Глава 34

— Технически вина за смерть твоего отца лежит на Павле Шереметеве, — сказал Разумовский. — И на Артемии Романове. Но план не их. Его им подсказали.

Он почти дословно повторил слова Александра Ивановича. Тот тоже помнил наш разговор, потому взглянул на меня. Мол, все так, как я предполагал. После того, что произошло с Павлом, я в этом и не сомневалась.

— Павла завербовала английская разведка. К Артемию он обратился, используя старые связи. Артемий помогал не бескорыстно, за его услуги платили все те же англичане. Но информацию о ракете англичане получили от Эйса. Тому надо было убрать Ивана Морозова, причем так, чтобы никто ничего не заподозрил, — объяснил Разумовский.

— Отец узнал о ритуальных убийствах? — спросила я.

— Яра, твой дед видел будущее и прошлое, прикасаясь к людям. И к любимым вещам людей. К тем, что пропитались энергетикой хозяев. Он жил уединенно, его дар был засекречен. Отец Вениамина Головина знал о даре Бориса Морозова из-за дружбы его жены и своей матери. Вероятно, еще ребенком услышал взрослый разговор. Не знаю. История умалчивает. — Разумовский перевел дыхание. — Емельян Головин работал на проекте Ивана Морозова, со стороны военной разведки. Ему удалось убедить Ивана обратиться за помощью к его отцу. Борис поступился принципами, не отказал. Возможно, из-за того, что убили девочку, ровесницу его внучки. Опять же, я не знаю наверняка, что увидел Борис. Однако Емельян и Иван объединились для расследования. Или для сбора доказательств. Об этом узнал Эйс. Так что, Яра, кто во всем виноват? Емельян Головин, расследующий обстоятельства смерти своей дочери? Борис Морозов, подсказавший ему направление поиска? Или все же Эйс?

— Эйс, — уверенно ответила я. — Убивал он. Все остальное — следствие.

— Вот видишь, — усмехнулся Разумовский. — Дело не в том, что Эйс мертв, а в том, что он — первопричина.

Эйс — изобретательная сволочь. Он придумал план, что не бросил и тени подозрений на императрицу. Наверняка, он пользовался и внушением, подогревая в Павле жажду мести. Дергал за ниточки, как кукловод.

Убить главу влиятельного боярского рода не просто. Даже если заманить в Испод, останутся следы. И эсперы их найдут, а ведьмы помогут. Поэтому он придумал мотив — госизмена. Подключил иностранную разведку. Подставил моего отца. Убедил императора в том, что Иван Морозов планировал на него покушение. Или Всеслав подыграл? Это уже неважно. Отца казнили, как государственного преступника, врага империи. Род Морозовых перестал существовать. Заодно Эйс убил Емельяна Головина и родного брата императора. Его-то за что? Он тоже что-то знал?

— Чернокнижники, кем Эйс, по сути, и являлся, могут собирать энергию умерших людей. У погибших в результате несчастного случая и убитых она особенно ценная, потому что не уходит постепенно, как у умирающего от болезни или от старости. Ее много, она яркая, здоровая. Эйс знал о том, что взрыв унесет много жизней.

— То есть, он еще и с выгодой для себя все устроил, — процедила я.

— Ему нужна была сила, чтобы поддерживать лича, — сказал Разумовский.

— Если он такой сильный, почему позволил Савелию убить себя? — спросил Александр Иванович. — И почему не смог убить Яру?

— Я боялся, что Яра уступит ему по силе. Но оказалось, что у них примерно один уровень. Свою силу Эйс подпитывал злом. Яра же, мало того, что уникальна, получает энергию от добровольных помощников. Она добра и справедлива, ей отвечают взаимностью.

Эти слова Разумовского меня смутили. С одной стороны, приятно. С другой, я — энергетический вампир, что ли?

— А Эйс больше всех боялся Савелия, — огорошил Разумовский. — Потому и пытался от него избавиться. Времени не хватило на то, чтобы организовать нечто похожее на взрыв ракеты на полигоне. Так что отослал так далеко, как мог. Эйс хорошо знал, на что способна настоящая любовь.

— Вообще… — Я кашлянула. — Справедливости ради… Сава появился неожиданно. Его Карамелька привела. Эйс был занят тем, что пытался меня убить.

— У Савы ничего бы не вышло, — возразил Разумовский, — если бы любовь к тебе не позволила ему остаться невидимым для Эйса. Яра, найди время для изучения истории нашей империи. Когда-то люди поклонялись богам, чьи имена уже забыты. Узнаешь много интересного.

— Например, о богине Лель? — вырвалось у меня. — О ее даре настоящей любви?

Брови Разумовского поползли вверх. Я почувствовала не только его удивление. Все присутствующие уставились на меня с интересом.

— В детстве я увлекалась мифами, — сказала я. — И сказки читать любила.

Разумовский прищурился, но промолчал.

