Глава 22

Вадим

Она хочет казаться безразличной. Внешне получается. Лиза хватает вещи из шкафа и равнодушно проходит мимо меня в ванную. Запирается. Но я вижу, как горят ее глаза и жадно на меня смотрят. А губы подрагивают.

Никакого равнодушия нет. И это хорошо.

У меня ушло много времени на восстановление после запоя, поиска Лизы и получения визы. Настолько много, что она успела обзавестись щенком, который смотрит на нее, как на конфетку.

Мне хотелось вырвать ему глаза за такие взгляды. Я, сука, даже не знаю, как далеко они зашли. Но как бы ни было, прости, парень. Реально прости, она моя. Всё, нет у тебя этой девочки и не было.

В ванной льется вода. Замираю возле двери. Хочется выбить дверь и взять Лизу там, как раньше, вот такую голую, мокрую и горячую. Но пока не имею права это делать. И я заставляю себя отойти от двери.

Снимаю куртку, вешаю на вешалку, осматриваюсь. Уютно у нее тут. Комната, хоть и одна, но большая. Места много, мебели мало. Мятные стены. Любимый цвет Лизы. В кресле лежит ее нижнее бельё. Цепляю пальцами трусики, рассматриваю. Прикрываю глаза, ибо член каменный. У меня давно не было секса. Последний раз с ней. Но мне не дадут сейчас.

Даже не надейся, Довлатов. Смотри, как бы она тебе правда голову не пробила.

Лиза может.

Усмехаюсь, качая головой. Я не выйду отсюда, пока она снова не станет моей. Не уйду, иначе шансов у меня больше не будет.

На столе ее телефон и ноутбук. Сгребаю технику, выключаю, прячу под шкаф.

Прости, моя девочка. Связи с внешним миром не будет. Нам нужно уединение.

Сажусь на край кресла. Сжимаю голову руками. Жду. Ее долго нет. Но я не тороплюсь. Эта девочка эгоистично мне нужна. Я подохну без нее. Плевать мне, что там будет через десять лет. Я хочу ее здесь и сейчас. Пока она хочет быть со мной. Я надеюсь, что хочет.

Малыш, ты же не посмела отдать себя этому щенку?

Ты же не посмела?!

Зажмуриваю глаза.

Во мне взрывается бомба, которая тикала все эти дни без нее. И эта бомба разрывает меня на ошмётки.

Вот Лиза, рядом, здесь все пропитано ее запахом.

И если она не уйдет отсюда со мной…

Нет! Поднимаюсь с места, проходясь по комнате.

Даже не хочу думать.

Она уйдет со мной.

Не знаю, что буду делать и как этого добьюсь.

Ну сдыхаю я без тебя, малыш.

Посматриваю на часы. Она уже минут сорок в ванной.

Не получится, малыш.

Не получится. Я буду здесь. Не для этого я сюда ехал, чтобы просто увидеть.

Я здесь, чтобы забрать.

Распахнув штору, смотрю на ночной Лондон.

Щелчок — дверь открывается. Ее тихие шаги. Оборачиваюсь.

Лиза переоделась в пижаму. Непривычно закрытая. У меня дома она всегда ходила почти голая, и мой внутренний голодный зверь всегда бесновался. А сейчас на ней длинные шелковые штаны и такая же рубашка с длинными рукавами, застегнутая по горло.

Тоже не получится, малыш. Я же знаю, что там, под пижамой. И это все мое.

Она продолжает делать вид, что я пустое место. Идет в зону кухни, наливает себе стакан воды, выпивает и направляется в сторону кровати.

Иду к ней. Все ближе и ближе.

Лиза резко оборачивается, обнимая себя руками, закрываясь еще больше.

— Не смей ко мне приближаться! — грозно указывает. Но я подхожу к ней вплотную. Отступать некуда, позади малышки кровать. И девочка стоит на месте, не отступая, чтобы мы не упали с ней на эту кровать. — Не трогай!

— Я не трогаю, — поднимаю руки. Но я достаточно близко, чтобы дышать ее запахом и смотреть в глаза. — Я сволочь. Мудак. Да! Но не могу без тебя… — выдыхаю. — Дай мне шанс все исправить. Поехали домой, — голос опять хрипит. Я без сил. Все потратил на самоуничтожение.

— Ах, как у тебя всё просто, — холодно усмехается мне в лицо. — Приехал тут такой красивый, сказал, что мудак, и что? Я должна кинуться тебе на шею, всё простить и отдаться. Да?

— Да, — усмехаюсь.

— Нет! Пошел вон, я сказала! — фыркает она. Упирается руками в мою грудь, пытаясь оттолкнуть. А меня током пробивает в двести двадцать от ее касания. Ловлю ее ладони, прижимая к своей груди. — Ты обещал не трогать!

— Ты первая прикоснулась. Ну дай мне по морде столько раз, сколько тебя удовлетворит. Обзови. Выскажись.

— А ты даже этого не стоишь! — язвительно усмехается.

Да, девочка умеет бить, не касаясь. Больно. Но я боли не боюсь. Я и так уже почти сросся с этой ноющей болью.

— Не стою, — качаю головой, отпуская ее ладони. Отхожу. — Но хочу, чтобы ты снова в меня поверила. Я был ослеплен местью. Все катилось по накатанной много лет и к тому моменту набрало такую скорость, что остановиться было невозможно. Чего ты хочешь? Отдать завод Литвину? Отдам. Оказалось, что он мне не нужен. Что еще?! — на нервах повышаю голос. — Что? «Бомбу» вернуть? Верну, когда тебя заберу.

