Глава 35

— Хорошо, Яра, можешь идти, — согласился Александр Иванович.

— Нет, я против, — возразил Сергей Львович.

— Это не вам решать, — сказал Разумовскому Тимофей Максимович.

— Отпустите ее, — произнес он зло. — И до завтра она будет перебирать в памяти все встречи и разговоры со своим женихом. И не только с ним. Вы не понимаете? Возможно. Но хотя бы прислушайтесь к тому, что она ощущает.

А мне казалось, что Разумовский уже ничем не сможет меня удивить. Наивная. Мысли мои он не читал. Просто понимал, что я чувствую. Хотя… Он же хорошо знал Эйса. И, наверняка, сам не раз задавался вопросом, кто перед ним, настоящий человек или его двойник.

— Весьма необычно слышать от мужа о женихе, — заметил Тимофей Максимович. — И кто он?

— Савелий Бестужев, — ответил Александр Иванович.

— А, тот самый…

— Яра, соберись, — приказал мне Разумовский. — Не откладывай. Закончи сейчас. Тебе выпадали по-настоящему тяжелые испытания, ты переносила их достойно.

— Яра, решай сама, — сказал Александр Иванович.

Наверное, Разумовский прав. А еще его самого тяготит мое присутствие. Он выполняет обещание, но я не оправдала его ожиданий. Если бы он погиб, неизвестно, какое объяснение придумали бы побоищу в Кисловодске. Может, Разумовский стал бы героем, эспером, погибшем на боевом посту. А теперь его дочь узнает неприятную правду. Рано или поздно непременно узнает.

— Хорошо, Сергей Львович, — произнесла я. — Давайте закончим. Вы можете ответить, кем еще притворялся Эйс, встречаясь со мной?

— Никем, — ответил Разумовский. — Только Борисом Морозовым и полковником Нестеровым.

— И я должна этому поверить?

— Я повторю ответ. Александр Иванович и Тимофей Максимович подтвердят, что я говорю правду.

— Вы так искусно врете… Даже я умею врать под ментальным контролем. У вас научилась.

— Саша… — обратился Разумовский к Александру Ивановичу.

Тот тяжело вздохнул.

— Яра, есть способ, — сказал он. — Глубокое погружение.

— И вы соврете, — возразила я. — С благими намерениями.

— Тогда слушай сама, — предложил Разумовский.

— Вам не составит труда меня обмануть.

— Хорошо, а мне ты поверишь? — вмешался Тимофей Максимович. — Или назови того, кому поверишь.

Я вела себя, мягко говоря, неприлично. Но меня заклинило, и сдаваться я не собиралась.

— Можно позвать Степана Егоровича Кузнецова? — спросила я у Александра Ивановича.

— Почему его? — поинтересовался Тимофей Максимович.

— Он единственное незаинтересованное лицо из знакомых эсперов, — ответила я.

Александр Иванович отдал распоряжение вызвать следователя Кузнецова.

— Пока ждем, позволь объяснить, отчего я уверен в том, что Эйс не притворялся ни Савелием, ни кем-то другим, — сказал Разумовский. — Ты помнишь, сколько сил отнимает это колдовство? Даже тебе ограничили время пребывания, верно?

Я согласно кивнула.

— Эйс мог превращаться в кого-то ненадолго. Поэтому ты так редко видела деда, — продолжил Разумовский. — Все силы Эйса уходили на поддержание сестры-лича. Это первая причина. Вторая — у него не было крови Бестужева. Аристократы даже анализы не сдадут неизвестно кому. Собственно, ты знаешь об этом правиле.

— Я забыла, — призналась я.

— Неудивительно, — сказал Александр Иванович.

— Третья причина. — Разумовский потер висок и поморщился.

— Больно? — спросил Тимофей Максимович. — Прощу прощения. Вы позволили глубокое погружение.

— Вы в своем праве, — ответил ему Разумовский. — Так вот, третья причина, Эйс рассказывал мне все, что касалось тебя. Не советовался, нет. Хвастался. Ставил в известность. Если бы ему удалось нацепить личину Савелия, Матвея, Михаила… любого из твоей компании… я узнал бы об этом.

— А Вениамин Головин?

— Его Эйс обходил по дуге, — усмехнулся Разумовский.

— Боялся? — удивилась я.

— Опасался. У Вени уровень силы высокий. Мог и почувствовать… убийцу сестры.

— Почему Эйс его не убил? Великий род? Расследование?

Разумовский молча кивнул.

В кабинет вошел Степан Егорович. Александр Иванович объяснил ему задачу. Тот кивнул. Разумовский повторил ответ на мой вопрос.

— Это правда, — сказал Степан Егорович.

