Глава 18

Лязгнул засов. Тяжелая дверь распахнулась.

— Курсант Головин, на выход!

Ожидаемо. И все еще напряженно. Сегодня заканчивается срок пребывания на гауптвахте, но дни и накинуть могут. Ни письменных, ни устных извинений никто так и не дождался.

В комнате начальника гауптвахты — князь Разумовский. И больше никого.

— Осознал? — коротко поинтересовался он.

— Никак нет, ваше сиятельство.

— Отлично, — вздохнул он. — Я в тебе не сомневался. Садись, пиши.

На столе чистый лист бумаги, ручка.

— Что?

— Извинения.

— Нет.

— Вениамин, ты понимаешь, что своим поведением ты ее подставляешь? — устало спросил князь. — Нет ни единого доказательства…

— Плевать. Они избивали девушку. Этого достаточно.

— По моему приказу, — напомнил князь.

— Неправда. Это был приказ императора.

— По-твоему, они могут не подчиниться приказу императора? Это обычная процедура дознания для любого, кто подозревается в шпионаже. Мы оба знаем, кого ты видел на месте Яны. Нужно, чтобы об этом узнали все?

На это ответить нечего. Но приносить извинения…

— Она во дворце.

— Яна?

— Яра. И вчера… нет, сегодня ночью ее чуть не убили.

— Что? Как⁈

— Ты нужен мне там, а не в камере. Ты нужен ей. Кому еще я могу поручить ее охрану?

— Она — не беспомощная барышня.

— Верно. Но у тебя есть опыт дворцовой жизни. Ты заметишь опасность там, где она не заподозрит подвоха.

— Зачем вы притащили ее во дворец, если тут так опасно?

— Вне дворца еще хуже. Здесь я хотя бы могу быстро помочь.

Непривычно видеть князя таким. Усталый, выдохшийся. Спускающий грубость и дерзость.

— Что произошло с Ярой? Она здорова? В безопасности?

— Цела и невредима. Покушались не на нее, а на ее химеру. Надеюсь, тебе не надо объяснять, что смерть Карамельки надолго вывела бы Яру из игры. Чем сильнее эспер, тем сильнее связь. Возможно, Яра и не оправилась бы.

— Как это произошло?

— Спроси у нее.

— Так ведь соврет…

— Порой вы удивительно похожи.

— Мне нужно знать, если вы доверяете мне ее охрану.

— Изволь. Государыня пригласила новенькую фрейлину на ужин. Химеру угостили сладостями. Дежурная ведьма не проверяла их, так как государыня на диете. Ночью химере стало плохо. Яра успела разбудить меня, химеру спасли. В сладостях обнаружили яд.

— Кто…

— Кто добавил яд? Исполнителя нашли. Выяснить, кто приказал, не представляется возможным.

Бумага есть, ручка тоже.

— Что писать? Никогда не сочинял письменных извинений. Продиктуете?

— Наглец.

На гауптвахту возвращаться не пришлось.

— Приведи себя в порядок и разбуди Яру. Они с химерой в моей спальне. Тебя пропустят, я распоряжусь. Пообедаете там же, в моих покоях. Через час сопроводишь к покоям императора, он хочет с ней побеседовать. Химеру она не оставит. Ничего страшного, пусть берет с собой.

— Слушаюсь, ваше сиятельство.

Спящая… она еще красивее. Спящая, она ничья. Можно смотреть на нее, не скрывая чувств, не опасаясь насмешки, не нарушая приличий. Химера потянулась и подняла голову. Узнала. Свернулась клубком. А она спит. И так не хочется будить, но надо.

— Яра…

Так, стоп! Меня позвали?

— Яра…

Открывать глаза не хотелось, но ведь зовут. Значит, пора вставать. Кто-то знакомый. Не князь, а…

— Привет, — произнесла я сиплым после сна голосом.

И улыбнулась.

— Яра, ты меня пугаешь. — Венечка дернул плечом. — Кажется, ты впервые улыбаешься при виде меня. Брр!

— Ты мне снился, — сообщила я, будто в оправдание.

Уточнять, что во сне я была им, не стала. Как-то это странно.

— О, все еще хуже! — Он театрально закатил глаза. — Вставай. Князь велел сопроводить тебя к императору. Твою одежду принесли. Где ванная комната, ты, пожалуй, знаешь. Я выйду, собирайся.