— А-а-а, теперь ты решил шантажировать меня? Да? — мстительно прищуривается.

Хватает с кровати плед, кутается в него, еще больше закрываясь, и садится в кресло возле окна.

— Нет, я не это имел в виду, — снова прохожусь по комнате. Замираю возле окна. Молчим несколько минут. Но я слышу, как она тяжело дышит. Небезразлично ей. Просто характер и гордость не дают открыться. И именно это меня в ней и зацепило.

Моя малышка с характером.

Моя плохая девочка.

Моя.

Закатываю рукава водолазки. Ночь будет долгой.

Лиза сидит, не двигаясь. Опустила голову на спинку и прикрыла глаза. Но не спит. Я точно знаю, что не спит. Она вся во внимании, улавливает каждое мое движение.

— Кто этот парень, у которого ты провела вечер? — стараюсь спрашивать спокойно. Но выходит плохо, на последнем слове почти рычу.

— Я не обязана перед тобой отчитываться, — отвечает она, не открывая глаза. — Но скажу. Это Максим. Мой новый парень. Люблю его не могу. А ты был ошибкой и опытом. Ты был прав, мы разные люди. Ты слишком стар, — выдает она мне. И меня взрывает. Да, взрывает. Ведь, несмотря на то, что она лжёт, во мне возникают сомнения.

— Прекрати. Это неправда.

— Какая самоуверенная сволочь, — усмехается. Маленькая язва. — Можешь думать всё что угодно. Мне плевать.

— Ты любишь меня? — спокойно, без агрессии и нервов спрашиваю я, смотря на неё. Молчит, сжимая губы, не открывая глаза. — Ты. Меня. Любишь? — выделяя каждое слово, повторяю вопрос. Молчит, кажется, совсем не дышит. — Ну что ты молчишь, малыш? Это же так просто сказать «нет», когда не любишь, — выдыхаю.

Девочка морщится.

— Нет! — вдруг отвечает она. Выходит нервно.

— Не верю! — подхожу к ней. Опускаюсь ей в ноги. Обхватываю ее колени, продолжая смотреть Лизе в лицо. — Я тебе не верю. Неубедительно. Скажи мне в глаза, — шепчу.

Ее красивые глаза распахиваются. Зависаем друг в друге. Как раньше. Только раньше в ее глазах не было столько тоски.

Только позволь, малыш, и я сотру эту печаль с твоего лица.

— Нет, — тоже шепчет. Так неубедительно, что мне становится легче.

— Что нет, малыш?

— Я сказала нет, что непонятно?! — злится, опуская глаза.

— Не понимаю, — провоцирую ее, сжимая колени. — Это же так просто сказать: я тебя люблю.

— Ты забыл добавить «не».

— Не забыл, — качаю головой. — Я люблю тебя, малыш.

Ее глаза закрываются. Сглатывает.

Всё, ей не нужно мне ничего говорить. Я всё прочитал. Тоже закрываю глаза на мгновения.

Я ее не потерял.

Осталось малое…

— Ты можешь сделать что-то ради меня? — вдруг тихо спрашивает она.

— Конечно, малыш. Всё что угодно.

— Обещаешь?

— Да.

— Уйди! Выйди из этой квартиры и покинь эту страну. Забудь о моем существовании! — зло выдаёт она, одаривая меня гневным взглядом.

— Нет!

— Ты только что обещал! — капризно хнычет.

— Значит, пиздобол, — ухмыляюсь. — Я не уйду, малыш. Ты можешь капризничать сколько угодно. Времени у нас предостаточно. Будем сидеть здесь день, два, неделю, месяц, год… Я больше не намерен тебя терять. Мне дерьмово без тебя. Я никто без тебя. Я у твоих ног и прошу меня простить, — ложусь лицом на ее колени, шумно выдыхая. — Прости меня, девочка моя. Я ошибся. Ценность оказалась не в мести, но я поздно это понял. Я дурак. Ничего, бля, в этой жизни неважно, кроме любви. Жаль, что я это поздно понял. Я жить хочу, а не загибаться. С тобой хочу жить, ради тебя, для тебя. Спаси нас… — задыхаюсь. Так много слов я не говорил ни одной женщине. Не выворачивался так ни перед кем. Прижимаюсь к ее коленям сильнее, вдыхаю запах моей девочки. А она замирает и молчит.

Жду.

Покорно.

Как пес у нее в ногах. Чувствую, как дрожит. От нее веет холодом.

Ну не получается у меня словами. В порыве поднимаю голову, забывая про обещание не трогать и игнорирую то, что не чувствую от Лизы разрешение. Дергаю плед, открывая ее, поднимаюсь, зарываюсь в шелковые волосы, вжимаясь губами в ее губы. Не целую, пока не целую, хотя дико хочется. Жду разрешения.

— Ну давай, малыш, расслабь губы, — прошу севшим голосом, касаясь ее губ.

Нет! Замерла, словно в шоке.

Упрямая!

— Насиловать будешь? — в голосе яд.

Сучка!

— А ты умеешь давать по морде, — зло ухмыляюсь, отпуская ее. Рывком поднимаюсь, на эмоциях, не думая иду на выход.

Но… Останавливаюсь возле двери.

Да хрен там я уйду. Только вместе с ней.

Вдох, выдох. Возвращаюсь.