Глава 41

Гордей

Провожаю Настю взглядом. Сумасшедшая девчонка. Она всегда была такой. Дикой, без тормозов. Вечно залезет туда, куда не стоит. И после нашего с ней расставания она стала другой. Более отстранённой, холодной, без огонька в серых глазах.

И сейчас, когда увидел её прежнюю, стало так тепло на душе…

Но все холодеет от той мысли, что с ней случилось.

И я знаю, по чьей вине.

Гребаная сука.

Или слишком мягко – так назвать свою жену? В скором будущем уже бывшую. Сейчас решается раздел нажитого имущества. Его не так много – всё в основном я покупал до брака.

Но теперь… То, что она додумалась сделать, полностью изменило мои планы. Думал быть милосердным, оставить этой курице немного денег. Но она уже не видит границ.

Отчего-то я уверен, что это сделала именно она. Ревность – худшее чувство, что есть в женщине.

Хватаю телефон со стола, звоню Андрею. Даю задание, и через час мне на почту падает распечатка всех звонков Кати. И аудиоверсия каждого разговора.

Напротив номера стоит имя владельца. Некоторых я знаю – это партнёры, поставщики, её мастера. Однажды делал уже подобную выписку, поэтому отложились в голове.

Также есть два незнакомых мужика, на которых ПОКА закрываю глаза. Интересует женщина, которой Катя звонила три раза.

Первый звонок – вчера. Ровно на следующий день после нашей с ней ссоры.

Нажимаю на кнопку воспроизведения и откидываюсь на спинку кресла. Готовлюсь услышать что угодно.

– Светуль, привет, – сладко и чисто по-девичьи приветствует Катя. Ненавижу эту манеру. – У меня к тебе просьба есть, поможешь?

– Привет-привет, Катюш. Неожиданно ты мне… Конечно, помогу. Что случилось?

– Овца одна есть, – выплевывает эта пигалица. Про Настю говорит. – Хочет семью мою разрушить. Уже второй раз. Надо сделать всё, чтобы она страдала. И на секс с моим мужем у неё не было ни сил, ни возможности.

Сжимаю кожаные подлокотники своего кресла.

Держись, Гордей, держись. Дослушай до конца, удостоверься, что это не сон.

– Прости, Кать. А ты точно по адресу? Это тебе к ведьмам, заговоры делать…

– Да нет, ты не поняла. Ты же раньше, перед тем как замуж за Илью выскочить, работала в органах опеки? Вот мне надо, чтобы у неё ребёнка забрали. Поможешь?

– Блин, Кать… Бесчеловечно. Я готова помочь, но ребёнка от матери отрывать…

– Блин, Свет, бесчеловечно семью рушить. Мне знаешь каким потом и кровью Гордей достался? Я в своё время через такое прошла… Ты как будто не знаешь, что я последние копейки тратила на тест ДНК этот недешёвый. Да мне залететь пришлось от первого встречного, лишь бы живот появился. Я там, дура, косякнула ещё, забыла нахрен об этом и в баню пошла. Реально пришлось выкидыш переживать. И вот уже почти два года его взгляды на себе ненавистные терплю. Ради чего? Чтобы он опять к этой малявке ушел?

Каждое её слово заставляет мои челюсти сжаться ещё сильнее.

Значит, ребёнок был не мой. А я убивался, кретин, когда о выкидыше узнал. Себя винил. Выставила меня виноватым, а сама… Какая, к чёрту, баня? Потерять малыша ради этого?.. А мне сказали в больнице, что она перенервничала. И мне ещё потом мозг вынесла.

И это ведь сказалось.

Мы вместе на УЗИ ездили. Я ребёнка видел. Всё казалось правдой. Я не верил в её беременность, старался присутствовать каждый раз лично, чтобы всё было без обмана. И ДНК-тест делал. Положительный показывал…

Как ей удалось это провернуть – не представляю.

Прикрываю глаза.

Я просрал Настю из-за чужого ребёнка.

Хуже некуда.

Следующие слова звучат уже чуть дальше от меня, но я стараюсь дослушать до конца.

– Ладно, – нехотя соглашается эта Света. – Позвоню женщине одной. У неё проблемы с бабками, точно согласится. Найдёт, к чему придраться, даже если там просто пыль на люстре будет.

