Глава 23

Вадим

Она спит. А я снова, как пес, сижу на полу возле ее кровати, облокотившись спиной. Мы больше не разговаривали. Не трогал Лизу, даже не пытался. Мы замерли и взяли передышку. Пытаюсь закрыть глаза и отрубиться хотя бы на несколько минут. Чтобы освежить мозги. Но нет, не получается.

Ну как тут уснуть, если вот она, рядом, а трогать нельзя? Я и дома не мог спать без нее. Алкоголь помогал. Сейчас бы стаканчик виски, чтобы снять напряжение. Но нет, мы это уже проходили.

Алкоголь, к сожалению, только усугубляет ситуацию.

Уже почти утро, в комнату врываются предрассветные блики. Лиза переворачивается, ее ладонь свешивается с кровати рядом с моим лицом. Поворачиваю голову, прикасаюсь губами к ее пальчикам. Невесомо целую, прикрывая глаза.

Кто бы сказал еще пару месяцев назад, что я, взрослый мужик, буду сидеть у ног девочки, целовать ее руки и молить о прощении, ни за что не поверил бы.

Лиза дёргает рукой, отбирая себя у меня.

Отворачивается. Проснулась. Делает вид, что спит, но я точно знаю, что проснулась.

Молча втягиваю воздух, потирая лицо.

Ладно. Новый день и новая битва. Надеюсь, мы выживем.

Поднимаюсь, иду в ванную. Умываюсь холодной водой, чтобы снять усталость. Беру ее зубную щетку и с удовольствием чищу зубы. Ей назло. Вытираюсь ее полотенцем, хотя на полке есть стопка чистых.

Выхожу из ванной. Лизы нет в кровати. Встроенный шкаф распахнут, несколько вещей на полу.

Это что за пиздец?

Слышу в стороне прихожей шорох. Иду туда. Лиза, одетая в плащ и обутая в кроссовки, стоит возле двери.

Оборачивается, смиряет меня гневным взглядом.

— Где ключи?!

А ключи у меня в кармане. И слава богу, у нее нет вторых. Иначе бы уже сбежала.

— А куда это ты собралась?

— Подальше от тебя. Верни мне ключи немедленно!

Грозная.

— Нет. Раздевайся.

— А меня парень мой ждет! — выдаёт она. Даже не ревную. Я эту лису хорошо знаю. Врёт она, по глазам вижу.

— Не дождется, — ухмыляюсь. — Раздевайся, пойдем пить кофе, — разворачиваюсь, ухожу в зону кухни.

Хозяйничаю, как у себя дома, настраивая кофемашину. Краем глаза наблюдаю, как Лиза носится по студии и что-то ищет, попутно стягивая с себя плащ.

— Где мой телефон?

— Телефон тоже у меня.

Я прям вижу, как она взрывается, готовая меня убить. Срывается с места, летит в мою сторону. Замираю.

Давай, девочка моя, иди ко мне в руки.

Лиза, словно читая мои мысли, останавливается в паре шагов от меня.

— Да как ты смеешь прятать мои вещи и запирать меня! — снова приступ гнева, и я его принимаю. Гнев — это не равнодушие. Уже хорошо. — Ты мне никто!

— А ты — всё, что есть у меня, — спокойно произношу я. Гашу ее вспышку. Снова сдувается, опуская руки. — Как я могу отпустить то, что дорого?

— Прекрати бросаться красивыми словами. Это ложь. Если бы я была тебе дорога, ты бы не использовал меня и не отпустил.

Стискиваю челюсти.

— Понимаешь, малыш. У меня не было в планах тебя использовать. Всё, что у нас тогда случилось… Случилось по-настоящему. Так совпали обстоятельства. Отпустил… Да не отпустил я тебя. Я просто сказал правду, уродливую и как есть, заведомо зная, что ты уйдёшь. Мудак, согласен, но назад не отмотаешь. Всё, мне нечем крыть. Понять не прошу. Прошу простить и принять. Я всё исправлю.

— А мое доверие ты как исправишь? Вдруг завтра это снова окажется твоей очередной игрой, чтобы отомстить моему отцу? Это же шикарная месть — поиметь дочь врага, — в ее голосе сплошной яд. И я его тоже принимаю. Заслуженно.

— Нет, Лиза. Нет… — всё, что могу сказать. Отворачиваюсь, продолжая делать кофе.

— М-м-м, ну тогда это меняет дело, — с язвительной усмешкой произносит она.

Сжимаю столешницу, глотая ее яд. Может травить меня сколько угодно. Назад дороги нет. Я выйду отсюда только вместе с ней.

Лиза уходит в ванную, громко хлопнув дверью.

