Глава 29

Хорошо, что Матвей среди гвардейцев. И плохо, что нет Венечки. Он помог бы мне справиться с Эйсом. Амалия Брониславовна, похоже, не боец. Или она искусно притворяется слабой и больной? Черт, мне не помешала бы подсказка!

Я избегала активных действий, хотя беспомощной себя не ощущала. Торопиться некуда. Снять кольцо с пальца силой они не могут, иначе давно сделали бы это. Обман с эмбрионом еще не распознали. Но и после того, как Эйс поймет, что никакой души нет, я в безопасности. Ведь я им нужна. Вернее, не я, а ребенок, которого мы с Разумовским так и не зачали. Иначе вокруг меня не водили бы свадебные хороводы. Если и будут бить, то не до смерти.

Не нравилось то, что в подвал меня вели, не завязав глаза. То есть, отпускать не собирались. Интересно, Разумовского заставят взять меня силой?

Я вдруг поняла, что не осуждаю князя за то, что он пропал. Он не заманивал меня в ловушку, в этом нет никакого смысла. Скорее всего, его куда-то позвали, чтобы я осталась одна.

Забавно. Я была уверена, что сражаться придется с Разумовским. И как бы мне не пришлось его спасать. Хотя он им тоже нужен, сами же сказали.

Потайным коридором мы подошли к лестнице, спустились в подвал, и Эйс открыл проход в стене, подтверждая мою догадку. Он так и не избавился от невидимости, поэтому дверь появилась как бы сама собой.

Почему он прячется? Эйс — странное имя. Я его знаю? Или причина в ином?

Длинный коридор вел вглубь горы. Гвардейцы несли зажженные факелы, и огонь горел ярко, значит, коридор вентилировался. Матвей и еще один гвардеец вели под руки императрицу. Надеюсь, у Матвея есть маяк, по которому нас смогут найти. Дверь можно открыть направленным взрывом, если знать, где она.

А вот и жертвенный зал. Помещение без окон, освещенное факелами и свечами. Они везде — на стенах, на полках, на полу. Треск пламени, запах гари. Стены каменные, потолка не видно, а пол земляной. Посередине — каменный стол. Алтарь. Где-то я уже это видела. Ах, да… Человек, что держал в руках коробок Разумовского, определенно тут побывал.

— Эйс, мне нужно мое кольцо, — капризно произнесла Амалия Брониславовна.

— Оно никуда от нас не денется, куколка, — ответили ей. — Но, если настаиваешь… Эй, ты! Тот, что справа. Отруби ей кисть. Инструменты в ящике, выбери что-нибудь подходящее. Чего застыл? Иди!

Эйс обращался к Матвею. Тот невозмутимо отправился в указанном направлении. Не знаю, было ли то предвидение или я хорошо знала брата, но последующие события вдруг представились мне очень четко. Матвей выберет что-нибудь тяжелое, рубящее или режущее, и нападет на Эйса, одновременно уничтожая его невидимость. С некоторых пор я не забывала, что Матвей — сильный маг. Значит, в этот момент должна ударить и я, по разуму Эйса. Освобожденные гвардейцы помогут справиться с Амалией Брониславовной, если она захочет повоевать.

Чтобы представить это, хватило секунды. В следующую Матвей выхватил из ящика секиру. Я отшвырнула держащих меня гвардейцев. Простите, парни, иначе никак! И бросилась туда, где стоял Эйс. Одолеет его Матвей или нет, мне нужна кровь этого ведьмака. Одновременно я ударила его ментально.

— Держите их! — завизжала Амалия Брониславовна.

Мне не удалось сразу пробить защиту Эйса, но контроль над гвардейцами он потерял. Поэтому никто не спешил «держать» нас с Матвеем. Парни в недоумении трясли головами, осознавая, где находятся.

Секира увязла в воздушном щите. Я усилила ментальное давление, призывая силу ведьмы. В этот момент Матвей в клочья разнес невидимость Эйса.

Я помнила уроки Разумовского. В момент ментальной атаки самый простой способ сбить противника с толку — ошеломить его. Поэтому я была готова к тому, что увижу кого угодно — мать, Александра Ивановича, Саву. Эйс принял облик Бориса Васильевича Морозова, нашего с Матвеем дедушки.

Матвей опустил секиру. Узнал? Когда они успели встретиться? Впрочем, меня долго не было в Кисловодске.

