Глава 20

Не успела прикрыть глаза, как прозвенел утренний колокол. С трудом разлепила веки, не представляя, как выдержу новый день. Физическая боль отзывалась в каждой мышце, а желудок скручивался в тугой комок от голодных спазмов. Но шанса отлежаться и отдохнуть мне никто не предоставил. Неудивительно, что на разминке я оступилась и неловко рухнула на землю, стесав ладони и лоб. От остальных тут же послышались смешки и едкие шуточки. Единственные, кто не посмеялся надо мной, это Ирия и Славен, которые и позвали учителя.

— Гаяна, в чем дело? — поспешил ко мне Милояр. — Тебя ночью осматривал лекарь? — уточнил он, нахмурившись. Моих слов, что все в порядке, и я сейчас поднимусь, не воспринял всерьез. — Славен, проводи девушку в лазарет. Ирия, возвращайся на беговую дорожку.

Друг помог мне подняться и повел к лекарю. Ноги отказывались идти, так что я практически повисла на парне, которому пришлось тащить меня на себе.

Конечно же, мое появление в лазарете не осталось незамеченным. Андреас, которому явно нечем было заняться, увидел нас в окно и поспешил навстречу.

— Что случилось? — моментально вскипел боярский сын, заметив мои ссадины. Аура так и заполыхала багровыми протуберанцами. — Кто посмел? Отвечай! — наехал на Славена.

— Никто! — буркнул он в ответ и, обогнув боярича, провел меня внутрь и усадил на лавку.

— Ты не понял? Я задал вопрос! — Андреас направился следом и, дождавшись, пока друг поможет мне сесть, схватил его за грудки. — Отвечай, живо! — Встряхнул так, что у бедолаги клацнули зубы.

— Не надо, Андреас, — вмешалась, пока боярич не наломал дров. — Я сама споткнулась и упала, в этом нет ничьей вины. Милояр просто попросил Славена доставить меня сюда. Он мне помог, и только.

Появление лекаря избавило от дальнейших споров. Пожилой чародей с седыми волосами и всклокоченной бородой зашел в помещение беззвучно. Его сила окутала приемную мягким успокаивающим покрывалом. Мужчина жестом показал парням убираться и осуждающе покачал головой, глядя на Андреаса. Тот моментально отпустил Славена и даже разгладил складки на его униформе, оставшиеся после грубого захвата.

— Я, пожалуй, пойду, — пробормотал друг. — Гаяна, загляну попозже.

Андреас шумно фыркнул и проводил парня долгим пристальным взглядом, после чего молча направился к мужской палате.

— Что же ты, девочка, сразу ко мне не обратилась? — оценив мое плачевное состояние, вздохнул лекарь. Коснувшись пальцами моего лба, он направил чароимпульс, который ощущался на коже приятным теплым ветерком. Ссадина на лбу моментально зазудела, я еле удержалась от желания как следует ее расчесать. — Потерпи, скоро все пройдет. Уберем мы эту некрасивую царапину. Нечего такой пригожей чародейке с шишкой на лбу разгуливать. А ведь ты сильно потратилась! — цокнул языком, продолжив дальнейшее обследование. — Это ведь тебя увел Лют Скуратов? Вот уж точно — зверь. Ни себя, ни других не жалеет. Ничего, потерпи, девонька, сейчас все поправим. На уроках сегодня чары не используй. А лучше пару деньков пережди, пока резервы пополнятся. И в столовой плотно покушай, а то худоба одна осталась. Откуда ж в таком тщедушном тельце силы возьмутся, чтобы с гневами сражаться?

Так, приговаривая себе под нос, лекарь уложил меня на кушетке и начал водить руками надо мной, отчего по коже побежали горячие волны. Я даже отключилась на миг, а когда открыла глаза, от усталости следа не осталось. Да и времени прошло всего ничего — наша утренняя тренировка только закончилась. Чародей уже сидел за письменным столом и что-то торопливо писал на листе бумаги.

