Глава 32

Мы остаёмся вдвоём, Слава садится за стол напротив меня и берёт меню.

– Я ужасно голодный. Ты себе уже что-то заказала?

– Ещё не успела, мы тебя ждали…

Брат никак не реагирует, внимательно изучает красочные ламинированные страницы, затем подзывает официанта и надиктовывает ему заказ.

– А ты что будешь? – обращается ко мне.

Я настолько расстроена и взволнована, что не могу сконцентрироваться и что-то выбрать. Тычу во что-то наугад.

– Слава… – не знаю, как начать разговор, чтобы изменить мнение брата о Вадиме. – Зачем ты так…

– Зоя, ты просто наивная неопытная девочка, – категорично заявляет Слава, перебивая меня.

– Вообще-то я тебя старше! – возмущённо парирую.

Ненавижу, когда ко мне относятся так снисходительно и считают дурочкой, которая не в состоянии правильно оценивать ситуацию и самостоятельно распоряжаться жизнью.

– Ну… Ты поняла, что я имею в виду. Опытность определяется не возрастом. Просто… непорядочным людям легко обвести тебя вокруг пальца, чем этот подонок и воспользовался.

– Слава, зачем ты так о нём говоришь? Он…

– Только не говори, что это он тебя обрюхатил!

Отвратительное грубое слово режет слух. Я даже забываю, что собиралась перед этим сказать.

– Боже, Зойка… Я прав? Ну как же так?

Брат кривится и говорит с искренней жалостью, будто со мной случилось что-то ужасное и непоправимое. Очень неприятно. Если даже мне себя за что-то жалко, то точно не за то, что отцом моей дочери является Филиппов.

– Слава, ты неправ. Он порядочный и благородный человек, он буквально спас меня от Орлова. Если бы ты только знал, каким чудовищем оказался Олег! – горячо бросаюсь на защиту, предполагая, что брат просто не в курсе моей ситуации, потому что папа наверняка преподнёс ему всё в искажённом виде.

– И сколько ты ему заплатила за адвокатские услуги? – Слава смотрит в упор, расстреливая словами.

– Я не платила! Он помогал мне бесплатно! – отвечаю очень эмоционально, пытаясь транслировать свою безмерную благодарность адвокату.

– Вот видишь. А ты знаешь, сколько стоят его услуги? Я – знаю. Наверняка он выяснил, как важен для нашей семьи твой брак с Орловым, какая сумма стоит на кону и как ударит по отцу ваш развод. И, поверь, если бы Филиппов не ставил целью отомстить папе, он даже мизинцем не пошевелил бы в твою сторону без денег!

Вспоминаю первые встречи с Вадимом. Он и вправду поначалу мне отказал. А потом узнал об условиях сделки отца с Орловым и изменил своё решение. Неужели Слава прав и Филиппов хотел таким образом насолить нашей семье?

Чушь… Я в это не хочу верить, не могу…

– И обрюхатил тебя он наверняка неспроста, – снова это мерзкое слово, от которого меня передёргивает, – а чтобы унизить, втоптать в грязь, дискредитировать.

– Если бы всё было так, как ты говоришь, то он бросил бы меня! – пытаюсь отбиваться от обвинения, но уже не так уверенно. – И его бы со мной сегодня не было.

Я даже мысли допустить не могу, что мужчина, с которым я час назад летала от удовольствия, имеет в отношении меня нечистые помыслы.

– Если бы ты ему действительно была нужна, то он бы на тебе женился! – продолжает нападать брат. – Он бы поступил как порядочный мужчина и защитил бы свою женщину от сплетен у неё за спиной и унизительных насмешек.

Я не могу подобрать слова, чтобы ответить Славе, а он не снижает напора.

– Ты вообще знаешь, что когда-то, много лет назад, мать Филиппова погибла, и он обвинил в её смерти нашего отца? Полиция расследовала дело, это был несчастный случай, но ему нужно было обязательно назначить кого-то виноватым! Возможно, он рассчитывал раскрутить папу на деньги. Но у него ничего не вышло!

– Послушай, Слава, – мне очень неуютно от этого разговора, я бы с радостью его прекратила и поговорила о чём-то другом. – Мы с тобой в то время были детьми и мало что знаем и помним о той истории. Ты говоришь, что я неопытная и наивная. Да, возможно. Но мне хватает опыта понять, что отец вполне мог поджечь их дом. Мог! И не надо качать головой! Потому что ему нужно было снести его, он мешал его стройке, а мать Вадима не соглашалась. А для папы деньги всегда были превыше всего. И история с моим разводом это подтвердила.

– Зоя, не надо обобщать. Перед Орловым у папы были определённые обязательства. У них были совместные планы, которые ты нарушила. Я не одобряю папиного решения лишить тебя наследства. Но может, всё дело в том, что он узнал о твоей беременности от этого проходимца?

