Глава 5

Александр Иванович предупредил, что я могу встретить во дворце какого-нибудь знакомого. Из тех, кому я доверяю. Это опасно, потому что я могу забыться и выдать себя. Но еще опаснее увидеть кого-то из нашей команды.

— Использовать «двойника» запрещено законом, но это, как видишь, не останавливает даже меня, — сказал он. — Поэтому не верь никому. Если к тебе придет Сава, не верь. Если придет Ваня, не верь. Если приду я, не верь. Ты — Яна Заяц. Точка.

Я знала, чем заняты ребята, а они о моем задании — нет. Александр Иванович объяснил, что это из соображений безопасности. Если их спросят обо мне, им не нужно будет врать. Для всех я находилась в школе ведьм.

Однако могла возникнуть ситуация, когда связь со мной необходима.

— Не исключаю того, что ты столкнешься с настоящим Савой. Или со мной, — наставлял Александр Иванович. — Не открывай себя, пока не услышишь пароль. «Моя дядя вчера вернулся из Африки, привез оттуда чемодан с алмазами».

— Почему такой длинный? — удивилась я.

— Потому что надежный, — сказал Александр Иванович. — Это фраза, которую практически невозможно произнести случайно. Ничтожная вероятность совпадения есть, поэтому пароль будет и у тебя. Спроси, сколько штук поместилось в чемодане. Форма вопроса любая, главное — смысл. Если это кто-то из нас, в ответ ты услышишь цифровой код. Шесть, три, семь, девять. Это случайный набор цифр. Не шестьдесят три, семьдесят девять. Не шесть тысяч триста семьдесят девять. Шесть, три, семь, девять. И никак иначе. Только после этого можешь признаваться, что ты еще и Яра. Кстати, тот же самый пароль действителен для незнакомых тебе людей.

— Почему-то сейчас мне стало по-настоящему страшно, — призналась я.

— Бойся, Яра, — серьезно ответил Александр Иванович. — И будь начеку. Это сохранит тебе жизнь. Запомни, как бы я не уверял тебя при встрече, что я — это я, не верь, пока не услышишь полный пароль.

Так что… я не была уверена в том, что вижу перед собой Венечку Головина. К тому же, он должен находиться в Кисловодске. Александр Иванович собирался договориться с Разумовским…

Не получилось договориться, и Венечку вернули в Петербург? Но не во дворец же! Его отсюда выставили, насколько я помню. Или все же Разумовский привлек его для усиления охраны? Или… потому что подозревает, что я проникла во дворец?

Все это пронеслось в моей голове, пока Яна знакомилась с Вениамином Головиным. Ей поцеловали руку и заверили, что «да, тот самый». И спросили, готова ли она к прогулке.

— О, буквально минутку! Я только возьму сумку, — прощебетала Яна.

Об африканском дяде с алмазами Венечка мне не сообщил.

«Может, ждет подходящего случая?»

У одного из подъездов дворца нас ждала машина с водителем. Вениамин усадил Яну на заднее сидение, сам сел спереди.

— Куда вас отвезти, госпожа? — спросил водитель.

— Куда-нибудь в центр города. Я нигде не была. Что бы вы посоветовали посмотреть в первую очередь? — разволновалась Яна.

— Право, не знаю, — ответил водитель.

Вениамин не спешил помогать. Яна стеснялась обратиться к нему, потому что, мягко говоря, вел он себя неприветливо.

— Ну… на Дворцовую площадь, наверное, — неуверенно произнесла она.

Водитель кивнул, машина тронулась с места. В салоне повисло тягостное молчание.

Я пыталась представить, интересуется ли Яна мужчинами. С одной стороны, она молода и одинока. С другой, у нее ребенок. Наверное, женщина, вырвавшись из дома, захочет развлечься. Вениамин Головин — привлекательный парень. Яна должна с ним флиртовать.

Я предпочла бы смотреть в окно и не думать о том, что Венечка тут для того, чтобы меня разоблачить. Неужели я все же в нем ошиблась? Так, стоп! У него выбора нет, если это приказ Разумовского. Или это вовсе не Венечка?

Я мысленно вздохнула и призвала на помощь Яну.

— Вениамин, вы — уроженец Петербурга? — спросила она.

— Да, — коротко ответил он.

— О, вы хорошо знаете город! Будете моим экскурсоводом?

— У меня несколько иная миссия.

