Глава 26

Я предпочла бы не встречаться ни с кем из друзей, но мне требовалась помощь. Разумовский однозначно дал понять, что с территории императорской дачи меня не выпустят, и все мои звонки под контролем. А Карамельку с запиской могли перехватить. То есть, отправить ее к Александру Ивановичу — не проблема, но его ответ мог попасть в чужие руки. Карамелька возвращалась ко мне, а я теперь редко бывала одна.

Первым мне на глаза попался Венечка. Полагаю, он меня искал, причем со вчерашнего дня. Потому что столкнулись мы с ним рядом с покоями Разумовского, и Веня не скрывал радости и облегчения. Правда, это не помешало ему тут же на меня наброситься.

— Морозова, совесть есть⁈ — воскликнул он. — Хоть бы предупредила!

— Кто б меня саму предупредил, — фыркнула я.

— Ты уже не Морозова? — нахмурился он.

Венечка, как обычно, не в бровь, а в глаз. Вот почему я не хотела ни с кем встречаться! Врать друзьям стыдно, а говорить правду нельзя. Разве что… очень дозировано.

— Морозова, — ответила я. — Но ты угадал.

Венечка побледнел.

— Так слухи не врут? Князь женится? Женился… Тьфу! Я запутался. Скажи толком!

— Толком не могу. — Я взяла его под руку. — Отведи куда-нибудь. Поговорить надо. Знаешь, где Матвей?

— В карауле.

— Мишка?

— У него дежурство.

— Глафира?

— А я не подойду? — рассердился Венечка. — У ее величества твоя Глафира.

— Чего ты злишься? — удивилась я. — Мне вы все нужны. Есть вопрос и просьба. Придется тебе отдуваться одному.

— Я не злюсь. Я нервничаю. Яра, куда ты еще вляпалась? Был же приказ. Ты же сама меня отговаривала!

Разговаривали мы на ходу. Я еще плохо ориентировалась и в помещении, и на территории, поэтому не понимала, куда Венечка меня ведет. Мы быстро свернули на боковую лестницу, спустились, миновали узкий коридор и очутились в гараже. Венечка кивнул механику, видимо, знакомому, и вывел меня наружу через малоприметную дверь.

— Здесь нас не услышат, — сказал Венечка. — Прогуляемся?

— Но при необходимости быстро найдут, — вздохнула я. — Достаточно Тоби по следу пустить.

— Ревнивый муж? — съехидничал он.

— Во-первых, я тебе ничего не говорила.

— Само собой. А что, это секрет?

— Это просьба. Пусть все идет своим чередом.

— Ну да, ну да… — скептически произнес Венечка. — А, во-вторых?

— Есть ли какое-нибудь средство… заклинание или амулет… что угодно, отпугивающее живчиков? Даже не отпугивающее, а как бы… Они тебя не видят и не чуют, вот. Скорее всего, что-то из запрещенного колдовства.

— Где ты такое слышала? — удивился он.

— Видела, — сказала я.

— Быть не может…

— Значит, не знаешь, — заключила я. — Спросишь у наших? Очень надо.

— Это, я так понимаю, вопрос. А просьба?

— Просьбу надо передать Тимофею Ивановичу. Лучше через Мишку. Старших не тревожь. Если Тимофей Иванович сочтет нужным, сам им скажет. Мне нужен артефакт, срочно. Вень, только без комментариев, договорились? Это серьезно.

— Постараюсь, — пообещал он.

— Мне нужен слепок ауры эмбриона.

— Чего⁈ — Он остановился и развернулся ко мне.

— Ты слышал. Максимально незаметный артефакт, что можно спрятать от посторонних глаз. И еще. Это важно! Он должен иметь функцию включения. То есть, я сама должна выбрать момент условного зачатия.

Венечка смотрел на меня вытаращенными глазами. В другое время я порадовалась бы, что мне удалось пробить его щиты вечной невозмутимости и холодной отстраненности.

— Передай дословно, Тимофей Иванович поймет.

— Он, может, и поймет, — заговорил Венечка. — Но и мне… хотелось бы. Что это означает?

— А это еще одна просьба. Передайте Александру Ивановичу, что все начнется в первую брачную ночь. Или сразу после нее. В любой момент. И ты обещал…

— К черту обещания! — возмутился Венечка. — Нельзя же играть втемную, Яра! Ты же сама учила… просила… Доверие — пустой звук⁈

— Доверие может убить, — тихо произнесла я.

— Я имею право знать.

