Глава 2

К визиту Орлова я готовлюсь очень тщательно – придирчиво выбираю наряд, укладываю волосы, накладываю макияж. Откуда берётся это странное стремление понравиться взрослому мужчине? Почему именно ему? Почему я так волнуюсь перед встречей с ним?

Я никогда особо не задумывалась, как выгляжу перед папиными компаньонами. Они все относятся ко мне как к ребёнку, несмотря на то, что я давно уже совершеннолетняя. Даже конфеты иногда приносят как маленькой, забывая, что я давно вышла из детского возраста.

А Орлов? Он тоже считает меня ребёнком? Илона уверена, что нет.

– Да он весь пол в ресторане слюнями закапал! – горячо убеждает меня в своей правоте.

Она прибегает ко мне на следующий день после праздника и устраивает допрос. Её интересуют подробности, о чём мы разговаривали с Олегом, не распускал ли он руки во время танца и назначил ли мне свидание. Втемяшила себе в голову, что я ему понравилась. И не только понравилась, но и вызвала определённые желания – пошлые и недопустимые в приличном обществе.

От её слов душа уходит в пятки от страха, что другие тоже могли это заметить, а в животе что-то скручивается. Стыдно признаться, но мне льстят её наблюдения. Ведь Орлов – не какой-то сопливый юнец, кидающийся на всех без разбору, а очень привлекательный состоявшийся мужчина – мечта многих женщин.

Наверное, я и вправду была на балу настоящей красавицей и могла привлечь мужское внимание. Перед собой можно не скромничать – я видела себя в зеркало. Но меньше всего мне хочется вызывать у мужчин низменные инстинкты…

– Илона, ты так говоришь, будто я шлюха какая-то. Или стриптизёрша в клубе. Боже, это же ужасно стыдно! А если папа узнает? Он меня убьёт!

– Ой, не преувеличивай. Папа наверняка спит и видит, чтобы ты уже нашла себе мужика нормального и выскочила за него замуж, – отмахивается сестра.

Она смеётся над моими страхами, а я до сих пор помню кошмар, который случился со мной в предпоследнем классе школы.

Родителям пришлось перевести меня в обычную районную гимназию. Это был настоящий позор! Директор престижного экономического лицея осторожно заявила маме, что я необучаемая, не способна учиться даже на “тройки” и порчу статистику и репутацию их учебному заведению. Якобы учителя боялись, что я опозорю лицей во время предстоящей проверки.

Раньше такие выпады родителям удавалось купировать благотворительными пожертвованиями. Но в тот раз даже папины деньги не помогли…

Сколько “лестных” слов о себе я услышала дома! Я и раньше догадывалась, что родители не очень высокого мнения о моих умственных способностях. Училась я с трудом, с детства ненавидела цифры, и они отвечали мне взаимностью. Но до этого родители никогда не говорили об этом прямо, будто выносили приговор…

Перевод в обычную гимназию подействовал на меня как-то неправильно. Наверное, нормальная разумная дочь с развитым инстинктом самосохранения должна была вцепиться зубами в математику и грызть её с утроенной силой, чтобы оправдаться перед отцом.

Но от стресса я спятила окончательно и решила испытать папино терпение ещё раз. Оказавшись в новом классе, я… влюбилась. Видимо, потеряла голову напрочь. Иначе как можно объяснить, что я, не предупредив родителей, отправилась с новыми одноклассниками на дачу к объекту своей сердечной привязанности? Причём вела себя там ужасно развязно. Мы при всех целовались взасос, он трогал меня везде – и это попало на видео, которое дошло до классной. Конечно, не я была там в главной роли, да и ничего, кроме поцелуев, между нами не было, но папе и этого хватило с головой.

Классная руководительница визжала на родительском собрании о распущенности учеников, о недопустимости такого поведения в нашем возрасте… Папа на нём не присутствовал и узнал об этом из маминых слов. Но даже это не спасло меня от скандала и наказания.

Впервые в жизни папа взял ремень. Меня никогда до этого не били. С младенчества я была тихим покладистым ребёнком, единственным недостатком которого была слабая успеваемость. Мне было шестнадцать, я была без пяти минут взрослой девушкой! Но отца это не остановило – он лупил меня как сидорову козу и выкрикивал при этом обидные слова…

А потом был тот фильм. Страшный, с жуткими подробностями… И папин голос:

– Вот этого ты хотела? Этого? На это нарывалась? Не отворачивайся! Смотри! Смотри и запоминай, что мужики делают с тупыми курицами, вроде тебя, у которых нет мозгов!