Я слушала его вполуха, ощупывая Карамельку. Она щурилась и ластилась к рукам. И выглядела вполне здоровой. Врач сказал, что лечение проведено в полном объеме, лекарства не нужны, диету соблюдать нет смысла. Мол, отоспится, и все будет, как прежде. Кажется, так оно и есть.

— Ты поторопись, — добавил Венечка. — Тебя велено накормить перед допросом. Времени осталось… — Он взглянул на часы. — Сорок минут.

Торопиться, когда у нас полно времени? Да он пошутил.

Я вышла к нему через десять минут, одетая и причесанная, с Карамелькой на руках. Есть хотелось обеим.

В гостиной князя Разумовского уже накрыли стол, на две персоны. Тоби нигде не было видно, но еду принесли и для Карамельки. От сладостей она отвернулась. После такого отравления на ее месте я бы тоже не захотела есть пирожные. Зато она с удовольствием набросилась на фрукты и ягоды.

Венечка отодвинул для меня стул, после сел за стол сам.

— Рассказывай, — потребовала я. — Сто лет тебя не видела.

Он поморщился. Заглянул в супницу.

— Я за тобой поухаживаю, — сказал он. — Куриный, с лапшой. Будешь?

— Буду. — Я протянула ему тарелку. — Вень, ты за что на гауптвахте сидел?

Главное, задать вопрос правильно. Спросишь, сидел ли, ответит, что нет. А я решила проверить, насколько реален мой сон.

Рука с половником не дрогнула. Венечка наполнил мою тарелку, потом свою, закрыл супницу.

— Тот, кто про гауптвахту наябедничал, не сообщил, за что?

А вот мне выдержки не хватило. Ложку супа я до рта не донесла.

— Правда, что ли? Сидел? За что?

Если мой сон — не сон, ответ я знаю. Но как в такое поверить?

Венечка уставился на меня с интересом.

— Ты наугад спросила?

— Ну… да. Тебя не было видно, князь отмалчивался.

— А я попался, — усмехнулся он.

— Это секрет, что ли?

— Не секрет. Не хотел обсуждать это с тобой.

Это прозвучало обидно. Только я считаю его другом? Наверное, зря, если все повторяется.

— Ладно. Как хочешь, — произнесла я, стараясь казаться равнодушной. — Давай есть, пока не остыло.

— Я оскорбил старших по званию.

И опять совпало!

— Зачем?

— За дело.

— Вень, мне любопытно. На тебя это не очень похоже.

— Тут до тебя фрейлина была. — Его взгляд стал цепким. — Заподозрили, что она не та, за кого себя выдавала. Так, кстати, и вышло. На допросе ее били. Ты знаешь мое отношение к тем, кто бьет женщин.

Меня мороз продрал по коже, так это было сказано. Можно больше ни о чем не спрашивать, Венечка знал, что Яна — это я. Вспомнились слова Разумовского.

«Уверена, что тебе нужно об этом знать?»

Стало стыдно. И зачем я мучаю парня? Еще и этот сон… Причуды подсознания? Новые способности?

Мы молча доели суп. Прикончили мясо в горшочках. Я проверяла все, что отправляла в рот. И еду Карамельки — тоже. Стоило обжечься один раз…

— Князь велел передать, что ты — одна из подозреваемых в покушении на государыню. Но это в теории. Кто знает о связи эспера с химерой, никогда в эту чушь не поверит. Отрабатывают протокол, поэтому будет официальный допрос. Перед ним — беседа с государем, в присутствии князя. В общем, бояться тебе нечего.

— А тебе? — спросила я.

— То есть? — нахмурился Венечка.

— Надеюсь, ты не в числе подозреваемых?

— Мне повезло, я на губе неделю провел.

— Ты не исполнитель, но отдать приказ мог и раньше.

— Не пойму… — Он слегка побледнел. — Ты меня в чем обвинить пытаешься?

— Не пытаюсь. Я знаю, что это не ты. Но ведь так могут подумать. У тебя есть мотив. Черт, Веня! Переживаю я за тебя. Это же… серпентарий!

— А я предупреждал, — хмыкнул он, расслабляясь. — Не переживай, тут и без меня кандидатов хватает. Пока мы нужны князю, он будет нас прикрывать.

— Тебя назначили моим напарником?

— В точку.

— Хорошая новость. — Я почесала за ухом Карамельку, перебравшуюся ко мне на колени. — Ну что, напарник, пора?

Венечка, наконец, улыбнулся. А я поймала себя на том, что меня устраивает это назначение. Лучше, когда рядом тот, кого знаешь.