— Надо будет освежить в памяти… мифы, — заметил Александр Иванович.

Остальных, вроде бы, устроило такое объяснение.

— Яра, я ответил на все твои вопросы? — спросил Разумовский.

Я задумалась. Доказательством невиновности отца станет ментальный допрос Разумовского. Как все происходило в подробностях? Павел Шереметев подделывал расчеты. Артемий Романов — протоколы и донесения, телефонные звонки и показания свидетелей. Наверняка, Эйс им помогал, незаметно.

Смерти Павла невольно поспособствовал Матвей. Павлу удалось сбежать, Эйс его не искал. Но когда Матвей увидел Павла в Кисловодске, Эйс появился там — и убил Павла, заодно подставив Матвея. Артемия наказала я. Английскую разведку — Ваня, испортив чертежи отца.

Так, а что с наследством?

— Есть еще вопросы. — Александр Иванович меня опередил. — Например, как Яра попала в интернат?

— Эйс приказал забрать Яромилу у матери, — вздохнул Разумовский. — Я выполнял приказ императора. Борис Морозов исчез где-то за полгода до взрыва, оставив письмо, чтобы его не искали, он уходит на покой, подальше от родственников. Полагаю, тогда Эйс его и убил. Для него провидец — прямая угроза. Скорее всего, он что-то сказал ему и о Яре. Ведь она не представляла интереса ни для чернокнижника, ни для лича. Когда казнили Ивана Морозова, уровень ее силы был невелик. Кажется, двойка. Ее отец не был эспером, а мать — ведьмой. Но Эйс уже тогда проявил к ней интерес.

— Я спросил, как она в интернат попала? — напомнил Александр Иванович.

— Это предыстория. Важная, — парировал Разумовский. — Я нашел для Яры временную няню, пока шло следствие, было не до нее. А она вдруг исчезла. Бесследно. А потом объявилась… в отчете эспера Шереметева. С даром эспера, с четверкой и потенциалом роста. Слабую ведьму в ней и раньше определяли.

— Артемий Романов постарался упрятать меня в интернат? — спросила я.

— Он, — согласно кивнул Разумовский. — И травлю с пожаром он организовал. Борис Морозов успел напророчить ему смерть от твоих рук. Вот он и пытался тебя убить.

— После того, как я забрал тебя из интерната, — сказал Александр Иванович, — удалось пусть слух, что Яромила Морозова погибла в пожаре. Ты жила у опекунов, под другой фамилией. Вот Артемий тебя и не искал.

— Вы об этом уже говорили, — пробормотала я. — Кажется…

— Эйс ждал, когда ты вырастешь, — добавил Разумовский. — Ему ты была нужна живой и здоровой. Он хотел получить ребенка от эспера и ведьмы. Когда подтвердился твой уровень силы и уникальное сочетание дара ведьмы и эспера, то тебя назначили в матери будущей жертвы.

— А вас — в отцы, — заключила я мрачно. — И чего ждали? Явно не того, когда я в силу войду.

Разумовский поморщился.

— Саша, можно не заносить мой ответ в протокол? — вдруг спросил он.

Александр Иванович отрицательно качнул головой.

— Пожалуйста, — попросил Разумовский. — Ты поймешь, почему.

— Посмотрим, — проворчал Александр Иванович, игнорируя мнение Тимофея Максимовича.

Впрочем, тот не возражал.

— Мне удалось убедить Всеслава, что Яра будет полезна не только, как инкубатор. С ее уникальным даром и всякое такое… Я пообещал, что Яра присягнет ему, как и я, но только после свадьбы. Поэтому ей позволили учиться. Эйс даже отправил меня охранять ее, когда Артемий планировал покушения.

Так вот как появился Леня Алексеев…

— Но Яра взялась за расследование, связанное с делом отца. И стала опасна для Эйса. Я, как мог, прикрывал ее… деятельность.

Разумовский замолчал, но Александр Иванович язвительно произнес:

— И готовил собственный план с использованием Яры.

— Да, — подтвердил Разумовский. — Она единственная, кто мог справиться со мной и с Эйсом. И я знал, что друзья ее не оставят.

Паршивый план. Если бы не Сава, Эйс убил бы меня в Исподе. И Разумовского я не одолела бы в прямой схватке. С личем — чистое везение. А императора-живчика прикончил Веня.

Я чувствовала себя раздавленной. С тех пор, как Артемий Романов убил настоящую Яромилу Морозову, и боги подарили мне новую жизнь в чужом теле, рядом постоянно находился альбинос-чернокнижник. Разве что, пока жила у опекунов, я его не интересовала. Зато потом…

Эйс притворялся моим дедушкой, полковником Нестеровым. А кем еще? А вдруг… и Савой тоже?

— У меня еще есть вопросы, — произнесла я вслух. — Разрешите задать их завтра.

Александр Иванович и Разумовский посмотрели меня с одинаковой жалостью во взгляде.