Глава 34

Зоя

– Я не знала, что ты собираешься приехать. Если бы ты заранее сказал, я бы договорилась или хотя бы узнала, какие требования… – оправдываюсь в ответ на рассказ Вадима о том, c каким трудом он пробился ко мне в родзал.

Он смеётся, а мне немного не по себе. Он ведь проехал такое огромное расстояние, наверняка спешил, чтобы не пропустить первые минуты дочери после появления на свет, а тут его так неприветливо встретили и пытались не пустить. Повезло, что в итоге он успел и смог договориться.

– Думаешь, я собирался? Когда ты первый раз написала, что едешь в роддом, я ещё был полон решимости продолжать работать, периодически интересуясь у тебя как дела. Но после второго сообщения я понял, что ни фига. Все мысли были с тобой. Какая там работа? Пришлось выпроводить клиентку, отменить все запланированные встречи и мчаться.

– Боже… – мне неловко, что он вынужден был выбирать между мной и работой. – У тебя точно не будет неприятностей?

– Что-то ты поздно задумалась о моих неприятностях, – он продолжает говорить с улыбкой, в его тоне нет ни капли укора, но я всё равно чувствую себя неуютно. – Пару штрафов за превышение скорости наверняка придётся заплатить. Ты же не захотела рожать в столице, где я мог бы навещать тебя до или после работы, не устраивая гонок по трассе.

Вадим подаётся вперёд и целует меня в нос.

– Я… Не знаю. Сглупила? Честно говоря, я не думала, что ты будешь…

Оправдываюсь. Разве я могла предположить, что для Вадима мы с дочерью окажемся столь значимыми персонами? Если бы знала, что он собирается нас опекать, а не просто помогать деньгами, я бы, конечно, не стала настаивать на родах здесь, а согласилась на любые его предложения. Ведь очевидно, что в первые месяцы жизни дочери работать я не смогу. Так какая разница, где при этом находиться?

– Зайчонок, не грузись. Врач говорит, что если всё будет хорошо, то долго вас тут не задержат, – он обнимает меня и торопливо покрывает поцелуями голову, лоб, щеки, задерживается на губах.

Я не понимаю, к чему он клонит… А переспросить боязно. Да и мысли улетучиваются, когда он так близко…

Вадим встаёт и наклоняется над корзинкой с дочерью. Его глаза сияют счастьем. Смотрел ли на меня когда-нибудь таким взглядом мой папа? Или это счастье всегда достаётся только первенцам?

Мне бы очень хотелось, чтобы мою малышку любила не только я. Чтобы она была кому-то нужна не потому, что с ней связаны коммерческие схемы или она талантлива в математике, а безусловно, просто потому что она есть.

– Она настоящая красавица, – делится Вадим эмоциями от дочери. – Кажется, она на тебя будет похожа.

Вадим это говорит с улыбкой, без малейшей тени негативных эмоций. Он и вправду отпустил свою ненависть к Мезецким? Или просто перестал распространять её на меня?

– Назовём её Катюшей? – предлагает и смотрит на меня светящимися восторгом глазами. – Как мою маму. Она была очень хорошим человеком.

Я уже придумала дочери другое имя. Но не вижу смысла спорить. Зачем? Если Вадим готов дать нашей малышке имя своей мамы, то это замечательно и означает высшую степень признания.

– Екатерина – красивое имя, мне нравится, – соглашаюсь без раздумий.

Поначалу я планировала родить ребёнка исключительно для себя. Чтобы рядом с нами не было никаких мужчин. Максимально обезопасить нас с дочерью от того, с чем я столкнулась в браке. Да и отношение папы ко мне в детстве было скорее отрицательным примером, чем положительным. Но Вадим ввалился в нашу жизнь как слон в посудную лавку и настойчиво вынуждает пересмотреть все планы…

Не знаю, что будет дальше, но пока он покоряет меня своей заботой. Даже в детстве от родных я не получала столько участия и душевного тепла, сколько сейчас даёт мне он.

Мне очень неловко, что Вадим видит мне в непривлекательном виде. Я боюсь, что он потеряет ко мне интерес и наши отношения закончатся не начавшись.

– Зайчонок, ты помнишь, что в двенадцать тебя ждёт молочная сестра? – напоминает Вадим, когда на его телефоне звучит напоминание.

