Глава 43

Добромир медленно поднялся по ступеням, ведущим к основанию помоста. Толпа расступалась перед ним, словно вода перед носом корабля. Люди чувствовали силу, исходящую от него — настоящую, древнюю силу правителя, а не истерику узурпатора. Он остановился в десяти шагах от трона и одним движением сбросил капюшон.

Вздох узнавания и ужаса пронесся по площади. Перед ними стоял тот, кого они оплакивали, чьи статуи украшали аллеи памяти. Постаревший, заросший бородой, в простой одежде, но, несомненно, живой.

— Добромир?.. — прошептал Радомир, побелев, как полотно. — Ты мертв... Я сам... Я видел...

— Ты видел то, что хотел видеть, — голос отца гремел, заполняя каждый уголок площади. — Ты отправил убийц. Бросил меня умирать в Диких землях. И узурпировал власть, солгав народу, что я пал от рук Гневов. Ты предал наш род, Радомир. Предал клятву Крови.

— Призрак... — бормотал Радомир, вжимаясь в трон. — Это морок... Иллюзия Изнанки!

— Я не иллюзия! — Добромир вскинул руку, и на его пальце сверкнул перстень с рубином. — Я твой Князь! И я вернулся, чтобы спросить с тебя за каждую каплю пролитой крови, за каждую разрушенную судьбу!

Люди начали роптать. Сначала тихо, потом громче. «Князь жив...», «Это Добромир...», «Убийца... Радомир убил брата...». Шепот превращался в гул, гул — в гнев.

Я стояла рядом с Лютобором, сжимая в руках рукояти кинжалов. Я видела, как меняется лицо Андреаса. Шок, неверие, затем — отчаянное отрицание. Его мир, построенный на вере в правоту Радомира, рушился прямо сейчас.

Радомир понял, что теряет контроль. Страх в его глазах сменился безумной яростью загнанной крысы. Он вскочил с трона, указывая на нас трясущимся пальцем.

— Убить их! — взвизгнул он, брызгая слюной. — Это самозванцы! Это твари Изнанки, принявшие облик людей! Стража! Уничтожить их всех! Андреас, выполняй приказ!

—– Но это князь Добромир... — растерянно проговорил один из лейтенантов стражи, опуская арбалет.

— Я твой князь! — заорал Радомир, и вокруг его рук заплясало черное, запретное пламя. — Огонь! Всех под корень! Кто не подчинится — умрет вместе с ними!

Толпа отшатнулась в ужасе. Чаростражи, верные Радомиру, те самые «каратели» с пустыми глазами, двинулись вперед, формируя боевой клин. Андреас замер на секунду, глядя на меня. В его взгляде отразилась мука выбора, но затем привычка подчиняться и страх перед хаосом взяли верх. Он медленно опустил забрало шлема и вытащил меч. Черная сталь зловеще блеснула в свете фонарей.

— К бою! — рявкнул Лютобор, выходя вперед и закрывая меня своим телом. Его меч описал дугу, готовый встретить первый удар.

Добромир поднял топор, его лицо исказилось гневом.

— Ты выбрал свою судьбу, брат, — прогрохотал он. — Да будет так.

Воздух на площади взорвался магией и криками. Время разговоров закончилось.

Первый залп ударил в брусчатку в паре метров от меня, выбивая каменную крошку и поднимая облако пыли. Площадь, еще секунду назад замершая в оцепенении, превратилась в кипящий котел.

Чаростражи Радомира, его личная гвардия в черных с золотом доспехах, двинулись вперед единым монолитом. Они не кричали боевые кличи — они просто шли убивать, механически сплетая пальцы в боевые фигуры. Воздух загустел от концентрации чар, запахло озоном и паленой шерстью.

Я видела, как над их головами формируются плетения «Огненного Шквала» и «Ледяных Игл» — стандартные, убойные заклинания Чародемии, доведенные до автоматизма многолетней муштрой.

— Держать строй! — рявкнул Игнат, и его люди, вчерашние дезертиры и беглецы, сомкнули щиты. Да, они боялись надвигающейся мощи, но это был страх людей, которым нечего терять, кроме своей чести.

