Глава 51

Настя

– Ну давай, прыгай уже, – отчего-то раздражённо говорит Волков, пока я нерешительно поглядываю на снег. Он что, читает мои мысли? – Знаю же, что хочешь.

Закусываю губу.

Подозрительно осматриваюсь по сторонам. Людей не так много, поэтому я, зажмурившись, поворачиваюсь к нетронутому снегу спиной и падаю в него.

Холод обволакивает всё тело, и я кайфую от снега у меня на щеках. Быстро гребу руками и ногами, не сумев сделать это на полную мощь из-за длинного пуховика. Но оставляю на снегу свой след. И рисую ангелочка на белоснежной поверхности, растворяясь в моменте…

Я ведь совсем недавно была восемнадцатилетней девчонкой.

У меня все еще играет детство в попе, которое я постоянно подавляю. Постоянно вспоминаю, что я – мама. И такая роскошь, как ребячество – уже не для меня.

Но сейчас я так счастлива… что хочется и дальше оставаться ребёнком. Подорваться с места, поиграть в снежки. Бежать без оглядки, уворачиваясь от снарядов из снега, а потом смеяться и топтаться на месте, когда он попадёт за шиворот.

А потом прислониться к мужскому плечу и жаловаться, что он поступил неправильно, расстреляв бедную девочку снежками. Побыть той маленькой манипуляторшей, которую обнимут, поцелуют…

Но вместо этого я поднимаюсь из сугроба. Гляжу на своего ангелочка и чувствую себя самой счастливой.

Я ценю даже такую мелочь.

И теперь поворачиваюсь к Гордею и Сонечке. Малышка тычет пальчиком на мой узор, удивлённо восклицает, видя подобное впервые. А Волков… Его карие глаза светятся теплотой.

Подходит ко мне, поднимает руку и ведёт большим пальцем по щеке.

– Снег попал, – поясняет, пока моё сердце несётся вскачь. – Щеки теперь розовые.

Улыбаюсь в ответ. И неожиданно для себя хватаю его за запястье. Тяну за собой на канатную дорогу. Будь я одна – не решилась бы. Но рядом со мной Гордей. Человек, на которого я могу положиться. Я так думаю…

Или это просто хорошее настроение плещется в моих венах?

Я окрылённая захожу в открытую кабинку. Стёкол нет, но по бокам имеются дверцы, которые открываются при посадке. Проверяю, чтобы Волков с Соней благополучно сели рядом.

Всё, что связано с дочкой – вызывает у меня паранойю.

Но всё обходится.

Мы садимся рядом на тёплые сиденья. Трогаемся с места.

– Не страшно? – вдруг спрашивает Волков.

– Нет, – мотаю головой. – Вот будь я одна…

– Не решилась бы?

– Нет, – повторяю снова.

– Значит, я принял правильное решение, приехав сюда.

Прикрываю глаза и улыбаюсь.

– Ты знал, что мы будем здесь.

Я не чувствую злости. Необычное спокойствие. Может, это потому, что я сейчас в хорошем настроении? Или это так природа влияет на меня? Мы медленно передвигаемся по канатной дороге, рассматривая пейзажи.

– Знал, – отвечает коротко.

– Подслушивал?

– Невольно стал свидетелем.

– Ну, конечно, – усмехаюсь.

Он здесь – ради нас… Забавно.

Настолько хочет вернуть всё, что было раньше? Вероятно.

А хочу ли этого я? Ещё не решила. Кроме одного.

Я скажу ему о Соне. Волков хороший человек. И все мы делаем ошибки… И они должны оставаться в прошлом. Где-то в глубине души я его простила, хотя в голове иногда одёргиваю себя.

– Чёрт, – ругаюсь вслух, так и не разобравшись в себе.

Весь оставшийся путь по канатке мы едем молча, под восхищённое агукание моей дочери. Точнее, нашей…

Дорога длится недолго, максимум двадцать минут. Мы приезжаем на конечную точку, выходим из кабины и направляемся в сторону машин, которые отвозят обратно к отелю. Их много, поэтому мы не торопимся – прогуливаемся неспешным шагом.

– Понравилось?

Киваю.

– Да, но вот будь оно побыстрее… – жалуюсь, желая чего-нибудь экстремального. Я ведь так и не прокатилась на сноуборде. А снегоход! Как же мне хочется хоть разочек прокатиться на нём!

– Неугомонная, – в голосе мелькают довольные нотки.

Неожиданно за спиной раздаётся женский крик.

Пугаюсь, оборачиваюсь. Это делают и все те, кто спешил к машинам. А теперь мы дружно смотрим в сторону ехавшей кабины. С открытой дверцей… И, схватившись за неё, в воздухе висит маленький мальчик.

– Мамочки, – вырывается из горла. Закрываю рот рукой в шоке.

Боже мой, там же ребёнок! Из кабины выпал малыш! И теперь висит на волоске, еле удерживаясь своими маленькими ручками за поручень.

До земли – метров пять-шесть. Если упадёт… Даже представить боюсь. Кубарем полетит вниз. А лететь долго – находимся на склоне.

Так ещё и не выключают механизм!

Эй, ему кто-нибудь собирается помочь?! Он же вот-вот сорвётся!

Неожиданно перед глазами появляется Сонечка.

– Подержи, – раздаётся чёткий приказ. Я даже не успеваю его осмыслить, как хватаю малышку на руки. А потом вижу перед собой сорвавшегося с места Волкова. Его затылок, напряжённую спину…

– Не успеет же, – шепчу, испугавшись за ребёнка. Почему это всё случилось? Разве кабины не проверяют перед отправкой? А куда смотрела мать, которая сейчас сидит на полу и пытается схватить сына за руку?

Вдруг пальцы мальчика соскальзывают с поручня.

Грудь сковывает от страха, а я зажмуриваюсь, чтобы этого не видеть.

Чей-то крик и вздохи разрезают воздух.

Пожалуйста-пожалуйста, хоть бы с ним всё было хорошо!

– Поймал! – раздаётся вздох рядом.

– Покатились, смотри, покатились… Ой, батюшки!

Распахнув глаза, взглядом врезаюсь в кабину. Она спускается всё ниже и ниже. Мать внутри плачет, смотрит вниз, куда и переключается всё моё внимание. Там пусто, а вот дальше… По склону, переворачиваясь со спины на живот, катится тёмный ком. Знакомое пальто мелькает перед глазами, сменяясь синим комбинезоном.

Гордей…

Волнение и страх за них сковывает горло так, что не могу дышать.

Кто-то уже сорвался с места и побежал к ним, летящим вниз. Пролетают метров сто – и останавливаются. Кажется, вместе с ними и моё сердце.

С ними же всё в порядке?..

Вижу издалека, как Волков обнимает мальчика, защищая его от снега. И не думая ни секунды, на ватных ногах бегу за людьми, спешащими им на помощь.