Этот фильм снился мне потом раз за разом. Я вскакивала в холодном поту и до утра не решалась закрывать глаза, чтобы не возвращаться в кошмар.

Если поначалу я сомневалась, что мои одноклассники способны на подобное, то после происшествия на выпускном вечере, я утвердилась в том, что родители были абсолютно правы. И мне оставалось только благодарить Бога, что в тот день на даче он уберёг меня…

Папиного внушения хватило на шесть лет. Всё это время я радовалась, что родилась не такой красавицей, как мои сёстры, что на бледную моль мало кто обращал внимание. Я никуда не ходила. Никаких вечеринок или ночных клубов, никаких знакомств, никаких соблазнов, никаких парней.

Я очень переживала за сестёр, ведь они любили погулять и постоянно бегали на свидания. Замечала, что мама тоже волнуется каждый раз, когда они возвращались домой затемно, и удивлялась, почему папа не наказывает их. А из разговоров с Илоной я догадалась, что ей папа не показывал тот фильм. Видимо, не считал тупой курицей, которая не соображает, что творит…

Впрочем, гулянки Эльвиры закончились свадьбой по залёту, которая тоже сопровождалась скандалом. Так что и ей немного досталось от отца… Но сестра к тому времени уже успела окончить университет, поэтому папе ничего не оставалось, как смириться с её выбором и профинансировать масштабное торжество.

Только Илона не доставила родителям никаких проблем – на одной из вечеринок она познакомилась с сыном банкира, влюбилась в него, и спустя год отец охотно благословил их брак.

* * *

Перед званым ужином сестра заявляется к нам и с порога заявляет:

– Никак не могу пропустить такое представление. Наша Ледышка наконец-то оттаяла и стала похожа на нормальную женщину.

Готова поспорить, что мама слышит это и никак не комментирует. А меня взрывает неожиданная злость. Какая глупость… Что Илона уже себе придумала?

А она на ухо мне добавляет:

– Делаем ставки, через сколько дней Орлов тебя трахнет. Он ещё не пришёл, а ты уже течёшь.

У меня пол качается от её слов. Боже, как можно думать так пошло и тем более произносить это вслух! Мы виделись с ним всего один раз! Что за грязные фантазии? Они что, сговорились? То мама со своими странными примерами, то Илона.

– Что ты говоришь такое? – возмущённо шепчу в ответ. – Я не собираюсь с ним спать!

– Ой, можно подумать. Святая невинность. Ну-ну. Спорю, что пара свиданий – и ты сама на его член запрыгнешь, – сестра продолжает метать в меня пошлости, от которых хочется спрятаться.

Уверена, что ничего такого не случится. Я даже представить не могу себя рядом с мужчиной. А чтобы в постели? Нет, это нонсенс! По крайней мере, не так быстро, как предрекает сестра, и точно не по моей инициативе. Я даже не влюблена в него! О чём разговор?

– У тебя от хронического недотраха уже пар из ушей валит, а на лбу проступает клеймо старой девы, – Илона и не думает останавливаться.

– Не надо судить меня по себе! – защищаюсь как могу, едва справляясь с головокружением и дрожью. – И вообще, он не ко мне придёт, а к папе! У них какие-то общие дела! Не выдумывай то, чего нет.

Когда Орлов с отцом входят в гостиную, я теряюсь как на самом ответственном экзамене, от которого зависит моя жизнь. Как объяснить такую реакцию на этого мужчину? Почему в присутствии других папиных партнёров не возникает ничего подобного? Стоило ему немного поговорить со мной, разок потанцевать – и я уже напридумывала себе бог весть что? Или это всё Илонкина болтовня? Так нельзя, это неправильно!

Мы с Олегом оказываемся за столом друг напротив друга. Я сосредотачиваюсь на содержимом тарелки. Боюсь поднять глаза и посмотреть на него. Откуда этот страх? Мне двадцать два, я никогда не была трусихой. Я давно не та шестнадцатилетняя девчонка, которую отец хлестал ремнём за поцелуй на вечеринке… В моём возрасте уже нормально думать о мужчинах, влюбляться, мечтать о близости и замужестве.

Голова кругом… Я будто сижу на стуле с иголками. Мне некомфортно и хочется сбежать.

– Олег, вы женаты? – слышу сбоку голос Илоны.

