Глава 15

Сава ушел до того, как я проснулась. И я была ему за это благодарна. С каждым разом расставаться становилось всё сложнее. А эта ночь, проведенная с ним, последняя перед тем, как меня объявят невестой князя Разумовского.

Мы не прощались. И ни о чем не договаривались. Все уже сказано, все обдумано. Осталось дождаться развязки.

Когда я думала о Саве, на душе становилось тепло и уютно. Он — мой якорь, моя тихая гавань. Не смысл моего существования, глупо растворяться в одном человеке, но мой свет. Сава совершенно зря переживает, что не всегда может подставить плечо. Он — мой щит, даже когда его нет рядом.

Я хотела бы стать для него таким же якорем, светом, щитом. Может, у меня еще будет шанс?

Сава не оставил записки. Только букет ромашек. Судя по внешнему виду, не купленных, а то ли сорванных с чьей-то клумбы, то ли собранных на поляне в лесу.

Я поставила цветы в воду и любовалась ими, пока пила утренний кофе.

На согласование уйдет два дня. Один уже прошел? Даже если так, чем мне заняться сегодня?

Ответ подсказала Карамелька. Она доела булочки, что вчера принес для нее Сава, и изобразила умирающую кошечку. Так она обычно просила сладкого. И я снова отправилась в магазин, но теперь — в продуктовый.

Если проведу сутки наедине с Карамелькой, то сойду с ума от собственных мыслей. Надо отвлечься. Готовка — прекрасное решение!

Для Карамельки испеку торт. Давно не баловала химеру чем-то вкусным собственного приготовления. А для ребят — пироги и печенье с секретным ингредиентом, ведьмовским словом. Ведьмы же не только порчу насылать могут, но и удачу приманивать. Не для себя, для других.

— Я, по-твоему, похож на доставщика? — осведомился Александр Иванович, когда я попросила его отправить выпечку в Кисловодск.

— Нет, — честно ответила я. — Но мне надо было убедиться, что вы не будете возражать, если я оплачу доставку…

— Буду, — перебили меня живо. — Готовь короб, Машенька. И учти, я проверю, не забралась ли ты внутрь.

Чувство юмора на месте, значит, все не так плохо, как кажется.

Вечер мы с Карамелькой провели у Александра Ивановича, там же и переночевали. Утром я вернулась к себе, и буквально через час по мою душу явился князь Разумовский.

— Лично сопровождать будете, Сергей Львович? — засомневалась я. — Может, мне лучше с баронессой?

— Она уже во дворце, — ответил он. — Тебя дожидается.

— Кстати, хотела спросить. Многие ли во дворце знают, что Алевтина Генриховна — ваша бабушка?

Разумовский закашлялся.

— Никто.

— Не может такого быть, — возразила я. — И ваш отец…

— Не знает.

— Как⁈

— Алевтина Генриховна не сказала тебе, что во дворце мама изменила имя?

— Имя, но не фамилию, — возразила я.

— И фамилию тоже. Дочь барона Кукушкина не прошла отбор. Но у барона была сестра. Она вышла замуж за князя Разумовского. По просьбе бабушки они представили Еву, как свою дальнюю родственницу, сироту. И вот князю отказать не смогли.

Так вот почему он взял себе это имя! В память о матери.

— Да, но потом… У его величества досье… И на вас тоже. Разве там нет…

— Яра! Вы так и не распечатали пленку? — Разумовский смотрел на меня, едва сдерживая улыбку. — Не смотри на меня так. Я знаю, что Бестужев фотографировал мое досье.

— Пленку засветили, — нехотя призналась я.

— Неучи, — фыркнул он. — Нет, его величество не интересовался семьей Ники. Поверил, что она сирота.

— Но Алевтина Генриховна искала дочь, — вспомнила я.

— Не во дворце.

— Почему мне об этом не сказали? — не унималась я. — Вы должны были предупредить.

— Зачем? — вполне искренне удивился Разумовский. — Если никто не знает, то никто и не спросит. А сама ты не из болтливых. Хотя… — Он оживился. — Я соврал. Во дворце сейчас Головин, и он знает о результате вашей экспертизы. Я не ошибаюсь? Он тоже не будет трепаться. А между собой можете обсудить, я не против. Так ты готова или нет? Долго мне ждать?

Мы стояли у дверей, я не успела пригласить Разумовского в гостиную.

— Пять минут, — спохватилась я. — Только Карамельку к Ване отправлю, плиту проверю, электричество выключу. Может, чаю или кофе?

— А это мысль, — неожиданно оживился Разумовский. — Ты никогда не угощала меня кофе.

— Угощала, — напомнила я. — Когда вы были Леней.

— Это не то, — отмахнулся он. — Как хозяйка дома, и не Леню, а меня лично. Где можно помыт руки? Да, и химеру никуда не отправляй. С собой возьми.