— Очнулась? — почувствовав, что на него смотрю, оторвался от занятия мужчина. — Вот и хорошо. Информацию об освобождении от нагрузок я передам учителям. А то знаю я вас, слова лишнего не скажете. Мне же потом дополнительной работы прибавите.

— Спасибо, господин Живислав, — улыбнулась лекарю, поражаясь тому, сколько пользы приносил этот человек людям. Чародей он довольно сильный, из него получился бы могучий чаростраж, но он предпочел стезю лекаря. — Можно я пойду?

— Иди, Гаяна, — отпустил он.

Ребята удивились, увидев меня за завтраком. Я так проголодалась, что взяла себе двойную порцию каши и смела ее в один присест.

— А неплохо Живислав тебя подлечил, — оценил работу лекаря друг. — Рад, что ты в порядке.

— Я тоже этому рада, — улыбнулась кончиками губ. — Не хотелось бы пропускать уроки из-за таких пустяков.

— И вовсе не пустяки! — возразила Ирия. — Славен прав, тебе еще вчера следовало пойти в лазарет. Этот проверяющий совсем озверел.

Я промолчала, не желая развивать эту тему. Ясно же, что им интересно, зачем Лют меня увел. Однако мне и без того хватало косых взглядов и перешептываний за спиной. Есть вещи, которые я не расскажу никому и никогда.

На первом же занятии выяснилось, что Лютобор сдержал слово. Стояну заменили другие преподаватели, которые провели дополнительный инструктаж по безопасности и напомнили о правилах, которые разработаны для подобных ситуаций. Я бы непременно запомнила, если бы Стояна о них рассказывала.

За обедом, не успела я набрать полный поднос еды и устроиться за столом, когда заявился Андреас. Не успел он войти, как я сразу почувствовала на себе тяжелый взгляд. Медленно, опираясь на посох, он подошел к нам, нарочито игнорируя других учеников, пытающихся привлечь его внимание.

— Дикарка, быстро поднялась и пошла за мной, — властно бросил он и, развернувшись, направился к выходу.

Я застыла, не понимая, как реагировать на подобный тон. Сказать, что не обязана подчиняться? Плевать, что он доложит Люту, потому что дальше будет только хуже. Но не выяснять же отношения на публику? Поднявшись, я тоскливо посмотрела на свой обед и молча последовала за парнем.

Мы вышли на задний двор, где я недавно подслушала разговор парней из старшей группы. Поблизости никого не было, а то я непременно засекла бы отблески ауры.

— Надеюсь, ты еще не забыла, что твои вчерашние отговорки для Люта сработали лишь благодаря мне? — усмехнулся Андреас так, как будто присутствовал при нашем разговоре.

Но его точно там не было, поэтому слова парня не восприняла всерьез. Наоборот, я проанализировала ситуацию, в которой боярский сын оказался в невыгодном положении.

— Не понимаю, о чем ты говоришь. Ты себя спасал, в первую очередь. Разве не ты потерял контроль и позволил переругу насытиться твоим гневом? Не ты ли на глазах у всех получил отпор и свалился без сил? Хочешь, чтобы тебя считали героем? Так, я этому не препятствую и на лавры победителя не претендую.

Андреас приблизился, ослепляя аурой, полыхающей алыми отблесками. Силы у боярича хватало, успел уже восстановиться, или же ему Живислав помог.

— Можешь не выкручиваться. Я видел, как ты разговаривала с переругом. Слышал, как ты отдала приказ, и он подчинился. Что за магию ты использовала? Дикарские чары? Секреты волхва? Твоя сила погасила гнева третьего ранга. Ни один обережник на такое не способен. Я давно за тобой наблюдаю. Ты ответишь, что это было, если не хочешь, чтобы рассказал Лютобору обо всех твоих странностях.

