Глава 44

Гордей

Непоколебимо беру соску, оборачиваю салфеткой. Мельком поглядываю на сопящую малышку. Дико хочется подойти к ней, потрогать пухлые щёчки. Затем обнять её, прижать к себе. Такая же милая и обворожительная, как и её мама.

Гашу в себе порыв и не задерживаюсь в комнате, возвращаясь на кухню. По пути закидываю завернутую соску в карман пальто.

Подло? Возможно.

Но слова Насти меня напрягли.

Предал «их».

Либо это оговорка, либо… ничего. И я пытаюсь увидеть невозможное. И уже точно пора в дурку. А пока держусь. Пока что.

Захожу на кухню, располагаюсь на стуле. Покровская наливает воды в чайник, ставит его на подставку, жмёт на кнопку. Всё делает нервно, оно и понятно – здесь я. И это раздражает. Почему она боится меня как огня?

Да, сделал ей больно. Но это не повод шарахаться от меня, как от прокажённого.

– Минутку, Сонечку проверю, – вдруг проговаривает она в полной тишине. Зачем? Я же только что был там.

Хочет сбежать.

Не нравится моя компания? Или боится? Чего? Меня? Она ведь знает, что я не сделаю ей больно. Физически – точно. Хотя порой не могу контролировать себя. Как сейчас.

Встаю, иду следом за ней. Голова отключается, и я просто делаю всё, что хочу. Тело и душа на инстинктах тянутся к девчонке.

Стараюсь не шуметь, быть тихим. Не хочется разбудить ребёнка.

Подхожу к Насте со спины. Она, будто имея глаза на затылке, оборачивается. Напряжённая, немного испуганная. Но пытается взять себя в руки.

– Прости, задумалась. Чайник согрелся?

Я игнорирую её вопрос. И зачем-то говорю то, что ей наверняка неинтересно. Про развод с Катей.

Наконец-то я обрубил нашу связь. После обнаруженной правды сделал это без колебаний, не задумываясь, как она будет жить дальше. Та женщина испортила мне жизнь. И не только мне.

Если бы не Катя… сейчас бы всё было по-другому.

И Настя не была бы настолько равнодушна ко мне. К моим словам.

Новость о разводе воспринимает так, как и думал. Ей плевать.

Но правда ли?

Вижу же, как вздрагивают её плечи каждый раз, когда я рядом. И замечаю это вновь, когда подхожу к ней близко настолько, что касаюсь её всем телом.

Малышка моя…

Веду носом, вдыхая её аромат. Он застилает разум туманом.

Дотрагиваюсь до её лица пальцами, когда отводит взгляд. Наклоняюсь, желая сейчас только одного. Вспомнить вкус этих розовых пухлых губ.

Буду последним подонком, но подумаю об этом потом. Врезаюсь в сладкий и манящий рот, заглушая её протестующее мычание. Или это не протест? Черт знает.

Ладони сами лезут под белую кофточку.

Хм, одежда явно не домашняя, раз на ней джинсы. Куда-то собиралась? Не соседа ли вышла встречать?

От злости сжимаю тонкую талию. Она даже не поправилась после родов… Или быстро смогла восстановиться. Помню, что кожа у неё нежная, чувствительная…

Осекаю себя, почувствовав под подушечками пальцев этот бархат.

Воспоминания вихрем проносятся в голове.

Наш гребаный первый раз, после которого я несколько дней ходил будто пьяный. А потом наступила «белка». Я сходил с ума, желая ещё и ещё. Не мог насытиться.

И она была такой же. Безбашенной и неконтролируемой. Как сейчас.

Настя отвечает… Неожиданно кладёт свои руки на плечи, обвивает мою шею, притягивает к себе и отзывается на мою ласку.

В другой ситуации я бы посадил её на этот комод, сжал бёдра и начал раздевать, но… Сонечка в кроватке останавливает меня и позволяет мне только целовать Покровскую. Глубоко, сладко, жадно.

Губы начинают болеть, руки продолжают гулять по хрупкому и маленькому тельцу.

Хочу ещё.

И она хочет…

Это вызывает прилив сил. Сил бороться за своё счастье.

Отрываюсь от девушки и с наслаждением наблюдаю за её приоткрывшимися губами, которыми она хватает воздух. Увеличившаяся грудь, по сравнению с прошлой, постоянно вздымается.

Серые омуты поднимаются с моей шеи на лицо. Она удивлена сама себе.

А я отрываюсь. С трудом.

Не напираю. Узнаю, что хотел. Да и даже заниматься подобным перед ребёнком… некомфортно. Хоть малышка и спит.

Иногда, чтобы шагнуть вперёд, нужно сделать два шага назад. И я их делаю, пересилив себя и отойдя от недосягаемой для меня девушки.

– Ты… – начинает, чуть ли не задыхаясь.

Что, сначала насладилась, а теперь возмущаешься? В твоём духе…

Поднимаю руки вверх, усмехаясь. Хорошее настроение появляется не только от добытой соски, но и от того, что пару секунд назад Покровская готова была на всё.

– Уходи? – предугадываю её слова и говорю первый. Её интонация со злыми нотками мелькает в голове. В какой раз она прогоняет меня? – Ухожу.

Хотел бы я ещё немного насладиться обществом с Настёной, но у меня назначена встреча с одним врачом в клинике. Нужно передать ему соску и точно убедиться в том, что Настя ничего от меня не скрывает.

Останавливаюсь в коридоре, обуваюсь. Накидываю пальто, параллельно невольно сверлю взглядом кроватку. А точнее, кроху в ней.

На секунду представляю, как она говорит «папа» и смотрит на меня огромными глазами. А потом весело улыбается и хватает моё лицо в ладони.

Даю себе мысленную оплеуху.

Хватит. Накручу, а потом правду узнавать будет ещё больнее. А её я уже знаю. Нет у меня детей и не будет. А эта проверка – всего лишь для того, чтобы успокоиться. Втоптать себя в грязь ещё сильнее.

Не прощаюсь с Настей, выхожу из квартиры, тихо закрывая за собой дверь. Мы ещё увидимся. И в скором времени.