Глава 36

Эпицентр Всплеска тянул меня к себе, словно гигантский магнит железную опилку, обещая ответы, силу или забвение. Я не могла сопротивляться этому притяжению, да и не хотела.

Внезапно кусты справа от нас взорвались треском ломающихся веток.

— Справа! — рявкнул Лютобор, мгновенно уходя в перекат.

Из зарослей вывалилось нечто, отдаленно напоминающее медведя, но с вывернутыми назад суставами и головой, рассеченной надвое вертикальной пастью, усеянной рядами игл. Шерсть твари дымилась, сквозь прорехи в шкуре проглядывали костяные пластины и пульсирующие наросты. Встречник. Порождение искаженной магии, плод противоестественного союза земной фауны и энергии Изнанки. Тварь взревела, и от этого звука у меня заложило уши, а в голове будто лопнула струна.

Лютобор встретил монстра ударом меча.

Клинок, украденный в особняке Казариных, сработал лишь наполовину. Сталь со звоном врубилась в плечо монстра, высекая сноп фиолетовых искр, но не перерубила кость. Гнев дернулся, отшвырнув наставника ударом массивной лапы. Лютобор отлетел, врезавшись спиной в дерево, но тут же вскочил, сплевывая кровь. В его глазах не было страха — только ледяная ярость берсерка, загнанного в угол.

— Гаяна, щит! — крикнул он, снова бросаясь в атаку.

Я не думала. Я действовала. Мое сознание, очищенное от паники, работало с холодным расчетом. Я выбросила руку вперед, формируя плетение. Не просто барьер, а «Зеркало Отторжения» — сложную конструкцию, которую я подсмотрела в учебниках для старших курсов. Воздух перед мордой встречника сгустился, сделавшись плотным как стекло. Тварь, уже раскрывшая пасть для укуса, с размаху врезалась в невидимую стену. Хруст сломанных клыков отозвался музыкой для моих ушей.

Лютобор воспользовался заминкой врага идеально.

Он поднырнул под брюхо монстра, и его меч, описав широкую дугу, вонзился в мягкое подбрюшье, где защита была слабее. Черная, дымящаяся кровь хлынула потоком, заливая наставника с ног до головы. Он рванул клинок вверх, вспарывая тварь, как мешок с гнилым зерном. Химера издала булькающий звук и осела, суча лапами в предсмертной агонии.

— Чисто, — выдохнул он, вытирая лицо рукавом, пропитанным чужой кровью. — Идем. Их будет больше.

Мы прорывались сквозь этот ад еще час или вечность — время здесь потеряло смысл. Лес кишел тварями. Они лезли из-под земли, падали с деревьев, материализовывались из воздуха. Мы сражались спина к спине. Я больше не была обузой. Я стала его глазами там, где он не видел, его щитом там, где он не успевал подставить меч. Мои кинжалы, напитанные голубоватым светом рун, находили уязвимые точки в хитине и чешуе, пока Лютобор крушил кости тяжелыми ударами.

Мы стали единым целым. Механизмом смерти, работающим на топливе из отчаяния и упрямства.

Наконец, лес начал редеть. Мы вышли к нагромождению скал, за которыми начиналась пустошь, ведущая к эпицентру.

Мои руки дрожали от магического истощения, в висках стучала кровь, а каждый вдох давался с трудом, словно воздух превратился в жидкий свинец. Лютобор опустился на камень, тяжело опираясь на меч. Его лицо еще больше посерело, под глазами залегли черные тени, но взгляд оставался ясным.

— Привал, — скомандовал он хрипло. — Две минуты. Иначе сдохнем.

Я рухнула рядом, чувствуя, как холод камня проникает сквозь промокшую одежду. Дрожащими пальцами я расстегнула сумку и достала последний кусок хлеба, который мы захватили с собой. Разломив его пополам, протянула большую часть наставнику.

— Ешь. Тебе нужны силы.

Лютобор посмотрел на хлеб, потом на меня. В его взгляде что-то изменилось. Исчезла та снисходительность, с которой он смотрел на меня в начале пути, исчезла жалость к «жертве». На их месте появилось уважение. Суровое, молчаливое признание равного.

— Спасибо... княгиня, — произнес он, принимая еду. Впервые это слово прозвучало без иронии. Это был титул, который я заслужила не по праву рождения, а по праву крови, пролитой на этой проклятой земле.

— Я не княгиня здесь, Лют, — ответила, откусывая свой кусок. Вкус черствого хлеба показался мне божественным. — Здесь я просто выжившая. Как и ты.

— Нет, — он покачал головой, пережевывая пищу с усилием. — Я видел, как ты смотрела на тварей. В твоих глазах не было страха. Ты понимала их. Ты знала, куда бить, еще до того, как они двигались. Этому не учат в чародемии, Гаяна. Тут что-то другое.

Я промолчала, глядя на фиолетовое зарево за скалами. Там, впереди, реальность уже разорвана в клочья. Огромный вихрь энергии закручивался в воронку, соединяя землю и небо. И в центре этого вихря стоял Владыка. Даже отсюда я чувствовала его присутствие — колоссальный сгусток воли, голодный и древний. Он не был похож на монстра из сказок. Это была стихия, облекшая себя в форму.

— Нам пора, — я поднялась, отряхивая колени. Зов становился невыносимым, он звенел в каждой клетке моего тела, требуя воссоединения. — Он ждет.

Мы поднялись на гребень скалы, и передо мной открылась картина, от которой у любого нормального человека остановилось бы сердце. Равнина внизу кишела тысячами тварей. На городища надвигалась не стая, а целая армия гневов. А в центре, паря над землей в коконе из тьмы и молний, находилась сущность, которую местные называли Владыкой гневов.

Гигантский силуэт, сотканный из теней и фиолетового пламени, с двумя горящими провалами на месте глаз. Вокруг него пространство искажалось, камни взлетали в воздух и рассыпались в пыль. Сила, исходящая от него, давила на плечи физическим весом.

Лютобор замер рядом со мной. Я слышала, как скрипнула рукоять меча в его сжатой ладони.

— Безумие, — констатировал он сухо. — Нам не пробиться. Даже если мы пройдем через мелочь, Гнев раздавит нас одной мыслью. Гаяна, зачем мы здесь? Ты ведь знаешь, что это конец.

Я повернулась к нему. Ветер трепал мои волосы, выбившиеся из косы, и я знала, что сейчас мои глаза светятся тем же жутким светом, что и глаза Владыки. Пришло время правды. Последней правды перед финалом.

— Я должна тебе кое-что сказать, Лют, — настало время открыть последнюю тайну. — Ты спрашивал, почему я не боюсь. Почему мой дар успокаивает их. Ты думаешь, это наследство Добромира?

Он посмотрел на меня с напряжением, ожидая ответа.

— Я не отсюда, — слова давались тяжело, но им следовало прозвучать. — Не из городища. И даже не из этого мира. Моя душа пришла из другого места. Там не было магии, но я умерла и переродилась здесь. И та часть меня, которая пугает Радомира, та сущность внутри... это не проклятие. Это ключ.