Боярич далеко не дурак, он видел, как лес подчинился воле моего деда. Будь на месте Люта другой чаростраж, и у него бы получилось проломить защиту. Парень учел, что я не родная внучка Тихомиру, поэтому не могла унаследовать дар. Следовательно, дело в тайных знаниях, которым дикий волхв меня обучил. И вот до этих знаний Андреас и пытался добраться, увидев в них выгоду и перспективы возвыситься над остальными. Что ж, по крайней мере, это снимает с меня подозрения в том, что я дитя из пророчества. Тихомир не запрещал делиться знаниями, он предупреждал только, чтобы передавала их в надежные руки. На счет надежности боярского сына я не уверена, но, если это поможет сохранить тайну и избежать допросов Лютобора, то я не против приоткрыть завесу древнего знания. Если Андреас будет понимать, на чем основана моя сила, то не будет считать ненормальной.

— Это не чары, Андреас. Мои способности основаны на умении слушать. Мой дед говорил, что гнев — это не зло, а искаженное отражение наших эмоций. Не стоит давать ему пищу для ярости. Когда ты сам спокоен, гнев теряет цель.

— Значит, ты все-таки умеешь говорить с гневом, — сделал вывод боярич. — Почему это не работает с нами? Кто, как не чародеи, способны обуздать чувства и взять эмоции под контроль?

— Ты подавляешь гнев, используя сильную волю, запираешь его в себе. А переруг был свободен, поэтому отреагировал на тишину и отсутствие эмоций. Я ему не угрожала, а только лишь поделилась внутренним спокойствием. Не получив пищи, ярость гнева затихла, как костер, которому перекрыли доступ воздуха.

— Вот как? — Андреас задумался. — Что ж, это знание дорогого стоит. Ты научишь меня чувствовать гнев, дикарка, — заявил самоуверенно. — Будем заниматься каждый вечер, после ужина и до отбоя. Так ты закроешь долг передо мной.

Наглости бояричу не занимать. Вот так просто он хотел получить мудрые знания волхва, чтобы стать более сильным обережником.

— Ты хочешь, чтобы я открыла тебе знания моего деда только потому, что спас от допроса, который сам же и спровоцировал?

— Именно! Это будет твоей платой за то, что испортила мне испытание и лишила шанса попасть в этом году в чародемию. Одного моего слова достаточно, чтобы ты сгнила в тюремных подземельях. У Лютобора нет доказательств, чтобы добраться до тебя. Он вынужден действовать в рамках закона, но стоит тебе оказаться по другую сторону, и пощады не жди.

Я не хотела делиться теми знаниями, до которых людям, живущим за стенами городищ, не было никакого дела. Их же не интересовало, как дикие годами соседствовали рядом с опасными монстрами. Так что же изменилось теперь? Боярский сын допустил ошибку и теперь всеми способами пытался возвыситься и доказать, как ошиблись те, кто его наказал и не дал второго шанса?

С другой стороны, я дала обещание деду, что выучусь всем премудростям, которые дает чарошкола, и вернусь, чтобы защищать деревню. Как я это сделаю, если окажусь в княжеских застенках? Лютобор ищет ребенка из пророчества, и он никогда не остановится, пока не погибнет или не исполнит приказ князя. Узнав о моей способности, Лют подумает, что нашел то самое дитя. Вот уж точно мне этого не надо.

— Хорошо, — тяжело вздохнув, посмотрела на Андреаса. Он ведь тоже окажется по другую сторону, когда освоит древние знания. Если освоит… — Я согласна.

— Наконец-то, дикарка! — на губах парня расцвела самодовольная ухмылка. — Я так и думал, что ты примешь правильное решение. Начнем сегодня же после ужина. В тренировочном зале, пока он пуст. Никому ни слова о нашем договоре, поняла? Если только проболтаешься, тут же сдам тебя Лютобору.

— Не проболтаюсь, — ответила, ощущая горечь во рту. — Сам не проболтайся. И позаботься о том, чтобы нас никто не видел.