Глава 40

Настя

Я помню, где работает Волков. Его офис находится недалеко от места аварии. Поэтому он тогда явился так быстро, распереживавшись за свою женушку.

И мчусь я сейчас именно туда. Проблему с органами опеками помог решить Игорь. Быстро позвонил куда надо, вставил люлей этим придуркам. Но мне этого недостаточно.

Захожу в двери огромной многоэтажки, сразу несусь в сторону лифта. Преградой мне служит турникет. Приходится записаться на стойке о визите, благо паспорт был с собой.

Поднимаюсь на самый последний этаж. И даже эта мысль вызывает такое раздражение… Сидит выше всех на своём троне. Смотрит свысока. Не считает нас за людей. И творит всё, что ему вздумается!

От мысли, что он хочет забрать у меня нашу малютку, прихожу в бешенство. Злость немного утихла в такси, но теперь вспыхивает снова.

Я пробегаю весь этаж, мчусь мимо секретаря, который истошно вопит мне, что в кабинет нельзя. Там совещание.

Но мне плевать.

Распахнув дверь, сразу утыкаюсь взглядом в того, кого ищу. Сидит во главе стола, внимательно изучает бумаги. Поднимает глаза на меня, но не успевает нахмуриться, как я без стеснения кидаю в него свою небольшую сумку. Телефон вытащила ещё в лифте, спрятав в карман. Поэтому плевать, если что-то разобьётся в ней!

Нужно было наложить туда кирпичей! Чтобы всё это ударило прямо по лицу и сломало нос!

Но у Волкова отменная реакция. Быстро уворачивается, и сумка пролетает мимо, врезавшись в стекло за его спиной. И со шлепком падает на пол.

– Ты переходишь все границы! – наплевав на остальных присутствующих, кричу. А ему это не нравится. Что, моё поведение неприемлемо для тебя, да, Волков?

Гордей держится из последних сил. Крепко сцепив зубы, прожигает меня яростно глазами. Желваки гуляют на его скулах, а громкий голос со стальными нотками разлетается по всему кабинету:

– Выйдите.

Все подскакивают с места, а я не утихаю.

– Нет-нет, оставайтесь. Узнаете, что ваш босс – подонок, который решил забрать ребёнка у родной матери лишь потому, что я ему отказала.

Конечно, меня никто не слушает, всем табором выходят из кабинета. А я с вызовом смотрю на этого мудака, на которого желаю наброситься. Расцарапать все его лицо в клочья.

Сейчас он, расслабив узел удавки на своей шее, полностью снимает галстук. Накручивает его на руку, будто собирается меня избить. Но нет. Знаю, что этого не сделает, и подлетаю к нему. Бью со всей дури по плечу.

– Ты нормальный вообще?!

– Успокойся! – гаркает на меня и хватает за запястье. – Не кричи и объясни нормально, что я натворил, сидя у себя в кабинете?

– Ты ещё и дураком решил прикинуться? – выдираю из его хватки руку. Не выходит, поэтому выворачиваюсь, отчего в его большой ладони остаётся только мой пуховик. Отлично, теперь ничто не сковывает движений, и я могу надавать этому подлецу по лицу! – В тебе вообще что-то человечное осталось? Ты нас один раз предал, решил во второй добить?

Я застываю.

Я только что сказала лишнего.

«Нас…»

Меня и Сонечку. Да, он ушёл, оставив нас. Он не знал о ней. И я не сказала. Потому что он предаст ещё раз.

И я только что сказала это вслух. Сказала правду.

– Насть, – осекает меня одним именем, выкидывая пуховик из ладони на стол. Напрягаюсь. Хоть бы он не услышал это!

Тут же подходит ко мне, за что и получает громкую пощёчину. Рука сама тянется к его щеке, оставляет красный след. От страха. Пытаюсь забить его мысли другим, если он все понял.

Гордей перехватывает моё запястье, тут же заводит его за мою спину. Упираюсь в него второй рукой, чтобы оттолкнуть, но её ждет та же участь. Но мне плевать – они не нужны, чтобы воззвать его к совести. Или уже поздно?

