Глава 33

Гордей

Устало перешагиваю порог своего дома. Скидываю с себя пальто, роняя на пол, прямо как Настя несколько часов назад. Поднимаю запястье и пытаюсь разглядеть время на часах. Начало первого… М-да, засиделся в отделении. Но не смог уехать, пока сам не убедился, что этих ублюдков заберут и отвезут в обезьянник. Переговорил с Костей, он сказал, что сделает всё, чтобы больше подобного не произошло.

И теперь со спокойной душой надо сходить в душ и лечь спать.

Со спокойной… Ага, как же. Лягу и буду смотреть в потолок и материть себя за то, что больше полутора лет назад сделал неправильный выбор.

Грёбаное проклятие моего рода – счастья нам не видать. Родителей потерял давно, братьев и сестёр не осталось. Детей нет. И всё из-за пустяковой болезни, которой переболел в детстве.

Ещё и девушку потерял, которую люблю.

Несмотря на хреновое стечение обстоятельств, я всё же останавливаюсь у барной стойки.

Замечаю какой-то конверт в золотистой окантовке.

А, приглашение на завтрашний благотворительный вечер.

Открываю – их там два. Вторая половинка не обязательна, можно взять с собой кого угодно. Но я пойду один. Нахрен Катю.

Поэтому разрываю второй пригласительный и, скомкав его, отправляю в мусорку. Конверт прячу за пояс.

Жена его наверняка видела, но плевать. Прийти у неё без пригласительного не получится.

Но мне и неважно. Я улыбаюсь, как дурак.

Настя меня рисовала.

Просто так ничего Настёна не делает. Это точно что-то значит. Возможно, сделала это в порыве ненависти. Но даже так – это меня ничуть не расстраивает.

Она всё ещё питает ко мне чувства. Неважно какие.

Этот холст доказал мне, что у этой девочки в сердце есть не только зима. А даже весна. Всё оттаивает, зацветает… Огонёк горит. Ненависти, злобы. Хотя бы так.

Это радует. Изначально она показалась мне холодной. Смотрела ровно, равнодушно, будто я был для неё пустым местом.

Но теперь так не считаю.

– Где ты был? – рушит всю безмятежность в моей душе противный голос Кати. – Начало первого. Только не говори, что задержался на работе.

Оборачиваюсь, прислоняюсь к барной стойке и закидываю на неё локти, упираясь.

Катя в домашнем халате, растрёпанная, спускается по лестнице.

– Не буду. Я перед тобой никогда не отчитывался и не собираюсь.

Она останавливается внизу, на последней ступеньке. Скрещивает руки на груди, одарив меня взглядом, полным обиды.

– У тебя что, появилась любовница?

– С такой женой, которая ходит непонятно где и постоянно бухает, может быть и такое, – пожимаю плечами.

– У меня сложный период в жизни, – цедит сквозь зубы. – А ты, вместо того чтобы поддержать… налево ходишь?

– Что за сложный период? Ноготь сломала, а запись ещё не скоро?

– Вот же ты скот! У меня проблемы со здоровьем, между прочим, из-за тебя, а ты меня ни во что не ставишь.

– Из-за меня? – выгибаю бровь.

– Если бы ты не шлялся к той малолетке, у меня не было бы выкидыша.

Сжимаю ладони в кулаки. Отрываюсь от барной стойки и с трудом сдерживаюсь, чтобы не ударить эту дуру. Женщин я не бью, хотя Катя несколько раз чуть не сделала меня моральным уродом. С такой сдержаться рядом – почти невозможно.

– Если не нравлюсь – разведись! – провокационно выкрикивает, явно пытаясь взять меня «на слабо». Думает, что раз я всё ещё ощущаю вину за тот случай, не брошу её.

Но сейчас, приподняв уголки губ, прохожу мимо жены. От неё снова несёт алкоголем. А в этот раз – ещё и сигаретами. Которые я запрещал ей курить.

– Хорошее предложение, – кидаю, поднимаясь по лестнице. – Давай.

– В смысле «давай»? – ошарашенно слышится от неё. – А как же я?.. А как же раздел имущества? И… моё психическое состояние? А ты? Да я, может, единственная, кто тебе ребёнка родить может!

Продолжаю подниматься по лестнице, скрипя зубами. Последние слова задевают за живое. Наверное, если бы не эта причина – развёлся бы давно.

Но сейчас так плевать, что я молча направляюсь в свою спальню.