– Спасибо большое, Светуль! Я скину все данные её, что знаю, на ватсап. Хорошо?

– Жду.

Звонок заканчивается.

Ещё один произошёл сегодня утром. Прослушиваю запись уже без интереса, во всём убедившись.

– Ну что, сходила?

– Пошла с визитом. Сказала, позвонит, как сходит.

Бессмысленный трёп, и снова прощаются.

Последний раз созванивались около часа назад. Как раз когда ко мне прибегала Настя.

– Блин, Кать, сочувствую тебе, – слышится от подружки жены.

– Что там? – нетерпеливо отзывается та. А я усмехаюсь. Знаю уже ответ. Нашла с кем бороться…

– Ну, они, видимо, давно спят. Ленка приехала туда и поняла уже, что что-то не так, на моменте, когда дома увидела. Райончик хороший, дома новые. В квартире максимум что нашла – бардак на полу. Ну, игрушки детские. Всё хорошо убрано, богатенько так, явно не обделил.

– И? – спрашивает с нажимом.

– Ну, говорит, благо синяк увидела, за уши притянула. Начала заявление писать, а эта ненормальная ей эту бумажку в лицо кинула.

– И-и-и-и? Все же так реагируют! Ребенка же забрала?

– Дальше слушай. Ленка только в полицию пошла, как ей звонят, говорят, что она уволена. Там такой разнос потом был, что пипец. Оказывается, у неё брат есть. Игорь Покровский. Слышала, не?

– Б***ь, – ругается эта дура. Медленно, но до неё доходит. – Он же тоже на вечере том был! Она с ним, значит, пришла. Но всё равно… Они бывшие, Свет. Волков и эта Покровская. А вдруг Гордей её увидит и головы лишится?

Уже. Увидел и лишился.

– Мне его терять нельзя. Он и так со мной уже, как с собакой… Права забрал, я новые получать, а не продают… На такси езжу, чтобы его не злить. Смотрит на меня, как на пустое место. Мне надо его удержать.

– Беременность?

– Не прокатило. Он у меня бесплодный. Хоть от другого залетай снова, потом так же ДНК-тест подделывай… Сейчас, правда, проще будет, бабки есть.

Не дослушиваю. Вырубаю запись. Она длится ещё около минуты, но никакого желания слушать этот фарс и бред нет.

Беру свой телефон, сжимаю до боли и белых костяшек.

Зубы вот-вот сотрутся в крошку, а голова взорвётся.

Тварь ты, Катя.

Знал, что от тебя хорошего нечего ждать, но… Вижу я, на что ты готова пойти ради моих денег. И раз ты боишься потерять их больше всего… Я обдеру тебя до нитки.

Звоню Андрею. Золото моё. По одной только просьбе исполнит всё, чего я так хочу.

– Заблокируй все счета, открытые мною на имя жены. И открытые ею тоже. У неё парочка ещё явно найдётся. Оставь её без копейки денег.

Наверняка откладывала что-то на чёрный день. Он наступил. Но воспользоваться ими не дам.

– И цветочные её… – вспоминаю про любимое дело Кати. Цветочки… – Уничтожь. Сделай всё, чтобы она осталась без ничего. Уехала в свою деревню, из которой выползла, и пасла коров.

– Будет сделано, Гордей Алексеевич, – коротко отвечает помощник. За это я его и люблю. Никаких лишних вопросов. Есть запрос – делает дело.

Отключаюсь, кидаю телефон на стол. Резко хочется что-то разбить. Выплеснуть эмоции. Я готов начистить кому-то рожу. Но вместо этого поднимаюсь с кресла, скидываю всё со стола и со злости переворачиваю его.

Полтора года жизни впустую.

И всё из-за той дряни!

Разворачиваюсь и, сжав кулак, со всей силы бью по стеклу. Ему хоть бы хны, а руку простреливает дичайшая боль. Но она и держит на плаву, чтобы не убить Катю прямо сейчас.

Прислоняюсь лбом к холодному стеклу.

Настя… Я оставил её ради чужого ребёнка. Не своего. Предал её…

Но что она имела в виду, говоря о «нас»? Предал их…

Её и Соню?