– Браво! – у меня начинается истерика. – Я забеременела не от того мужчины, и папа решил меня за это наказать. Ведь это он должен мне указать, от кого мне рожать детей, да? У меня нет права выбора? Орлов – подходящий бык-осеменитель? Чудовище, которое избивает женщин и насилует девочек, подходит мне и в мужья, и в отцы моему ребёнку. Конечно, папа ведь сам всю жизнь избивал маму, для него это – норма. Да, Слава?

– Зоя, что ты такое говоришь? Успокойся…

– Ты не знал, да? А я однажды даже присутствовала при этом! Так что он был вовсе не таким идеальным семьянином, каким пытался казаться. Жену бил, дочь подложил под извращенца. Вернее, даже двух дочерей! А что с его дочерьми и внуком случится, когда Орлов перепишет на себя прииск, он забыл подумать? До этого никому нет дела? Так почему папа решил, что адвокат, который спас меня от Орлова – неподходящая кандидатура на роль отца моего ребёнка? Только потому что отец когда-то из-за непомерной алчности убил его мать? Знаешь, Слава, у меня есть своё мнение и понимание, что такое хорошо и что такое плохо. И я буду рожать от того мужчины, кого лично я посчитаю достойным. Я не нуждаюсь ни в чьих указаниях со стороны.

Слава продолжает недовольно качать головой.

– Достойным? А что ты скажешь на то, что это он заказал убийство нашего папы?

Видимо, я ослышалась. Потому что это обвинение кажется абсолютным бредом. Даже если предположить, что Филиппов взялся за мой развод из мести папе, то заказать убийство он не мог, это исключено.

– Думаю, поэтому мама и не захотела с тобой сегодня разговаривать. Она очень скучает по папе и не может простить, что ты якшаешься с убийцей. Считает тебя предательницей, – заключает брат.

Он не торопится продолжать, даёт мне время переварить полученную информацию. После развода я виделась с Вадимом всего несколько раз и никаких отношений у нас не было. Значит, это выдумано, чтобы опорочить меня перед семьёй. А раз выдуманы несуществующие отношения, то и прочие обстоятельства, с большой вероятностью, имеют такую же достоверность.

– С чего ты взял, что убийство заказал Филиппов? – спрашиваю коротко. – Тоже Орлов наплёл?

Слава медлит с ответом. Я же успокаиваюсь и беру себя в руки. В начале разговора я готова была поддаться и заподозрить Вадима в корыстных мотивах. Но теперь не остаётся сомнений, что это всё намеренная дезинформация.

Орлов пытается одним махом подставить адвоката и наказать меня, поссорив с семьёй. И ему это удаётся. Сёстры смотрят волком и дразнят меня, мама избегает общения, а брат презирает.

– Да, информация от него, – признаётся Слава неохотно. – Сказал, что доказательств пока нет, но сыщики работают. Мои люди тоже копают, но пока глухо.

– Ну так если нет доказательств, то на каком основании ты обвиняешь человека? Только потому, что кто-то сплетню принёс? О презумпции невиновности не слышал?

– Типа не пойман – не вор? – морщится брат.

– Можешь трактовать, как хочешь. Я просто знаю, что Филиппов не мог этого сделать. Уверена на сто процентов. Какой у него мотив? Месть? Так почему сейчас, а не год-два-три назад? Зато у Орлова мотив налицо – папа настаивал, что прииск может перейти к нему только через ребёнка, но это слишком долго. А после папиной смерти кто будет настаивать? Ты, как я понимаю, не в курсе этой сделки. А Эльвира? Ей дай бог живой ноги от этого извращенца унести…

– Насчёт Эллы я другого мнения. Она сама кому хочешь голову откусит. Вряд ли Орлову удастся с ней легко справиться.

– Надеюсь... В общем, Слава, советую тебе поменьше Орлова слушать. Он врёт, чтобы настроить вас всех против меня. А вы ведётесь. Ну как так-то? Неужели непонятно, что он мне мстит? Ладно мама. Но ты-то умный человек! И вообще… Не знаю, какие дела были у папы с Орловым. Но я не советую тебя пачкаться сотрудничеством с ним. Он – подонок.

Брат не спорит, слушает меня внимательно. Слава – очень разумный, недаром отец возлагал на него большие надежды. Теперь он – глава семьи, от него зависит, продолжит ли процветать семейный бизнес и какой будет наша репутация в обществе.

– Да, кстати, папа не знал ни о моей беременности, ни о том, кто отец ребёнка. Зато он знал, что Орлов меня избил и я едва выжила, долго в больнице лежала.

Судя по вытянувшемуся лицу брата, он об этом слышит впервые.

