Глава 26

Спустя время Шольц наконец-то разрешает мне вернуться в страну. Она считает, что Орлов оставил затею мести и опасность миновала. Не скажу, что за границей я изнывал от безделья. Наоборот, пахал не меньше обычного. Но домой и на работу я тороплюсь, как изголодавшаяся псина к миске.

Меня ждут клиенты. Некоторые уже несколько месяцев откладывают подачу иска – тянут время до моего возвращения. Это, безусловно, льстит самолюбию. Не любому мужчине удаётся добиться к тридцати годам такого профессионального авторитета.

Ощущения неоднозначные. С одной стороны, кажется, что я уезжал из дома буквально вчера. С другой, не оставляет ощущение, что я свалился с Луны. Всё осталось прежним, но воспринимается иначе. Необходимо время на адаптацию.

– Зоя Мезецкая не объявлялась? – спрашиваю Алёну, закончив обсуждение проблем новой подопечной фонда, которая нуждается в моей помощи.

– Нет, – качает головой. – Как уехала, так и с концами.

– Неужели ты не знаешь, где и как она устроилась? – снова позволяю себе усомниться в её словах.

Я привык полагаться на интуицию. И сейчас она нашёптывает мне странные вещи. Происходящее не похоже на Алёну. Я знаю её не первый год – она всей душой болеет за фонд и попавших под её опеку женщин. Да и о Зое она всегда отзывалась очень тепло. Что между ними произошло? Почему Мезецкая не поделилась с Алёной планами и не оставила новые контакты?

– Может, к маме поехала. Знаешь, что Мезецкого убили, а Орлов женился на Зоиной старшей сестре? – перечисляет старые новости, которые мне известны. – Больше нет обстоятельств, которые могут помешать ей вернуться домой.

Я помню её странные отношения с родителями. Их инициатором наверняка был отец. И теперь, действительно, возвращение в родительский дом выглядит логично. Её мать наверняка тоже жертва деспота Мезецкого. Она должна понимать, через что Зое пришлось пройти.

– А что слышно с расследованием убийства? Нашли заказчика?

– Какое там? Исполнителя взяли сразу, но он странным образом умер в следственном изоляторе. Поговаривают, что целью был не Мезецкий, а его зять. Но это больше похоже на досужие сплетни.

– Казалось бы, девяностые давно прошли и бизнесмены научились решать свои вопросы без кровавых разборок… Но нет. Кто-то соскучился по беспределу.

Хотя Шольц считает, что у Орлова ко мне больше претензий нет, я слишком хорошо помню ситуацию с испорченными тормозами, чтобы расслабиться и перестать оглядываться по сторонам. Тогда тоже заказчика не нашли, а исполнитель указал только на посредника, который успел улизнуть из страны безнаказанным. В итоге Орлову это сошло с рук.

За годы адвокатской практики я многое повидал. Не раз сталкивался с наездами и угрозами. Но никогда ещё моей жизни не грозила реальная опасность.

Чудовищный экстрим. Мурашки по коже от воспоминаний.

Связаны ли как-то покушение на меня и смерть Мезецкого? Вряд ли…

Впрочем, точно так же, как он убрал мою маму, мешавшую ему снести наш дом и выстроить на его месте бизнес-центр, кто-то убрал его самого… Бумеранг вернулся.

Я не чувствую удовлетворения или успокоения. Я никогда не был одержим местью. Я лишь констатирую факт: справедливость восторжествовала, он получил по заслугам. Небесный судья вынес и исполнил приговор.

Вспоминаю фотографии с похорон и заплаканную, опухшую Зою. Она великодушно простила отца. Способна ли она простить мать и вернуться к ней? Можно ли это считать новой жизнью, к которой она так стремилась?

* * *

Я возвращаюсь в привычную колею. Работа адвоката состоит не только из пафосных речей или словесных перестрелок в зале суда. Мне также приходится собирать по крупицам и анализировать разноплановую информацию, а затем почти на пустом месте доставать из шляпы “кролика” – неожиданные веские аргументы, определяющие исход процесса.

Как правило, я встречаюсь с оппонентами на нейтральной территории в попытках урегулировать спор без суда или интуитивно нащупать их ахиллесову пяту.

Сегодня ради двухчасовой беседы с адвокатом истца мне пришлось проехать сотни километров. Завтра на встрече будет присутствовать сам истец, и мы продолжим дискуссию. Распространённая проблема – бывшие супруги никак не могут поделить опеку над детьми. Ситуация осложняется тем, что они живут в разных городах и ни один из них не готов поступиться своим правом на регулярное общение с детьми.

