Глава 64

– Опять капризничаешь, – устало выдыхаю и тру лицо ладонями. Когда зашли домой – всё хорошо было, а это час назад как началось, так и не прекращается. – Ты же уже покушала.

Ничего не понимаю…

А дочка опять завывает.

Появляется огромное желание уйти в соседнюю комнату и закрыться там от бессилия. Но нельзя. Подобное уже случалось, и мы справлялись. И в этот раз будет так же.

Говорю себе и не верю.

Вот бы Гордея сюда… С ним Соня ни разу не капризничала.

Интересно, он уже доехал домой? Может, написать и спросить? Вон какой снегопад.

Потом, когда Соня успокоится.

Неожиданно по комнате раздаётся мелодия моего телефона. Бегу к нему, как дети к новогодней ёлке за подарками первого января.

Но радость тут же улетучивается, заменяясь на растерянность и недоумение.

Немедленно отвечаю на звонок, ощущая нехорошее предчувствие.

– Да, Василиса?

– Насть, это капец, – еле говорит, чуть не плача. – Брат твой, блин.

– Что, что случилось? – от испуга иду к постели и падаю на неё. Заранее… Мне Василиса ни разу так не звонила.

– Он вечером в телефоне сидел. Потом сорвался с места, сказал, что по делам срочно поехать надо. Я думаю, ладно, мало ли чего случилось. Его долго не было, я себя немного накрутила, решила глянуть, где машина его, у нас там датчик стоит. А она не на работе.

– Да ну, Вась, он не может изменить тебе.

– Не может, знаю. Я тебе не поэтому звоню. Он машину у дома Кати Волковой оставил. Я не уверена, просто как-то мельком недавно увидела, что ему документы на неё пришли. И это она в аварии была виновата. Ну, я и запомнила. А тут увидела… Не знаю, что делать.

Волков… Он точно поехал не к Кате, которая там наверняка уже не живёт. А к Гордею. Зачем?..

Холодок проходит по спине.

– Вась, можно я к тебе Соню завезу?

– Э-э-э, – теряется от внезапного вопроса. – Привози, конечно, а что случилось?

– При встрече расскажу, – быстро выпаливаю и сбрасываю трубку. Перевожу взгляд на вдруг притихшую и покрасневшую от слёз дочку.

Она поэтому плакала? Чувствовала, что что-то не так? Каждый раз, когда вредничает, что-то вот-вот произойдёт.

Совпадение или детская чуйка?

Нет времени разбираться – собираю Сонечку, заказываю такси и еду до дома брата, благо он недалеко. Оставляю доченьку у Василисы и направляюсь уже к Волкову, надеясь, что ничего не случилось. И всё это – ошибка. Вася только напугала нас, и всё.

Но нет. Страх клокочет в груди ещё сильнее, когда я вижу у ворот дома машину Игоря. Металлическая дверь закрыта на код, и я в панике пробую несколько комбинаций. Открываю её с третьей попытки – Гордей слишком банален в плане цифр. У него они всегда одни, совпадающие с кодами на банковских картах. Вечно упрекала его в этом, а он не слушался.

Забегаю на территорию и прихожу в ещё больший ужас – на первом этаже выбито окно. Да так сильно, будто из него кто-то вывалился. Нет-нет-нет!

Не замечаю, как оказываюсь в помещении. Залетаю в гостиную и тут же останавливаюсь. Кислорода в лёгких как не бывало. Забываю, как дышать, при виде двух болванов, сидящих на ступеньках лестницы, ведущей на второй этаж.

Побитые, в порванной одежде, с кровоподтёками на лице. У Гордея из носа идёт кровь, но он не обращает на неё внимания, держа в руках сигарету и делая глубокую затяжку.

У Игоря рассечена бровь, губа. И костяшки сбиты…

Сидят, курят, молчат… Даже Игорь… Он вообще сигареты не переносит!

Взгляды при моём появлении перемещаются на меня.

– Вы идиоты?! – разрушаю в гостиной тишину. Зло смотрю на брата, который всё это устроил. Вряд ли Гордей сам позвонил Игорю и пригласил его в гости! Особенно так поздно ночью! – Ты совсем с ума сошёл, Игорь?

Волков от моих слов невольно морщится, хватается за голову.

– Настён, солнце, не шуми. Голова раскалывается.

