Глава 52

Настя

– Ты такая милая, когда злишься, – улыбается Гордей, демонстрируя свои идеально ровные и белые зубы. Сильнее прижимаю ватный диск к ссадине, чтобы он зашипел.

Пока летел кубарем, обо что-то поранился. Оно и понятно – под канатной дорогой сплошные сугробы. Но мало ли кто что уронил или что лежит под снегом?

Ещё и от швов отказался, хотя его чуть ли не силком тащили в больницу.

Теперь рана кровоточит.

– Это просто ссадина. Причем полученная во время спасательной операции…

– От этого и злюсь, – выплевываю. – Что даже предъявить не могу. Ребёнка спас. А он мог и шею сломать. Или ещё чего похуже…

Малышу всего три годика оказалось. Пока мать снимала видео на телефон – мелкий игрался с открывающим механизмом. Открыл дверь и вывалился, бедняжка.

Отделался ушибом плеча – им он ударился о твёрдый лоб Гордея. У Волкова, кстати, шишка теперь вырастет…

– Ну, вот и всё, – продолжает пребывать в хорошем настроении. Конечно, не каждый день я стою между его широко раздвинутых ног и обрабатываю ему кровоточащую бровь.

Вечер со всеми событиями пролетел стремительно, и мы оба не заметили, что вот-вот должен был наступить Новый год. А я и не чувствую. Последние часы выдались суматошными. Я бегала с Сонечкой, украшала с ней небольшую искусственную ёлочку. И с Волковым, который вырубился на весь вечер. Так переживала, что готова была позвать врача. Вдруг сотрясение?

Но нет, очнулся и поскакал в душ. Я как раз уложила перевозбужденную от произошедших событий доченьку спать.

Оторвавшись от Гордея, сдерживаю очередной порыв убить его.

– Пойду узнаю, что у нас с едой.

Словно услышав меня, в дверь раздаётся стук. Мчу к двери, забираю заказанные к новогоднему столу блюда.

Большинство людей празднуют в зале, в большой компании, а мы в номере. Во-первых, малышку не оставишь, а во-вторых, и не хочется. Мне и моя компания нравится.

Пододвигаю передвижной столик к дивану, где сидит Волков.

Сегодня прямо всё для него делаю!

Но и ладно – заслужил.

– Приятного аппетита, – говорю, схватив шапку с дивана. Надеваю куртку, беру с собой сапожки и горячее какао с плавающими в нём зефирками. И ловлю на себе вопросительный взгляд мужчины.

– Я на балконе пойду посижу, – поясняю, уже задохнувшись в номере. – Проветрюсь.

Ничего не отвечает и провожает меня сверлящим в спину взглядом. Скрываюсь на открытом балконе, хватаю спрятанную в ящичке подушку и подкладываю под попу. Через прутья просовываю ноги и смотрю на прекрасный вид, открывающийся с четвертого этажа.

Переехать в свой номер мне сегодня не удалось снова… Да я уже думаю, что и не надо. Завтра к вечеру всё равно уже уезжаем.

Делаю глоток какао и обжигаю язык.

– Чёрт бы его побрал! – ругаюсь вслух.

– Меня? – насмешливо доносится из-за спины. Слышу звук закрываемой балконной двери. Через секунду ощущаю на своих плечах тёплый плед, а рядом – неожиданную компанию.

– Не тебя, – успокаиваю его, нахмурившись. – Стой, ты уже поел?

– Прости, я не скорострел, чтобы справляться за минуту…

Я нервно прыскаю от смеха. Я понимаю, что он говорит про еду, но… Я воспринимаю совсем в другом смысле. Да, Гордей и правда… не скорострел. Мы занимались этим по полчаса, а порой доходило даже и до часу…

Тогда я чувствовала себя такой выжатой, будто меня переехал «Камаз».

Уж не знаю, кто там может несколько часов подряд делать… Но всё сотрётся подчистую.

– Что, хочешь притвориться больным, чтобы я тебя с ложечки покормила?

– Можно без ложки. Соня и без неё справляется.

Щёки вспыхивают от намёка, который он мне кидает. Тут же бью его по плечу за неудачную шутку.

В голове сразу появляется вопрос… Интересно, во время секса, когда мужчина будет ласкать грудь… молоко ведь польётся?

Вот это конфуз!

– Согласен, неприятно.

– Да ну тебя.

Вдалеке гремят звуки фейерверков.

Уже Новый год? Да нет. Знаю это, потому что отель будет запускать салюты ровно в двенадцать.

– А где же бокал шампанского? Бумажка и зажигалка? – звучат над ухом насмешливые вопросы.

Черт, он слишком хорошо меня знает.

– В этом году буду загадывать желание по-другому.

– И как?

– Просто ровно в двенадцать в мыслях проговорю три раза…

– Сработает?

– Вот и проверим. Но я устала есть горелую бумагу… Тем более шампанское мне нельзя.

Тихо смеётся.

– Хорошо, – вскидывает запястье и смотрит на часы. – Осталась минута.

Отпиваю какао и жду момента.

В моей голове… пустота. Из всех желаний – хочу, чтобы малышка никогда не болела и выросла умной, доброй и красивой девочкой. Всё. Для себя пожелать мне нечего.

– Двенадцать, – сообщает Гордей. Смотрю на полную луну, сжимаю кружку пальцами и загадываю мысленно желание. Кажется, фейерверки будут позже, когда все гости допьют шампанское…

– Загадала?

– Да. А ты?

– Загадал.

– Что именно?

– Если скажу – не сбудется.

Я мягко расплываюсь в улыбке.

Сердце делает глухой удар.

Мысли очищаются от всего, что в них кружило до этого. И только одна информация там крепко оседает, заполняя все собой.

– Ты загадал ребёнка, – уверенно произношу, смотря на горизонт. В небе мелькают цветные взрывы огоньков. Фейерверки, запущенные из разных мест.

Красиво… успокаивает.

Никогда не думала, что с четвертого этажа может открываться такой вид…

– Ты всегда загадывал только это желание, – продолжаю.

Мы были вместе не так долго, но много говорили.

– Ты помнишь, – укоризненно летит в меня. – И ты уже сказала его вслух. Значит, оно не исполнится.

Делаю глубокий вдох.

Сердце за секунду нагоняет бешеный ритм.

В горле пересыхает, но я должна сказать то, что так долго хранилось во мне.

Скрывать правду от Гордея становится с каждым днём всё тяжелее и тяжелее. Я устала бороться с чувством вины и своей совестью.

Это неправильно.

И если раньше меня останавливали гнев и обида за предательство… то теперь этих чувств нет.

Я понимаю, что от Волкова никуда не денусь.

– А если оно уже исполнилось?