Его отпустили, и я почувствовала облегчение. Хотя бы это не будет меня мучить.

— Спасибо, Сергей Львович, — поблагодарила я искренне. — Пожалуй, последний вопрос. Наследство Морозовых. Это придумал Эйс? Но тогда я не понимаю, как в банковской ячейке оказались чертежи отца.

— Наследство настоящее, — сказал Разумовский. — Это то, что не смогли отобрать у Морозовых по решению суда. Похоже, твой отец что-то предчувствовал. Или твой дед его предупредил. Другое дело, что некому было рассказать тебе о наследстве. Иван поручил это Павлу. Он до последнего считал его своим другом. Смею предположить, что чертежи ракеты Иван положил в ячейку в последний момент. И Эйс никогда не сообщил бы тебе о наследстве, если бы не чертежи.

В кабинете повисла тишина. Я узнала все, что хотела. Возможно, после возникнут новые вопросы, но задать их будет уже некому. Вряд ли меня пустят к Разумовскому просто так, поговорить. Или пустят? Все же официально я его жена.

И прощаться не хотелось. Вина Сергея Львовича в произошедшем есть, и немалая. Он нарушил закон эсперов, когда поклялся в верности отцу. Эсперы служат государству, интересам людей. Только это и позволяет нам не пересекать черту, за которой дар превращает эспера в чудовище.

Сергей Львович был уверен в собственной непогрешимости, но его использовали. И он очень долго тянул с признанием. Так что его накажут справедливо. Но… как же жаль…

Жаль, что сильный и умный мужчина завершит жизнь так рано. Его знания бесценны. А как бы пригодился империи такой правитель…

— Не совершай моих ошибок, Яра, — вдруг произнес Разумовский.

Я вздрогнула. Он не может читать мои мысли. Ведь блокаторы…

— А как же Тоби? — спросила я, вспомнив о химере. — Что будет с ним?

— Вернется в Испод, — ответил Разумовский. — Это точно… последний вопрос?

Я кивнула.

— Ты так и не спросила, почему я был жесток с тобой, — сказал он.

— В этом нет необходимости. Я поняла.

— Я хочу извиниться… за один эпизод. Когда я приказал избить тебя в подвале…

— Вы не могли поступить иначе, — перебила я его.

— Не мог, — согласился Разумовский. — Больше никогда не соглашайся работать под второй личиной. Это неоправданный риск. Тебе повезло, что Эйса не было во дворце. Помнишь, как тогда выглядела Амалия?

— Да.

Яну представили императрице, когда та вернулась из монастыря. Я помнила ее болезненный вид, отеки, нездоровую кожу.

— Это из-за того, что Эйса не было рядом. Его не было и на допросе, поэтому никто не заставил меня проверять Яну в Исподе. Но там были те, кто следил за мной.

— Не надо, я не держу зла, — сказала я.

— У Всеслава к тому времени развилась паранойя. Он требовал жестокого обращения с любым подозреваемым в шпионаже. Я не стал рисковать, — упрямо продолжил Разумовский. — Потом я сказал Эйсу, что специально выставил всех вон и увел подозреваемую в Испод. Проверил… и не нашел подтверждения. Яра, прошу прощения за ту неоправданную жестокость.

— Прощаю, — вздохнула я.

Именно этих слов он ждал. Что ж, мне несложно дать ему слабое утешение.

— Спасибо, Яра. Тебя ждет прекрасное будущее. Мы больше не увидимся. Не ищи встречи со мной. И помни об обещании.

— Что ты ему обещала? — нахмурился Александр Иванович.

— Расскажи ему, — разрешил Разумовский. — Уже можно.

Но я уклонилась от прямого ответа. Пообещала, что скажу позже, это не имеет отношения к делу. Хватит на сегодня сенсаций. Пусть главной останется та, где Разумовский — наследник престола.

— Яра, куда это ты собралась? — спросил Александр Иванович, догоняя меня в коридоре. — Где бумаги, подтверждающие слова Сергея? Свидетельство о браке Всеслава и Евникии.

Не забыл.

— В Москве, — сказала я. — Прямо сейчас за ним отправимся?

— Немедленно, — велел Александр Иванович. — Пока кто-нибудь не решил, что выгоднее похоронить эту информацию вместе с Сергеем.

— Его казнят? — спросила я, хотя прекрасно знала ответ.

— Если доживет до суда, — ответил Александр Иванович.

— Думаете…

— Найдутся желающие, — перебил он. — Особенно когда узнают, что он законный сын Всеслава. А он не будет сопротивляться. Яра, говори адрес.

Я назвала улицу, и мы шагнули в Испод.