Трогает себя за затылок, а затем, нащупав явно что-то мокрое, смотрит на свою ладонь. В крови…

– Чёрт.

Округляю от шока глаза, смотрю на хаос в гостиной. Всё перевернуто, журнальный стеклянный столик разбит. Кажется, понятно, где он головой ударился…

Слёзы на глаза наворачиваются. Еле сдерживаю их и шмыгаю носом:

– Дебилы. Не взрослые мужики, а дети.

Отчитываю их, как каких-то сопляков!

– Аптечка где? – не унимаюсь, снимаю с себя пуховик и обувь.

– Успокойся, – просит меня Игорь. – С нами всё в порядке. Мелкие ушибы.

Ушибы?! Да они издеваются!

Зло поглядываю на Гордея, хозяина дома. Он-то должен знать, где аптечка…

– Не скажешь – «скорую» вызову.

Морщится на мои слова.

– На кухне, на холодильнике.

Ноги сами несут меня на кухню. Быстро нахожу коробку с бинтами и лекарствами.

Возвращаюсь к двум идиотам и прихожу в ужас от спины Игоря. Теперь понятно, кто в окно выпал… Опять хочу рвать и метать, но только кусаю себя за губу. Стою позади Гордея, зло вытираю затылок от крови. Не забываю и про брата, которому чудом повезло не вонзить в себя кучу стеклянных осколков. А может, они там и есть… К врачу ехать надо. А они болваны. Молчат, друг на друга не смотрят.

– И как? Поговорили? – язвительно спрашиваю.

– Да, – недовольно мычит Игорь.

– Легче стало?

– Ты как здесь вообще оказалась? – переводит тему.

– Какая разница? Что за детский сад вы здесь устроили?

– Говорили.

– Это так называется? – ещё раз оглядываю гостиную. – Да здесь мордобой был.

Опять молчат.

– Эгоисты долбаные, – вырывается изо рта. – Ладно о себе не думаете… А о нас подумали? О детях? Вы считаете, это нормально – видеть вас вот такими? Игорь, а Вася? Ты понимаешь, как она нервничать будет, когда ты такой домой придешь?

– Скажи спасибо отцу своего ребёнка, – выплевывает, отворачиваясь от Волкова ещё сильнее. Как дети малую, песочницу не поделили! – Что не захотел по-хорошему тебя отпускать.

– И как, после вашего боя он согласился? – выпаливаю.

– Нет, – цедит сквозь зубы. А Волков на это только усмехается, за что и получает подзатыльник. Прямо по больному месту, за которое он и хватается, шипя от злости:

– Больно же!

– Мне тоже больно видеть вас такими. Нет, всё, я звоню в «скорую». У вас могут быть осколки то в голове, то в спине. Да и мне не хватит этого жалкого бинта, чтобы вас перевязать. Я вообще не медик, так-то!

Все баночки, которые я нашла, мне ни о чем не говорят.

– Не надо, – хмурится Гордей. – И так пройдёт.

– Какой «пройдет»? У тебя из затылка кровь идёт! А у этого вообще…

Я отчаянно хочу заплакать. Что за люди?

– Ладно, – пытаюсь дышать глубже. – Я сейчас позвоню знакомой подруге. Попрошу её приехать.

– Насть…

– Вот не надо этого «Насть»! – осекаю Гордея. – Вечно вы, мужики, наломаете дров!

Губы дрожат, а лицо всё щиплет от подступивших слёз.

Они оба идиоты! Не думают о близких, которые за них переживают!

Не выдерживаю, бросаю бинт с хлоргексидином и бегу на кухню. Всё же проявляю слабость – роняю несколько слезинок, которые тут же стираю с щёк.

Пытаюсь набрать подругу. Она ветеринар, но думаю, помочь сможет. Прошу её приехать, благо недалеко. Не думала, что Гордей переедет, да так близко к нашему району.

Договорившись с подругой, отключаюсь, напиваюсь вдоволь воды и пытаюсь успокоиться, убрать весь скопившийся мат из головы.

Уйти не успею. Брат опережает, заходя на кухню. Не оборачиваюсь. Я злюсь на него, на Волкова, на себя. За то, что не сказала Игорю правду раньше. Возможно, сделай я это… подобного не произошло бы.

– Насть, прости, я дурак.