыхает он.

— Ты лицемер! — повышаю голос.

— Да, пусть так. Не хочу тебе еще больших разочарований.

Не понимаю, о чем он. Я сама хочу. Но не хочу больше это слушать. Меня снова отшвырнули, как котенка, мордой по полу. Больно, обидно и унизительно.

Опять его ненавижу больше, чем люблю. Мне хочется дать ему звонкую пощечину, такую, чтобы отбить ладонь.

Потому что трус!

Он прав, я разочарована.

— Выходи, переоденься. Ты болеешь. И приходи на кухню, я ужин привез и чаю тебе горячего сделаю.

Так спокойно произносит. Словно несколько минут назад между нами ничего не произошло.

И за это я ненавижу его еще больше.

Он выходит из ванны, а я срываю с себя мокрую одежду, оставляя ее валятся на полу, закутываюсь в сухое черное полотенце и иду в свою комнату, снова хлопаю дверью так, что содрогаются стены, и запираюсь.

Пусть сам ест свой ужин и пьет чай!