— Так можно? — удивилась я.

— Нужно, — заверил Разумовский.

Он не захотел ждать в гостиной, уселся на кухне, у окна. Я поставила на стол вазочку с печеньем. Думала, что успею доесть, пока жду вызова, поэтому и оставила себе немного. Оно с удачей, но ведь и Разумовскому она нужна.

— Мм, вкусно, — похвалил он. — Где покупала?

— Сама пекла.

— Да ладно! Ты и это умеешь?

— Не переигрывайте, Сергей Львович, — попросила я. — Будто вы не знаете о дуэли с княжной Эристави. Что-то должно было навести вас на мысль, что я умею готовить.

Разумовский рассмеялся.

Я достала мельницу, насыпала туда кофейные зерна. Поставила на плиту маленький чайник с длинным узким носиком.

— Пуровер? — с интересом спросил Разумовский. — Неожиданно.

— Предпочитаете в джезве? — уточнила я. — Могу…

— Нет, пуровер. Продолжай.

По кухне поплыл аромат молотых зерен. Кофейник, воронка, фильтр. Вода закипела, и я промыла фильтр. Потом засыпала в воронку кофе, залила водой.

— У меня есть еще один вопрос, — сказала я, пока напиток по капле стекал в кофейник. — Вы говорили Вениамину о своих подозрениях?

— О каких именно? — уточнил Разумовский.

Я обернулась через плечо, выразительно на него посмотрела и полезла в шкаф за кофейными чашками.

— Ах, об этих, — проявил он чудеса догадливости. — Тебя интересует, знал ли Головин, кто ты, когда вы гуляли по Петербургу? Или на допросе…

Я хлопнула дверцей шкафа, сделав вид, что случайно ее упустила. Зря затеяла этот разговор.

— У Головина спроси, — посоветовал Разумовский. — У вас же нет секретов друг от друга.

— Он соврет, — ответила я. — Сергей Львович, я спрашивала о ваших подозрениях, а не о нелепых выводах.

— Да понял я, понял, — хмыкнул он. — А то шепнул бы госкомиссии на экзамене, что работу под прикрытием ты сдала на «отлично».

— Вы надеетесь поймать меня на этом? — Я сделала вид, что неприятно удивлена.

— Нет, конечно. — Он довольно улыбнулся. — Просто мне нравится тебя дразнить.

Я поставила перед Разумовским чашку, кофейник, сахарницу и сливки.

— Приятного аппетита, Сергей Львович.

Он отпил кофе, проигнорировав сахар и сливки, посмаковал напиток.

— Недурно, недурно. Я ему не говорил. О подозрениях. Догадался он или нет, понятия не имею. Уверена, что тебе нужно об этом знать?

Я лишь вздохнула.

Во дворце меня поселили в той же комнате, что и Яну. И та же горничная принялась разбирать мои вещи. Обошлось без проверки у князя Разумовского. Боярышню Морозову во дворце знали… с хорошей стороны. Сам император награду вручал. И подозревать курсанта академии госбезопасности не в чем. Меня еще при поступлении наизнанку вывернули.

Алевтина Генриховна познакомила меня с Мариной Алексеевной и Татьяной Леопольдовной в неофициальной обстановке. Меня пригласили на чашечку чая. Карамелька заняла законное место на моем плече и получила свою долю внимания и комплементов. Благодаря ей мне удалось очаровать обеих дам.

— Алевтина Генриховна, почему же вы сразу не порекомендовали Яру на место фрейлины? — Марина Алексеевна разливалась соловьем. — Сразу видны и воспитание, и образование…

— Яра сдавала экзамен в школе ведьм, — ответила баронесса. — И потом, она же не просто ведьма. Она эспер. Я не была уверена, что она согласится.

— И правда, — засмеялась Татьяна Леопольдовна. — Быть фрейлиной ее величества почетно для барышни. А тут и эспер, и ведьма… и десятый уровень… Яра, почему ты согласилась?

— Это временная должность. Мне сказали, что я нужна во дворце для того, чтобы обеспечивать безопасность ее величества. Это мой долг.

— Верно, верно, — закивали обе дамы. — Нужна, нужна.

— А еще… — Я понизила голос до шепота. — Мне ужасно надоело вести себя, как мужчина. В академии платье не наденешь, прическу не сделаешь. А я все же девочка.

Дамы понятливо засмеялись. Баронесса смерила меня любопытным взглядом.

К Яне не относились плохо, и все же разница между ней и мной была ощутима. Пожалуй, я впервые осознала, что моя сила значительно повышает мой статус в глазах окружающих.

— Оставляю девочку на ваше попечение, дамы, — сказала баронесса. — Увидимся в Кисловодске.

Карамелька лениво зевнула, демонстрируя острые клыки. Словно хотела сказать, что позаботится о «девочке» лучше, чем кто-либо.