Я нырнула под летящий в меня сгусток пламени, чувствуя его жар на щеке. Тело двигалось быстрее мысли. Дар отключил панику, превратив бой в сложную, но решаемую задачу. Векторы атак, траектории заклинаний, слепые зоны противников — все это выстраивалось в моей голове в четкую схему.

Я не тратила силы на щиты. Я перемещалась туда, где не было удара. Мои кинжалы, выкованные Добромиром в лесной кузнице, нашли щель в доспехе первого нападавшего. Короткий укол в сочленение наплечника, подрез сухожилия — и элитный боец рухнул на колени, роняя меч.

Вокруг меня звенела сталь, трещали магические разряды и кричали люди. Добромир врубился в строй врага как ледокол. Его огромный топор, окутанный сиянием древней, «земной» магии, раскидывал чаростражей по сторонам. Отец не убивал без нужды — он ломал строй, сбивал с ног, оглушал тупой стороной лезвия. Он прокладывал путь к помосту, к своему брату, который в ужасе вжался в трон, окружив себя многослойным куполом. Но путь преграждала фигура в черных латах.

Андреас.

Он двигался сквозь толпу сражающихся с грацией хищника. Его меч, длинный и узкий клинок клана Тумановых, светился чарами «Грозовой Грани». Он не смотрел по сторонам. Его взгляд был прикован к Лютобору. В этом взгляде я видела безумие фанатика, смешанное с отчаянием человека, чей мир рушится на глазах.

— Предатель! — крик Андреаса перекрыл шум битвы. — Ты клялся защищать городище! Ты учил, что порядок превыше всего!

Лютобор шагнул ему навстречу. Он не принял боевую стойку, привычную для дуэлей аристократов. Он стоял расслабленно, опустив меч, но я знала — это поза змеи перед броском. Вокруг них образовалась пустота. Даже гвардейцы инстинктивно расступились, не смея вмешиваться в схватку капитана и легендарного «палача».

— Я учил тебя, что порядок без справедливости — это тирания, мальчик, — спокойно ответил Лютобор. Его голос в наступившей на миг тишине прозвучал как удар молота. — Но ты слушал только то, что хотел слышать.

Андреас взревел и бросился в атаку, двигаясь красиво. Смертельно красиво. Техника Тумановых строилась на скорости и внезапных выпадах, усиленных чарами воздуха. Андреас превратился в размытое пятно. Его клинок наносил удары с невероятной частотой, оставляя в воздухе светящиеся следы. Казалось, он атакует со всех сторон одновременно.

Я дернулась, чтобы помочь, но рука отца легла мне на плечо.

— Не вмешивайся, — пророкотал Добромир, не сводя глаз с поединка. — Это их поединок.

Лютобор не пытался двигаться быстрее молодого, полного сил чаростража. Он делал то, что умел лучше всего — выживал и ждал ошибки. Он принимал удары на жесткий блок, уклонялся в последний момент, сбивал ритм Андреаса короткими, скупыми контратаками. Наставник превратился в скалу, о которую разбивались волны ярости его ученика.

Я видела, как лицо Андреаса искажается от напряжения. Он вливал в удары все больше сил, истощая свой резерв, в то время как Лютобор оставался холодным и расчетливым.

— Почему ты не умираешь?! — взвизгнул Андреас, нанося рубящий удар сверху, в который вложил всю мощь своего ранга Призывающего.

— Потому что ты сражаешься с тенью, Андреас, — ответил Лютобор.

Вместо того чтобы блокировать страшный удар, который мог бы разрубить сталь, Лютобор сделал шаг вперед и вбок. Клинок Андреаса прошел в миллиметре от его плеча, высекая искры из брусчатки. Инерция провалившегося удара потянула парня за собой. Лютобор перехватил рукоять своего меча обеими руками и нанес один-единственный удар. Не лезвием. Тяжелое навершие эфеса с глухим хрустом врезалось в висок Андреаса, прямо под кромку шлема.

Андреас покачнулся, его глаза закатились. Меч выпал из ослабевших пальцев. Он рухнул на колени, хватая ртом воздух, пытаясь сфокусировать взгляд. Лютобор стоял над ним, приставив острие своего клинка к горлу поверженного капитана. Одно движение — и кровь Туманова окрасит камни.