— Да, имеешь, — согласилась я. — Это предположение, в котором я уверена на девяносто девять процентов. Ладно, давай защиту. И механику оглуши, на всякий.

Не удивлюсь, если служба безопасности и на соснах «жучки» развесила. Лучше, как говорится, перебдеть.

— Личу нужна душа нашего с князем ребенка, — сказала я, когда Веня завершил все необходимые манипуляции. — Он будет ждать зачатия, нет никакой другой жертвы. Наш брак фиктивный. Полагаю, князь будет тянуть время, и жертву в итоге могут найти. Я хочу ускорить события.

К счастью, соображал Венечка быстро.

— На чьей стороне князь? — спросил он.

— На своей, — честно ответила я. — Но и на нашей тоже. Он же — наш основной противник.

— Это понятно, — согласился он. — И битва, скорее всего, будет в Исподе. Так… Что ты там о живчиках говорила?

— Узнайте все, что сможете. Александру Ивановичу и это передай. И вот еще… о приоритетах… В клятве эспера только один приоритет, что нельзя обойти?

— Да, первый произнесенный, — подтвердил Венечка. — Государственные интересы. Защита императора на втором месте, и это не абсолютный приоритет.

— А если поменять слова местами…

— Полагаю, ты права, так и было.

— Ага… Хорошо, спасибо.

Если государственный интерес у эспера Разумовского на втором месте, то понятно, как он сотрудничал с иностранной разведкой. Да за одно это его казнят! И тут никакие оправдания не помогут.

Эх, взглянуть бы на фото его дочери! Пригодилось бы…

Веня прав, битва будет в Исподе. Именно туда Разумовский рванет, прихватив с собой объект охраны. Так он отсечет гвардию, против него будут сражаться только эсперы. Минус огнестрельное оружие. Плюс полчища живчиков.

Биться князь будет до последнего, но его нельзя убивать. Потому что он, наверняка, знает, где филактерия. Лич об этом не скажет.

— Это все просьбы? — поинтересовался Венечка. — Тоби уже тут. С Карамелькой.

Задумавшись, я не заметила химер. Они крутились под ногами, подталкивали меня в обратном направлении.

— Пожалуй, еще одна, — решилась я. — Самая сложная. Потому что никто не должен догадаться об интересе. Я не уверена, возможно ли это. Мне нужна фотография девушки по имени Мин На. Это школьная подруга… Лени.

— Речь о Сеуле? — уточнил Венечка.

— Она приезжала в империю. Веня, Алекандру Ивановичу ни слова! Я сама потом ему расскажу. И вообще… никому. Если это сложно, лучше не надо. Я потом все объясню, когда все закончится, хорошо?

— Как скажешь, — коротко ответил он.

Химеры привели меня на примерку платья. Шелка, кружева… Скука.

Меня готовили к свадьбе с Разумовским, а я думала о другом мужчине, о Саве. Сможет ли он принять все, что сейчас происходит? Не простить, нет. Мне не за что просить прощения. Но Сава далеко, а рядом со мной Головин. Его я прошу о помощи, ему доверяю секреты. А еще всех убедят в том, что между мной и князем Разумовским есть связь. Сава сможет принять обидные сплетни? Скорее всего. А тот факт, что его не было рядом, что он не мог помочь и поддержать? Вряд ли…

Я ведь хорошо знаю Саву. Внешне он будет спокоен и невозмутим. Но останется осадок. И никто из нас в этом не виноват.

А чужой ребенок? Не просто чужой, а ребенок изменника. Дочь врага Российской империи, совсем как я когда-то. Захочет ли Сава становиться ее отчимом?

И не зря ли я мучаюсь этими вопросами? Ведь ничего еще не решено. Я могу погибнуть в схватке. Мне бы о тактике и стратегии думать. О вариантах развития событий. О том, кто лич, а кто живчик. И о том, удастся ли мне предъявить доказательства невиновности отца. Ведь с этого все и началось.

Скорее всего, отца убили из-за того, что он узнал тайну лича. Или настойчиво добивался справедливости в расследовании гибели сестренки Вени. Все остальное — удачное совпадение. Или прекрасный повод замести следы.

Поговорить бы с Марой! Так ведь не явится, даже если попрошу.

Ответ на один из вопросов я получила уже вечером. Вене удалось поймать меня перед ужином.

— Насчет живчиков, — быстро сказал он, наклоняясь к уху. — Они не трогают перерожденных. Или тех, с кем перерожденный соединен.

— Это точно? — выдохнула я.

— Мишка так сказал.

— Спасибо. А артефакт…

— Передали, жди.

Времени осталось мало, можно и подождать.