Он даже это внёс себе в календарь? Кажется, я краснею. Не привыкла к такому вниманию со стороны мужчины. Массаж и расцеживание груди – это очень интимный процесс. И посвящать в него кого-то постороннего кажется противоестественным и стыдным.

– Не бойся, я с Катюшей побуду. Я справлюсь, – по-своему трактует мою реакцию Вадим.

Не сомневаюсь, что он справится. Утром в палату приходила медсестра, и он устроил ей настоящую головомойку на тему, как ухаживать за младенцем, как будто эти навыки ему понадобятся в дальнейшем. В итоге Вадим сам помыл доченьку и поменял ей памперс, причём сделал это довольно ловко.

– Если она будет плакать, я возьму её на ручки, – произносит мечтательно.

Я просила его не злоупотреблять и не баловать без необходимости дочь, потому что детки быстро привыкают к рукам – и потом их тяжело приучить лежать в кроватке или коляске. А когда я останусь одна, у меня будет всего две руки на дочку и домашние дела.

После обеда в палате появляется дама из ЗАГСа. Она собирает заявления и документы родителей, чтобы к выписке из роддома новорожденные уже имели свидетельства о рождении.

Я заполняю бланк, который она мне даёт, а потом Вадим выходит с ней в коридор и о чём-то беседует. Неужели могут возникнуть какие-то проблемы с регистрацией Катюши?

* * *

От молочной сестры возвращаюсь на ватных ногах. Мир рушится, как будто планету болтает десятибальное землетрясение.

– Что случилось? – Вадим перекладывает Катюшу в корзинку и убирает от лица ладони, которыми я отгородилась от него, чтобы пореветь. – Зоя! Ну же! Говори!

– Катюшу запишут на Орлова! Её невозможно записать на тебя! – еле произношу, всхлипывая и запинаясь.

– Кто тебе сказал такую глупость? – говорит строго или даже зло.

Естественно, ему не по душе эта новость. Но ничего не поделать. Как мне объяснили, таков закон. Странно, что он как адвокат этого не знает.

– Валентина сказала, медсестра. Она уже столько таких случаев видела за свою жизнь! Я ей ляпнула, что в разводе. И она мне сказала, что если ещё не прошло десять месяцев, то ребёнка сто процентов запишут на бывшего мужа!

Задыхаюсь от отчаяния. Конечно, всегда есть вариант обратиться в суд. И для Вадима это не проблема. Но если Орлову параноидально нужен был от меня ребёнок, то он за него глотку перегрызёт кому угодно. Я рта раскрыть не успею, как он отберёт у меня мою малышку.

– Стоп. Зоя, успокойся! Ты сейчас Катюшу разбудишь своей истерикой.

Но как я могу успокоиться? Меня буквально колотит.

– Вадим, что делать? Что?

Это катастрофа, конец света!

– Когда успокоишься, я тебе всё расскажу. Но в таком состоянии ты меня не услышишь. Зоя, или ты перестаёшь истерить и слушаешь меня, или я ничего тебе не скажу, – манипулирует.

Он очень зол. На меня или на закон? Пугаюсь, что он может просто уйти. А мне этого очень не хочется. Я боюсь остаться одна! Особенно когда так явно замаячила перспектива новой войны с Орловым.

– Я успокаиваюсь, – обещаю, хотя меня продолжает трясти.

– Точно?

Не смотрю на него. Я хочу схватить дочь и залезть с ней под кровать, спрятаться от всех. И вылезти только когда Вадим избавит меня от монстра из прошлого.

Тянусь за салфетками и вытираю лицо, демонстрируя, что готова к разговору.

– Не будь такой доверчивой и поменьше слушай всяких валентин. Особенно когда у тебя есть личный адвокат. Может, для начала спросишь меня?

Смотрю на него настороженно и в то же время с надеждой. Если Филиппов говорит, что всё не настолько страшно, то есть надежда, что он справится?

– У меня есть документ о признании отцовства, – продолжает уверенно и спокойно. – Адвокат я, в конце концов, или кто? Ну как ты себе представляешь, чтобы я позволил записать мою дочь на твоего бывшего мужа?

– Точно? – задаю сквозь слёзы дурацкий вопрос.

– Точнее не бывает.

– Правда? И в свидетельстве о рождении сразу напишут тебя?

– Зоя…

– Почему ты мне сразу не сказал? – снова начинаю реветь.

Стресс уходит через слёзы.