Чем больше ты злишься, девочка моя, тем больше у меня шансов.

Как-то так…

Я не спал, но чувствую прилив сил.

Бой продолжается. Выигравших не будет. Мы поляжем вместе.

Делаю нам кофе, в холодильнике контейнер с ягодами и выпечка. Ну как же наша Лиза без булочек с кремом? Это ее слабость. Я знаю. Я бы заказал ей всё свежее, только боюсь открыть чертову дверь. Сбежит.

Разогреваю выпечку в микроволновке, ставлю всё на стойку, отделяющую кухню от гостиной. Сажусь, пью свой кофе.

Лизы долго нет. Очень долго. Понятно, что она специально там сидит, чтобы не видеть меня, но мою панику это не отменяет.

Встаю. Подхожу к двери. Стучу. Тишина. Стучу еще раз, громче. Снова нет ответа.

— Выходи. Я все равно никуда не денусь.

Не отзывается.

— Если ты сейчас не выйдешь, я выломаю дверь! — нервно заявляю ей.

— Только попробуй! — огрызается по ту сторону двери.

Усмехаюсь, выдыхаю. Ладно, с ней все в порядке.

Возвращаюсь за стойку, допиваю остывший кофе. Глаз цепляется за кожаный ежедневник на комоде в зоне гостиной. Что-то девчачье со стразами и в стиле Лизы, с рисунком черепа. Да, малышка у меня соткана из противоречий.

Встаю, подхожу к комоду, провожу пальцами по ежедневнику. Открываю. А это не ежедневник, просто белые листы. Рисунки, каракули, словно расписывали ручку. Несколько фраз на английском, какие-то цитаты. Листаю дальше… Замираю. Там мое имя.

«Вадим, Вадим, Вадим, Вадим, ненавижу, ненавижу…» и так далее о том, как ненавидит. Ручка вдавливала бумагу так, что оставила дырочки. Но самое главное в конце.

«Люблю».

Закрываю глаза. Внутри разливается горячая эйфория.

— Какого хрена ты трогаешь мои личные вещи! — подлетает ко мне Лиза, вырывая ежедневник.

— Я тоже люблю тебя, малыш, — выдыхаю.

— А-а-а-а! — кричит она. — Ненавижу тебя, гада! — швыряет дневник в стену и кидается ко мне. Дает мне хлёсткую пощёчину, ещё и ещё. Мои щеки горят. У девочки истерика, слезы брызжут из глаз. Ловлю ее ладонь, которая снова замахивается, дергаю на себя, вжимая в тело.

Девочка сопротивляется, пытаясь вырваться, не отпускаю, иду с ней вперед, вжимая ее в стену.

Все в моменте, в порыве, на эмоциях и адреналине. Сжимаю ее запястья, которые пытаются меня оттолкнуть, поднимаю вверх, вдавливая в стену. Впиваюсь в ее дрожащие губы. Целую. Точнее, пытаюсь целовать.

— Нет! — кусает меня за губу. Больно прикусывает, в кровь. Сама замирает, пугаясь, распахивая глаза. Усмехаюсь, слизывая кровь, и снова впиваюсь в ее приоткрытый рот.

Целоваться теперь больно. Реально больно. Поцелуй с привкусом крови. Но сладко. Сладко, оттого что она отвечает. Да, не ласково, не с любовью. С ненавистью. Пусть так. Это подогревает и отключает голову напрочь.

Опускаю ее руки, не отрываясь от губ, дергаю чертову пижаму, отрывая пуговицы, обнажаю. Ее ногти царапают мою шею, а зубки мстительно еще раз прикусывают раненую губу.

Шиплю, сжимая ее грудь. Тело горит от возбуждения. Мы, как два оголенных провода, искрим от прикосновений.

Не контролирую себя. Меня несёт.

Ее руки цепляются за мою водолазку, пытаясь снять. Отстраняюсь на секунды, сам раздеваюсь, попутно съедая глазами ее голую грудь. Отшвыриваю водолазку, снова вжимаюсь в девочку. Зарываюсь в ее волосы, оттягивая голову, заглядываю в пьяные, горящие глаза.

— Я пиздец как скучал, малыш, — хриплю, впиваясь в ее нежную шею, целую, жадно всасывая кожу, чувствуя, как ее ногти царапают мою грудь. И это отрывает башку еще больше.

Переключаюсь на грудь, покусывая соски, одновременно сдергивая с Лизы штанишки вместе с трусиками. Ныряю рукой между ножек, где так горячо и мокро. Девочка сжимает ноги, пытаясь закрыться.

— Прекрати!