Как у неё получается так легко задать взрослому мужчине этот вопрос? Мне бы ни за что не хватило смелости…

– Разведён, – коротко отвечает гость, и внутри меня начинает скакать взбесившийся от радости кролик.

“Он свободен, свободен, свободен!” – мысли выплясывают канкан, и я наконец решаюсь поднять глаза и посмотреть на Олега.

Может быть, это просто случайное совпадение, но он тоже смотрит на меня, и наши глаза встречаются. В его взгляде – сплошная пошлость и мрак. Или это галлюцинации, навеянные словами Илоны? А в моих глазах он наверняка читает страх… Или ликование?

Спешно опускаю взгляд вниз. Что, если он заметил моё волнение и превратно истолковал? Вдруг глупости, которые шептала мне сестра, написаны у меня на лице? Он ведь опытный мужчина – наверняка умеет читать между строк. А я для него – открытая книга. Стыдно-то как…

Ужин проходит в сплошных терзаниях. Я ещё дважды решаюсь поднять глаза, подыскивая для этого нейтральный повод. Стараюсь не смотреть прямо перед собой, но всё равно сталкиваюсь взглядом с Орловым. Он разглядывает меня и, кажется, ухмыляется! Я рискую сгореть от волнения и горячего буйства бешеного кролика, который скачет и никак не хочет успокаиваться.

И даже когда мужчины уходят в кабинет, чтобы поговорить о делах, беспокойство меня не отпускает. Илона не торопится домой, и мы устраиваемся в гостиной.

– Может, поднимемся в комнату? – спрашиваю нерешительно с мольбой. – Представление окончено, ты уже увидела всё, что хотела.

Я исчерпала лимит волнений на этот день и панически боюсь, что сестра ляпнет вслух какую-то пошлую глупость, а Олег в это время выйдет из кабинета и услышит. Это будет катастрофой!

– Ну не-е-ет, спектакль ещё не закончился. Я не хочу пропустить уход нашего Казановы. Не верится, что он просто помашет тебе ручкой. Он за столом готов был съесть тебя взглядом. Стопудово мысленно минимум раза три поимел тебя в разных позах.

У меня не хватает ни слов, ни аргументов, чтобы возразить сестре. Но, видимо, она с высоты своего опыта знает и чувствует больше, чем я.

– Он такой секси… Офигеть! Я в шоке, что такой крутой мужчина клюнул на девственницу в образе занудной библиотекарши. Для ролевых игр тебе очков только не хватает, – Илона хихикает.

Я с детства привыкла, что природа расстаралась наделить моих сестёр и красотой, и умом, а на мне основательно отдохнула. Но всё равно обидно, что Илона воспринимает меня как нечто третьесортное. Может, я и не такая роковая красотка, как она, но определённо симпатичная и вовсе не похожа на занудную библиотекаршу!

– Такой шанс нельзя упускать! Даже если ничего серьёзного тебе с ним не светит, так хоть потрахаешься нормально, на всю жизнь впечатлений наберёшься, – продолжает дразнить.

Мы с сестрой словно существуем в двух параллельных реальностях. Илона нафантазировала себе целый телесериал на несколько сезонов со мной и Олегом в главных ролях. У неё на уме один только секс. У кого ещё из нас недотрах, если она ведёт себя как озабоченная? Я даже не уверена, что действительно нравлюсь ему, а она уже нас в постель уложила!

Спорить с ней бесполезно. Я молча сижу и стараюсь пропускать мимо ушей её невероятную трескотню.

Когда мужчины наконец выходят из кабинета, нас подзывают попрощаться, и Орлов низким голосом говорит:

– Зоя, поужинай со мной завтра. Я заеду в шесть часов.

Он не спрашивает. Ставит перед фактом, что заедет, не оставляя даже шанса на отказ. Говорит тихо, но не удивлюсь, если папа всё слышит. И не реагирует. Значит, одобряет это приглашение?

Сердце, гонимое бешеным кроликом, готово выпрыгнуть из груди. От стресса сводит скулы. Это ведь свидание? Самое настоящее?

Илона толкает меня в бок, и я выдавливаю из себя испуганное “Да”. Хотя где в словах Олега был вопрос, на который я должна была ответить? Там было только утверждение.

Орлов смотрит на меня в упор и улыбается краем рта. От его взгляда мне не по себе. Может быть, Илона права, и у него в отношении меня нечистые помыслы, а папа этого не замечает и поэтому не пресекает?