– А зачем тебя пугать? Ещё молоко пропадёт. Я не думал, что тут работают капец какие звёзды юриспруденции. Ещё и безмозглые, – последнюю фразу бурчит под нос почти неслышно.

– Боже… Я так боюсь за Катюшу…

– А подумать? Хотя бы вспомнить, что Орлову ни ты, ни твоя дочь уже неинтересны, потому что прииска у тебя уже нет?

Вздыхаю. Конечно, он прав… А я как услышала, что бывший муж снова может замаячить в моей жизни, так напрочь мозги отключила.

– Спасибо…

– Это тебе спасибо, Зайчонок. И прекращай слёзы лить. А то молочко будет невкусное…

Я постепенно успокаиваюсь. Но напряжение не отпускает до самого момента получения свидетельства.

Придирчиво вчитываюсь в каждую букву. “Филиппова Екатерина Вадимовна”.

Боже… Звучит прекрасно.

И даже неважно, что малышка получила не мою фамилию. Филиппова – это замечательно. Главное, что она – не Орлова.

Вадим большую часть дня проводит с нами, лишь периодически исчезает на несколько часов, ссылаясь на какие-то дела. Ночует он в моей квартире – в роддоме почему-то не разрешают.

Утром появляется, когда заканчиваю кормление и держу Катюшу “столбиком” – чтобы выпустить воздух, который она нахватала, когда набросилась на грудь.

– Как мои девочки сегодня?

Вадим быстро переодевается в спортивный костюм, который купил в первый же день по требованию главной медсестры.

– Что-то сегодня ночью она капризничала, – выражаю беспокойство. – Может, животик болел…

Я понимаю, что впереди у меня сотни таких ночей. Колики, режущиеся зубки – нормальные явления для малышей. От них никуда не деться. Нужно просто привыкнуть и пережить.

– Давай Катюшу мне, а ты поспи…

Сомневаюсь, что смогу уснуть, когда рядом в палате Вадим. Но сказывается бессонная ночь – постепенно я проваливаюсь в дрёму и сплю до следующего кормления. Просыпаюсь с новыми силами и думаю, как чудесно, когда у молодой мамы есть человек, который скажет: “Спи”…

– Зайчонок, я разговаривал с врачом, он обещал завтра тебя выписать, – торжественно объявляет Вадим. – У неонатолога тоже претензий к Катюше нет. Они взвешивали её сегодня, она пятьдесят грамм набрала.

– Супер…

Это хорошая новость, но… Если меня выпишут, то Вадим, скорее всего, вернётся в столицу. Ему нужно работать, он и так несколько дней находится здесь со мной. Вечно это длиться не может. А я боюсь остаться одна. До родов я настраивалась и была уверена, что справлюсь. Но теперь он меня разбаловал…

– Как ты смотришь на то, чтобы поехать со мной? Что тебе тут одной делать? А там я смогу тебе хоть немного помогать.

Предложение звучит очень неожиданно. Он предлагает снять мне квартиру в столице?

– Но ты же тут квартиру оплатил наперёд… Вряд ли хозяйка согласится вернуть деньги.

Мне не нравится идея потери столь внушительной суммы.

– Забей.

Я не понимаю, что именно он мне предлагает, а Вадим не торопится раскрывать подробности своего предложения. Начинаю нервничать. Катюша лежит под грудью. Моё волнение может передаться ей, и это нехорошо.

– Тут у меня уже приготовлены кроватка, коляска…

– Ой, это ерунда, даже не заморачивайся этим. Я всё упакую и отправлю с утра бусиком. А после выписки мы потихоньку поедем. Будете жить в моей комнате, – наконец проясняет какие-то детали.

Пытаюсь мысленно визуализировать квартиру Вадима и заливаюсь краской. Жар забегается по крови, тело вспоминает нашу ночь и остро реагирует. Боже… Дочь сосёт грудь, а у меня возникают эротические фантазии. Совсем сдурела…

– Я могу спать в гостиной или комнате сестры, если буду тебе мешать.

Последняя ремарка остужает пыл. Осеняет догадка: он не зовёт меня жить с ним как с мужчиной. Он просто хочет быть рядом с дочерью. Это немного задевает. Но наши отношения ещё слишком непонятные, чтобы я могла рассчитывать на большее.

– Хорошо, – я не в том положении, чтобы спорить.

Выбирая между гордым одиночеством на съёмной квартире и возможность жить рядом с Вадимом, отдаю предпочтению второму варианту.