Хватаю ее за талию и разворачиваю к стене лицом, на секунды прижимаюсь грудью к ее спине, вжимая. Дергаю пижаму, целуя плечи.

— Всё по-настоящему, малыш, — хриплю ей на ухо. — Никакой игры с тобой никогда не было.

Отстраняюсь.

— Руки на стену! — рычу, когда девочка хочет повернуться.

Слушается, тоже уже не контролируя себя. Дышит глубоко, подрагивая. Обхватываю бедра, оттягивая попку к себе.

— Ножки шире.

Снова слушается.

Накрываю ладонью уже мокрое лоно, скольжу пальцами внутрь и под ее всхлип вхожу глубже.

И теперь мне хочется покричать: «А-а-а-а». Ловлю короткое замыкание от того, какая она тугая, горячая, влажная.

Вынимаю пальцы, только задеваю клитор, а Лиза уже вздрагивает и мычит, заглушая стон.

— Прости, малыш. Сейчас будет все быстро и грубо. Тормози меня, если что. Я не могу словить адекват, — хриплю ей. Быстро расстёгиваю ширинку, спускаю брюки, вынимаю налитый пульсирующий член, вжимаюсь головкой в ее горячие складки.

Обхватываю Лизу под грудью и прижимаю к себе, одновременно вколачиваясь в девочку одним мощным толчком.

Ловлю губами ее вскрик, целую, глотая ее вопли и начиная двигаться. Сначала медленно. Скольжу губами по ее шее, плечам. В ней горячо и чертовски тесно. Наслаждаюсь ее стонами, ускоряя темп, входя глубже, растягивая ее тугую плоть. Возможно, ей даже больно. Девочка всё-таки. Но Лизе всегда нравилось, когда больно. Она у меня немного мазохистка. Другой рукой накрываю ее лобок, сжимаю, скольжу пальцами по клитору, нажимаю, массирую, не прекращая трахать.

И всё, девочку накрывает сладкими судорогами. Мышцы влагалища вибрируют, стискивая мой член. И теперь больно мне. С рычанием впиваюсь в ее шею зубами, резко выхожу и заливаю спермой ее попку.

Снова вжимаю девочку в стену.

Замираем, тяжело дыша.

— Ты варвар! — нервно усмехается она.

Усмехается — уже хорошо.

Отстраняюсь, подхватываю ее на руки, отношу в зону спальни и кидаю на кровать под визг девочки. Падаю на кровать рядом с ней.

Лиза пытается отодвинуться.

— Куда собралась? — подтягиваю ее к себе, укладываю на грудь. Ложится, не сопротивляется. Вот так хорошо. Идеально.

Лежим молча несколько минут. Я глажу ее плечи, веду кончиками пальцев по позвоночнику и вдыхаю запах ее волос. Конечно, нам еще есть что сказать, и битва еще не закончена. Но сейчас хочется помолчать. Ловлю умиротворение и долгожданное спокойствие.

— Скажи, что любишь, — тяну ее на себя, оттягивая за волосы, вынуждая смотреть в глаза. Мне становится жизненно необходимо это услышать ее голосом.

— Нет, — снова язвительно ухмыляется.

— Скажи! — рычу ей в губы.

— Я тебя еще не простила, — фыркает, садится на меня верхом, взмахивая копной волос. Прогибается, как умеет только она. Красивая язва.

— Тогда повторим, — шлепаю по попе, тяну руку к ее груди, за что получаю шлепок по ладони, убираю руки, сжимая ее бедра. — Что, сексом делу не поможешь?

— Нет, — закусывает губы, рассматривая меня. Хитрая лиса, ведет ногтями по моей груди, по местам своих отметин. Вот теперь узнаю свою плохую девочку.

— И что мне нужно сделать?

— Поезжайте, Вадим Сергеевич, к моему папеньке и просите у него моей руки.

— Жёстко, — ухмыляюсь.

— А пока папенька не одобрит наш брак, вы в немилости, — смеется.

— Окей, летим ближайшим рейсом.

— Э, нет, сам лети. Я вообще-то на учёбе.

— Нет. Или ты летишь со мной, или я остаюсь здесь. Охранять такую красоту. А то тут соседи ходят, которых «люблю не могу», — припоминаю ей, понижая тон.

— Аха, — выдыхает. — Я серьёзно. Без одобрения моего отца ничего не получится, — прекращает улыбаться. Хочет с меня слезть, но я не позволяю. Дергаю на себя, вынуждая упасть на грудь. Обхватываю ее скулы.

— Будет тебе одобрение отца. Скажи, что любишь?

— Ненавижу, — шипит мне в губы.

— Так тоже пойдёт, — прикусываю ее губу и снова впиваюсь, целуя и испытывая сладкую боль.