Глава 16

Андреас открыл рот, чтобы возразить, но замер. Вопрос попал в цель. Он был воином, но не палачом. А вот Лютобору приходилось делать грязную работу. Должность княжеского проверяющего такое подразумевала.

— Твоя задача — Гаяна, — продолжил наставник, не давая Андреасу опомниться. Он положил тяжелую руку ему на плечо. — Ты — ее щит. Вы оба останетесь здесь, в пещере. Будете держать оборону. Если не вернусь через час — уведешь ее к перевалу. Но не смей идти за мной.

— А ваша задача? — уточнил Андреас, опустив глаза. Его гордость боролась с дисциплиной.

— Моя задача — убирать грязь, — просто ответил Лютобор. — Чтобы боярские руки оставались чистыми для великих свершений.

Он развернулся и, не оглядываясь, направился в лес. Его фигура мгновенно растворилась среди деревьев, словно он сам был частью теней. Ни звука шагов, ни хруста ветки.

Мы остались одни среди трупов. Андреас вернулся к входу в пещеру и сел на камень, положив меч на колени. Он выглядел подавленным. Слова Лютобора задели его глубже, чем он хотел показать.

— Он считает меня слабым, — пробормотал, глядя на свои руки. — Думает, что я не смогу обнажить меч, когда потребуется.

Я подошла и села рядом, сохраняя небольшую дистанцию. Мое тело требовало отдыха, но разум продолжал анализировать ситуацию. Я понимала мотивы Лютобора: он доверял Андреасу и в то же время оберегал, по-своему. А боярич этого не понимал, не видел, что скрывается за безупречной выдержкой и стальным контролем.

— Нет, Андреас, — ответила я, подбирая слова. — Лют не считает тебя слабым. Он знает, что однажды ты станешь пробужденным. Лидером. А лидер должен быть символом. Если ты начнешь свой путь с убийства чаростражей, это сломает что-то внутри. Лютобор… Он уже сломан. Для него это просто работа. Он берет этот грех на себя, чтобы тебе не пришлось.

Андреас поднял на меня взгляд, в котором плескалось непонимание, смешанное с надеждой.

— Ты правда так думаешь? Или просто успокаиваешь меня?

— Успокаиваю я иначе, — напомнила о своей особенности. — Я просто констатирую факты. Он защищает не только мою жизнь, но и твою совесть. Это высшая форма верности, Андреас. Он служит не приказу, а нам.

Он замолчал, обдумывая мои слова. Ветер шевелил его волосы, принося запах гари. Я чувствовала, как его эмоциональный фон выравнивается. Обида уходила, уступая место чему-то более зрелому — пониманию тяжести выбора.

Прошло около сорока минут. Время тянулось вязко, как смола. Каждая минута ожидания была наполнена напряжением — а вдруг Лютобор ошибся? Вдруг там не один шпион, а целый отряд? Но я гнала прочь плохие мысли, заставляя себя дышать ровно и сканировать окружающий лес.

Он появился так же бесшумно, как и ушел. Просто отделился от ствола старого дуба на краю поляны. Андреас вскочил, хватаясь за оружие, но тут же опустил его, узнав силуэт.

Лютобор шел спокойным, размеренным шагом. На его лице не было ни ярости схватки, ни торжества победы. Только та же каменная маска безразличия. Он подошел к нам, остановившись в паре шагов.

В правой руке он держал кусок ветоши, которым медленно, тщательно протирал лезвие меча. Темная кровь оставалась на тряпке, открывая чистую, холодную сталь.

— Уходим, — коротко бросил он, убирая клинок в ножны. Щелчок гарды прозвучал в тишине как выстрел.

— Кто это был? — не удержался от вопроса Андреас. Его голос дрогнул.

Лютобор посмотрел на него. На мгновение мне показалось, что он не ответит, но он все же произнес:

— Десятник из отряда Креслава. Звали Игнатом. Хороший был следопыт.

Лют назвал имя убитого, отдавая последнюю дань уважения врагу, которого знал лично. И в этом простом признании было больше трагедии, чем во всей горе трупов анчугов за нашими спинами.

Андреас смотрел на наставника со смесью ужаса и благоговения. Он видел перед собой человека, который только что убил знакомого, хладнокровно перерезал горло, чтобы мы могли идти дальше. И он видел цену этого поступка. В глазах Лютобора стало еще больше пустоты, еще больше льда.

— Вы сделали то, что должны, — тихо сказал Андреас.

Лютобор лишь криво усмехнулся, закидывая рюкзак на плечо.

— Долг — слишком удобное слово, чтобы прятать за ним грязь. Запомни это. А теперь вперед. До Казакоградского городища еще три недели пути, и я не намерен тратить их на душеспасительные беседы.

Мы двинулись прочь от проклятой пещеры. Я шла за мужчинами, глядя на их спины. Широкую, согбенную под невидимым грузом спину Лютобора и прямую, напряженную Андреаса. Один нес на себе прошлое, другой стремился в будущее. А я была тем звеном, которое связывало их воедино.

Лес вокруг шумел, скрывая наши следы. Впереди нас ждали новые испытания, долгие переходы и опасности диких земель. Но теперь я знала: у меня есть не просто охрана. У меня есть семья. Странная, искалеченная, собранная из осколков, но способная пройти через ад и остаться людьми. Или хотя бы попытаться.

Игнат остался лежать где-то там, в кустах, безымянной жертвой чужих амбиций. Мы же шли дальше. И с каждым шагом, отдаляющим нас от места бойни, я чувствовала, как внутри крепнет уверенность: мы дойдем. Чего бы нам это ни стоило.