– Ни мама, ни папа ни разу меня не навестили. Более того, требовали, чтобы я вернулась к мужу несмотря ни на что. У меня есть видео того избиения, случайно засняли. Могу показать, если не веришь. Ещё есть запись телефонного разговора, где Орлов признаётся, что собирается убить меня сразу после рождения ребёнка. И не только это. Думаешь, он просто так в итоге отступил, дал мне развод и начал прессовать Филиппова? Просто мой адвокат припёр его к стенке этими роликами – и у него не осталось другого выхода. Поверь, я хорошо знаю, что это за человек, на своей шкуре испытала. Поэтому и говорю: Эльвире может грозить опасность. Ты, как главный в семье, должен сделать всё, чтобы её защитить.

– Думаю, Элла понимала, на что шла, когда соглашалась на этот брак, – говорит он задумчиво. – Я не знаю, какие были условия их сделки. Но она умная и зубастая, её не так просто обмануть и заставить сделать то, чего она не хочет.

– Всё равно, держи руку на пульсе. Она всего лишь женщина, и её больше некому защитить. Мне повезло – я встретила чудесных людей из фонда помощи жертвам домашнего насилия. Кстати, Филиппов не только мне помог – он бесплатно защищает подопечных этого фонда, попавших в тяжёлую юридическую ситуацию.

Брат кивает.

– Допустим, мне тоже Орлов не внушает особого доверия. Слишком скользкий. Но с Филипповым ты всё равно держи ухо востро. Дыма без огня не бывает. Я за тебя волнуюсь.

Смотрю на часы. Мне пора ехать на вокзал. Я жалею, что провела это время со Славой, а не Вадимом. Я не рассчитывала выслушать столько нелицеприятных претензий в свой адрес, не думала, что мои близкие поведутся на лживые обвинения чудовища, сломавшего мою жизнь. Теперь я понимаю поведение мамы, но от этого ещё более горько. Почему она не поговорила со мной? Почему не высказала свои подозрения и сомнения мне в глаза?

– Да, ещё хотел сказать, что каждый месяц буду переводить тебе деньги. Если папа было важно соблюсти дедово требование относительно прииска, то он должен был также позаботится и о требовании финансовой поддержки всех детей и внуков. Я, конечно, не фанатик всей этой ностальгическо-исторической чуши, но уважаю мнение деда и считаю, что папа погорячился. Не сомневаюсь, что если бы он был жив, то со временем остыл бы и изменил завещание по справедливости.

– Спасибо, Слава.

Я не собираюсь отказываться от денег, принадлежащих моей семье и мне по праву рождения. И я благодарна брату за его позицию. Не знаю, о какой сумме идёт речь, но какой бы она ни была, лишней точно не будет.

Прощаюсь со Славой, встаю из-за стола и направляюсь к Вадиму. Всё время разговора он не сводил с меня глаз. Я очень боялась, что он уйдёт.

Он встаёт мне на встречу. Напряжён, взволнован – это видно по его резким движениям.

– Пора ехать… – чувствую себя неловко, будто предала его.

Разговор с братом что-то между нами разрушил, и я не знаю, можно ли теперь как-то всё восстановить.

– Нужно подняться за вещами. Пойдёшь со мной или в холле подождёшь? – по звенящему металлом голосу понимаю, что и он чувствует выросшую между нами преграду.

– Поднимусь, конечно.

Мне нет необходимости это делать. Рюкзак собран и стоит возле входа. Чтобы его взять, моё присутствие необязательно. Но это лишние несколько минут, которые мы могли бы провести вместе.

Поднимаемся в лифте. Стоим очень близко друг к другу. Вадим смотрит на меня в упор. Я пытаюсь понять, о чём он думает и что будет дальше.

– Надеюсь, ты не считаешь, что я воспользовался тобой для мести твоему отцу? Или брату удалось тебя в этом убедить?

– А вы не хотите спросить, не считаю ли я вас заказчиком убийства моего отца?

– Даже так? Интересно. Кеннеди – тоже я? – Вадим пытается шутить, но я вижу, что ситуация его очень тревожит.

– Мама в это верит, – говорю с обидой. – Потому и назначила меня врагом народа. За то, что с вами связалась. По версии Орлова, мы вместе.

Лифт останавливается, и разговор обрывается.

Мы забираем приготовленные у входа в номер вещи. Вадим забрасывает на плечо мой рюкзак, но преграждает путь, не давая выйти. Осторожно притягивает меня к себе.

– Так может, перестанешь наконец-то мне выкать, раз мы вместе?

Он заправляет мне за ухо выбившуюся прядь, проводит ладонью по щеке, большим пальцем очерчивает и слегка надавливает на нижнюю губу.

Сглатываю. Нехитрый жест отдаётся щекоткой внизу живота. Вадим смотрит пристально. Глаза в глаза. Касается ртом моих губ сначала осторожно, будто пробуя границы дозволенного, а затем напористо и даже агрессивно. Будто сердится за то, что посмела в нём усомниться.