– Я понятия не имею, что сделал, – подойдя вплотную и наклонившись, несильно заламывает руки мне за спиной. Зайди кто сейчас в кабинет, обомлеет от нашей позы. – И ты нормально объяснить не можешь. Успокойся. Выдохни. Или мне помочь тебе это сделать?

Наклоняется ещё сильнее. Между нашими лицами ничтожно маленькое расстояние.

Я сразу понимаю, о чём он.

Когда в прошлом я переживала о брате и начинала паниковать, Гордей меня целовал. И мне помогало. Вот и сейчас он намекает на это.

– Нет, – выдыхаю испуганно. Не потому, что этот поцелуй мне противен. Я не собираюсь делать нечто подобное с человеком, который собирается забрать у меня дочь. – Мне уже легче.

– Отлично, – сузив глаза, осматривает моё лицо и будто видит ложь в каждом взмахе моих ресниц. – Так из-за чего ты прибежала сюда и чуть не разбила мне окно?

– Ты заплатил органам опеки, – цежу сквозь зубы. – Чтобы у меня забрали Соню.

– Я?

– Не я же! – брыкаюсь и пытаюсь выбраться.

– Млять, Настя! – неожиданно кричит на меня и тормошит в своих объятиях. – Нахрена мне это делать?!

– Я тебе отказала, – напоминаю ему. И предприняв неудачную попытку выбраться из его цепких оков, наступаю ему на ногу. Гордей шипит, но только сильнее стискивает меня, чтобы я не убежала.

– Забрать ребенка у матери – даже для меня слишком, – шипит сквозь зубы от злости. – Для меня семейные ценности превыше всего, как ты могла так обо мне подумать?

А что мне еще оставалось делать? Все в хронологической цепочке! Всё указывает на него!

– Чушь это, Покровская. Я знаю, что у тебя есть богатый брат, который по щелчку решит все твои проблемы. Зачем мне это? Помотать нервы? Прости, солнышко, но ты переоцениваешь мои скотские намерения.

Я немного успокаиваюсь. Совсем на пару секунд. Пытаюсь переварить его слова. В них есть что-то толковое…

И правда, зачем ему всё это делать, зная, что Игорь запросто заплатит опеке больше? Да и Гордей тот человек, для которого дети дороже счастливой жизни…

Мотаю головой.

Боже, я дурочка. Что на меня нашло? Я уже схожу с ума и вижу в нём врага номер один? Забежала, как сумасшедшая, начала кидаться сумкой…

Может, всё произошедшее – просто совпадение?

– Прости, – отвечаю как-то сдавленно. Становится стыдно от своих догадок. – Не знаю, что на меня нашло… Просто так все сразу навалилось, и я подумала, что это ты…

Усмехается, вгоняя меня в краску еще сильнее.

– Ничего. Если бы ты не пришла… Когда бы я еще смог тебя так обнять?

Только сейчас вспоминаю, в какой позе мы находимся. Моя грудь вжата в его торс, а его руки, словно капкан, держат меня взаперти и обнимают.

– Отпусти. Больше кидаться не буду, – отвожу взгляд в сторону. – Нечем.

– Не хочу.

– Гордей…

Тяжело вздыхает. Медленно выполняет мою просьбу.

– Вечно сделаешь этот свой страдальческий тон, – отрывается от меня и отходит. Отворачивается, чуть не задев меня широким плечом. Подходит к окну и поднимает мою сумку. Отдаёт мне. – Если будешь кидаться, то не в окно. Пацанов жалко. На высоте потом висеть, вставлять новое.

– Прости, – прижимаю к груди сумку и делаю шаг к столу. Пока ставлю сумочку на стол, хватаю свой пуховик, спешно одеваюсь. Рассеянно смотрю по сторонам, пытаюсь унять дрожь во всём теле.

После пережитой злости чувствую откат в виде шока.

– Что с опекой? – неожиданно спрашивает.

– Игорь уже всё решил, – нащупываю телефон в куртке и пячусь на выход. – Извини за беспокойство, я пойду.

Понимаю, что накрутила себя.

Это был не Гордей.

Ухожу с этой мыслью и на секунду замечаю его тяжёлый, холодный взгляд, от которого по спине бегут мурашки. Но не зацикливаюсь на нём, а, стыдливо поджимая хвост, выбегаю из кабинета.