Я почти взломала ментальный щит, когда Эйс просипел знакомым голосом:

— Убьешь деда, Мила?

— Ты — не он! — отрезала я.

— Проверь…

Это сделал за меня Матвей. Маг легко справится с чужой маской. Но дедушка остался дедушкой. Не маска. Не иллюзия. Возможно, двойник, как моя Яна. Чтобы проверить это, надо уволочь «деда» в Испод.

Я пробила бы блок, перешла бы на изнанку мира, все же я ведьма. Но тут Амалия Брониславовна издала такой звук, что бедные гвардейцы, едва очнувшиеся от подчинения, попадали на пол, зажимая уши ладонями.

Я не упала, но тоже вынужденно заткнула уши. Это и есть сила лича? Эйс воспользовался моментом и перехватил управление ситуацией. Я отвлеклась всего лишь на мгновение, а он уже сомкнул пальцы на моей шее, швырнув Матвея в стену.

— Убьешь внучку, дедушка? — прохрипела я, отчаянно сопротивляясь.

Любое ведовство билось о глухую стену защиты. Ментально я ушла в глухой блок, чтобы избежать подчинения.

Императрица орала на ультразвуке, что уже не воспринималось ухом, зато прекрасно ощущалось организмом, и никакие щиты от этого не спасали. Голова раскалывалась от боли, к горлу подступила тошнота. И это при том, что горло еще и сдавливали цепкие старческие пальцы.

Собравшись с силами, я полоснула кольцом по лицу Эйса. Он не ослабил хватку, но на его щеке осталась ссадина с капельками крови. Получилось⁈ Только что мне это дает, если меня сейчас задушат…

— Отпусти ее! — прорычали над ухом.

Разумовский буквально выдернул меня из рук Эйса.

— Мы так не договаривались! — рявкнул он.

Амалия Брониславовна чудесным образом заткнулась. Сразу стало легче дышать. Освободившись, я ринулась к Матвею. Он сидел на полу, держась за голову. Гвардейцы, наоборот, лежали в отключке. Я успела уловить ментальный удар Разумовского, это он отправил их в нокаут. Что ж, обморок милосерднее, чем смерть.

Убедившись, что с Матвеем все в порядке, я прислушалась к спору Разумовского и Эйса. Эйс кричал, что его достали вечные отговорки, и почему нельзя было трахнуть девку без затей. Разумовский рычал, что лучше знает, как защищать его величество. А ее величество настаивало, чтобы ей вернули кольцо.

— Как ты мог отдать его ей? Как⁈ — причитала Амалия Брониславовна.

Кажется, мои сведения о личах устарели. Разве им, кроме бессмертия, не полагается огромная магическая сила? А контроль над нежитью? Да Амалия Брониславовна должна была раздавить меня, едва щелкнув пальцами!

Кольцо — не филактерия? А она — не лич?

Сейчас узнаем.

— Матвей, прикрой, — шепнула я брату.

И попыталась снять защиту с кольца, спрятавшись за его спиной.

Кровь попала на бриллиант. Мне удалось почувствовать его силу. Все же филактерия. Только чья? Заключенную в нее душу нельзя опознать. Я только ощущала нечто живое. И очень несчастное. А рядом с ней — души невинных детей, ослабленные, плачущие. Для того, чтобы душа лича продолжала жить, нужна новая жертва. Новая душа. Но лич ее не получит.

Не знаю, так ли оно на самом деле. Я эмпатически ощущала именно это.

Медлить нельзя. Я сорвала с пальца кольцо, бросила на пол, ударила по нему огненной струей и накрыла куполом, чтобы не сгореть вместе с камнем.

— Нет! — грохнуло залпом из трех голосов. — Не смей!

Поздно. Если маг десятого уровня использует огонь, чтобы уничтожить алмаз, он его уничтожит. И плевать, кто тут лич.

— Что ты натворила⁈

Разумовский сгреб меня в охапку и рванул в Испод. Кричал не он, а Эйс.

— Тебе придется сразиться со мной, — сказал Разумовский.

— Здесь? — уточнила я.

Он не нападал. И, кажется, даже не собирался этого делать.

— Нет.

Он схватил меня за руку, выдернул из Испода и бросил к ногам императора.

— Она убила ее, ваше величество, — произнес Разумовский.