Вениамин отказал довольно вежливо, со мной он никогда не церемонился, но Яна сделала вид, что не поняла намека.

— Одно другому не помешает, — заявила она. — Вы же будете меня сопровождать. Неужели вам трудно? Покажите мне ваши любимые места.

— У меня их нет.

Яна сочла, что может слегка обидеться.

— Я веду себя навязчиво? Конечно, для вас я провинциалка…

— Такого я не говорил, — вежливо ответил Венечка. И добавил после паузы: — И не имел в виду.

— У вас есть девушка? — бестактно спросила Яна. — Она будет ревновать, если вы проявите ко мне капельку сочувствия?

— У меня нет девушки, — сдержанно произнес Венечка. — Вы нуждаетесь в сочувствии?

— Разумеется, да. Мне неловко, страшно и любопытно одновременно. Вы же не хотите пожалеть бедную девушку, впервые попавшую в столицу. О, я будто зову вас под венец! Всего лишь прошу показать город.

Что-то в речи Яны проняло Венечку. Он развернулся к ней, взглянул с интересом.

— Неловкость и любопытство я понять могу. Откуда страх? Я вас напугал?

— О, вы же… эспер. — Последнее слово Яна произнесла одними губами. — Вы видите меня насквозь. Это пугает.

— Разве вы скрываете что-то нехорошее? Или… противозаконное?

Мне стало не по себе. Яна же беспечно рассмеялась.

— Разумеется, нет.

— Тогда вам нечего бояться.

Венечка усмехнулся и отвернулся.

Во время разговора я пыталась понять, знает ли он, что Яна — это я. Знает и ждет подходящего момента? Не знает и пытается расколоть?

Увы, я не пришла к определенному выводу.

— Останови на Невском, у метро, — сказал Венечка водителю.

Неужели снизошел? Яна обрадовалась. Я насторожилась.

— Вашим экскурсоводом я не буду. — Венечка подал Яне руку, помогая выбраться из машины. — Но проведу маршрутом, неизвестным большинству туристов. При условии, что вы будете помалкивать. Наслаждайтесь видами и атмосферой.

— Хорошо, спасибо, — ответила Яна.

«Хам», — рассердилась я.

Я не боялась, что Венечка ощутит мои эмоции. Яна могла сердиться и не показывать этого внешне. Все же он игнорировал ее флирт. А она и волосы поправляла кокетливым жестом, и томные взгляды кидала, и даже облизывала губы, намекая на свой интерес.

С Невского проспекта мы свернули на набережную, в сторону храма Спас на Крови. Прошли мимо Итальянского моста до Малой Конюшенной улицы, миновали Шведский переулок и очутились на Большой Конюшенной. Там Венечка нырнул в арку между домами.

Яна вертела головой, рассматривала архитектуру, читала вывески, восхищалась. На Певческом мосту она взвизгнула от полноты чувств.

— Это же причал? — спросила она у Венечки. — О, я хочу отправиться в путешествие по каналам. Пожалуйста, пожалуйста!

— Вы хотели посмотреть на Дворцовую площадь, — сухо произнес он. — Она в двух шагах отсюда. Однако пойдете вы туда или отправитесь в водное путешествие, зависит исключительно от вашего желания. Позвольте напомнить, что я — ваш сопровождающий, и ничего более.

Отповедь показалась Яне унизительной, и она обиделась всерьез. Часто заморгала, отвернулась. Стиснула ручку сумки так, что костяшки пальцев побелели.

— Я всего лишь хотела познакомиться поближе, — сказала она дрожащим голосом. — Мы с вами ровесники. Гулять с хорошим знакомым не столь унизительно, как гулять в сопровождении соглядатая. Но я вас услышала. Как мне пройти на площадь?

Венечка указал направление. Яна уже спустилась с моста, когда в спину ей крикнули:

— Яра! Яра, стой!

Я не обернулась только потому, что ожидала чего-то подобного. А Венечка догнал меня и схватил за руку. Я с трудом сдержала рефлексы. Прошло то время, когда Головин мог обращаться со мной грубо! Однако Яна… испугалась.

— Что вы себе позволяете? — растерянно спросила она.

— Не надоело? — прошипел Венечка, наклонившись к моему уху. — Как ты могла на это пойти? Где твои мозги?

— Я… я вас не понимаю…

Он сверлил меня взглядом, крепко сжимая запястье.

— Я сейчас закричу, — жалобно произнесла Яна.

И заплакала.