Регистрируюсь в отеле и отправляюсь в ресторан, чтобы пообедать и обдумать промежуточные результаты сегодняшней встречи. Делаю заказ и провожаю взглядом удаляющегося в сторону кухни официанта, бегло рассматривая посетителей. Через несколько столиков от меня сидит группа иностранцев и что-то активно обсуждает.

Интуиция нашёптывает, что стоит обратить на них внимание. И она оказывается права. Спустя несколько минут к ним присоединяется Зоя Мезецкая, лучезарно улыбаясь.

Она немного изменилась. Повеселела, похорошела. Развод определённо пошёл ей на пользу. Сияющие глаза, новая причёска, всё такая же идеально ровная спина и горделивая осанка. Поневоле любуюсь её утончённой красотой и уникальной женственностью, которая притягивает к ней как магнитом.

Зоя одета строго и довольно скромно. Значит, предположение Алёны оказалось неверным – к матери она не вернулась. Это заключение вызывает невольное одобрение и ещё большее восхищение.

Она увлечена беседой и меня не видит. А я бессовестно разглядываю её, не могу отвести глаз. Глупо отрицать, что я соскучился. Наша единственная ночь лишь раздразнила меня и ещё больше разожгла желание.

Пока не видел Зою, старался об этом не думать. Но теперь, когда она совсем рядом, я могу наконец извиниться за грубость и хамство, которыми закончил предыдущую встречу. А потом… Кто знает, куда нас заведёт этот разговор?

Я уверен – ей со мной было хорошо. И если бы я не обидел её, возможно, у нас был шанс повторить…

Зоя меня очень волнует. И я не знаю, что мне делать с этим фактом. Гоню от себя неприличные картинки, но они упорно всплывают в памяти. И у меня встаёт…

Официант приносит заказ, и это несколько снижает градус напряжения. Когда он уходит, иностранцы заканчивают обед и поднимаются из-за стола. Зоя поворачивается ко мне боком, и я обмираю.

Меня парализует. В таком ракурсе отчётливо виден выпирающий живот. Его невозможно списать на фасон одежды или полноту. Он ещё не очень большой, но уже заметный.

Я не готов это видеть. Я не могу это принять. Это неожиданно и слишком сильно выбивается из моих ожиданий и представлений.

Все свои предвкушения и фантазии мне придётся затолкать поглубже и никогда не выпускать на волю. Потому что с Зоей мне больше ничего не светит…

Эта мысль отдаёт внезапной тянущей болью, как будто я на что-то надеялся.

Я сам оттолкнул её, посчитав недопустимым связываться с одной из Мезецких. Так почему сейчас так невыносимо жжёт внутри?

У меня нет опыта визуального определению срока беременности, я ни черта в этом не понимаю. Сколько у неё месяцев? Два? Три? Четыре? Интересно, в каких отношениях она с отцом ребёнка? Вышла за него замуж?

А говорила, что не хочет отношений с мужчинами…

Группа иностранцев направляется к выходу, и я отмираю. Хочу в последний раз взглянуть Зое в глаза. Я должен извиниться перед ней и пожелать счастья. Она его заслуживает как никто другой…

Вскакиваю из-за стола и догоняю её возле дверей. Касаюсь руки, чтобы привлечь внимание.

Она вздрагивает и резко оборачивается. В глазах мелькает удивление и нечто, похожее на испуг.

– Зоя, удели мне, пожалуйста, минуту. Мне нужно сказать тебе пару слов, – без предисловий перехожу к делу.

– Извините, я на работе, я сейчас не могу, – смотрит куда-то мимо меня.

Не может “сейчас”? А в другое время она согласна?

– Я подожду. Когда ты освобождаешься?

– Не знаю… Ещё несколько часов я точно буду занята, у нас по плану экскурсия.

– Твои гости остановились в этом отеле? Ты с ними вернёшься сюда?

Зоя нервничает, оглядывается на двери, за которыми исчезла её группа. Но я не могу отпустить её, не договорившись о встрече. Совесть требует закрытия гештальта. Да и душа, словно взбесилась…

– Я буду ждать тебя тут в холле… – предлагаю первое, что приходит на ум.

Она ничего не отвечает и торопливо уходит, а я возвращаюсь к остывшему обеду.

Молчание – знак согласия?

Вдруг Зоя не захочет со мной встречаться и проигнорирует мою просьбу? Ведь недаром она не оставила свои контакты даже Алёне. Она запросто может попрощаться с группой на улице возле отеля и исчезнуть. Где я буду её искать?

Выхожу на крыльцо и прикидываю, что можно предпринять, чтобы не пропустить её.

Просить прощения и оправдываться – не стыдно и не унизительно. Люди должны уметь признавать свои ошибки, и я всегда стараюсь следовать этой простой аксиоме. Куда хуже сделать морду кирпичом, как будто ничего страшного не случилось.

Мой сон с мамой – очень слабое оправдание грубости и хамству. Тем более для человека моей профессии. Я должен был сдержаться и завершить нашу встречу корректно. Но когда ненависть берёт верх, здравый смысл отступает.

Я не хотел Зою обижать. Я совершил отвратительный, импульсивный, необдуманный поступок под влиянием аффекта. Ей могло показаться, что я просто воспользовался ею, поимел и выгнал. Но всё было совсем не так…

Как теперь стереть из её памяти тот эпизод?

Она должна знать, что у меня не было намерений её обидеть или унизить, что я восхищаюсь ею и считаю, что она заслуживает иного отношения. И что мне очень стыдно за своё поведение в то утро.

Захочет ли она меня выслушать? Простит ли? Надеюсь…

После обеда в номер не поднимаюсь. Провожу вечер на диване в холле отеля. Жду, стараюсь не расслабляться, чтобы не потерять бдительность. Волнуюсь, будто всё ещё на что-то рассчитываю.

Вскакиваю каждый раз, когда в отель входит кто-то, внешне похожий на Зоиных иностранцев. Пытаюсь переключиться на мысли о работе, но ничего не получается.

Память упорно подбрасывает мне эпизоды нашего с Зоей общения. Оно не всегда проходило гладко, было много недоверия и недопонимания. Между нами с самого начала стоял призрак её отца и моя ненависть к семье Мезецких. Однако мы вместе победили Орлова.

Вопреки моим опасениям, Зоя не пытается сбежать и появляется в холле вместе с группой. Я подхожу к ним и жду, когда она освободится.

Ничего не могу поделать с собой – наблюдаю и любуюсь. Её вовсе не портит беременность. Несмотря на выпирающий живот, она остаётся изящной и грациозной. А как она улыбается… Восхитительная, невероятная, идеальная женщина. Как её угораздило родиться Мезецкой?

– Я вас слушаю, – обращается ко мне, попрощавшись со своей группой.

– Пройдёмся?

Пока ждал, нашёл в интернете миленькое кафе неподалёку отсюда. Можно посидеть и спокойно поговорить.

Зоя соглашается, и мы медленно бредём по улице.

– Прости меня, пожалуйста. Я не должен был тебя выгонять из квартиры. Я планировал закончить нашу встречу совсем иначе. Но в меня будто чёрт вселился. Прости меня за грубость. И за сестру… Её появление было для меня неожиданностью.

Такие монологи лучше произносить не в движении, а когда есть возможность смотреть друг другу в глаза. Но холл отеля для этого не годится, а идти в тягостном молчании – ещё хуже. Зоя ничего не отвечает, я делаю небольшую паузу и продолжаю.

– Я тогда под утро задремал, и мне приснилась мама… Мне показалось, что я её предаю, что я не должен был поддаваться соблазну и проводить с тобой ночь, ведь твой отец убил её. Я злился на себя, но в итоге сорвал злость на тебе. А потом ещё Арина добавила… Прости меня, пожалуйста. Я не хотел тебя обидеть.

Зоя ничего не говорит.

– Я приходил к тебе домой в тот же день после работы. И потом искал тебя…

– Зачем? Вы же сказали, что мы в расчёте, – она впервые подаёт голос.

– Извиниться хотел, объяснить, как-то загладить свою вину. Ты же наверняка подумала чёрт знает что! Но тебя не было дома ни тогда, ни на следующий день, на телефон ты не отвечала. Исчезла, будто испарилась…

– Вы могли бы спросить у Алёны…

– У Алёны? – переспрашиваю, потому что звучит как насмешка. – Спрашивал и не раз. Она сказала, что не в курсе, где ты.

– Серьёзно? – Зоя останавливается и поворачивается ко мне. Я инстинктивно делаю то же самое, и наши глаза наконец встречаются. – Алёна сказала, что не знает, где я? Не может такого быть. Когда вы у неё спрашивали?

Кажется, Зоя очень удивлена. И я ничего не понимаю.

– Мы виделись на следующий день. Мне в твоей фирме сказали, что ты уволилась, и я пытался выяснить у неё, куда ты уехала и как с тобой связаться. И потом, когда вернулся из-за границы, я снова спрашивал. Но она сказала, что ты не оставила ей никаких контактов.

– Странно… – говорит Зоя задумчиво. – Я уехала из города позже. Алёна знала, где я, она навещала меня. И потом, она мне помогла найти тут работу. И я ей звонила, когда устроилась. Она никак не могла вам сказать, что не знает, где я!

Наверное, я выгляжу дураком или лжецом. Но, чёрт побери, всё было именно так, как я говорю!