Глава 21

Андреас ушел, прихрамывая и опираясь на посох, а я вернулась в столовую, где остался уже остывший обед. Меня так вымотал разговор с боярским сыном, что быстро управилась с содержимым тарелок. Ощущение жгучего холода в животе и легкое головокружение постепенно отпустили, и я только сейчас осознала, как сильно волновалась во время разговора. Остаток учебного дня чувствовала напряжение и постоянно думала о предстоящем вечере. Не пойти было нельзя — я обещала. Но и эти тайные встречи невероятно нервировали.

К вечеру коридоры школы опустели. Погода уже не радовала теплыми деньками, на улице моросил противный дождик, и тянуло стылой сыростью. Скоро снег укроет землю белым покрывалом, и в противостоянии с гневами наступит временное затишье. В зиму монстры становились вялыми и часто впадали в спячку, прячась по норам и обустраивая себе зимние лежбища.

Мы встретились в тренировочном зале через полчаса после ужина. Пустое пространство, освещенное тусклыми фонарями, казалось идеальным местом для тайных встреч. Андреас переоделся в тренировочный костюм, но выглядел напряженным и болезненно бледным. Однако в глазах горел решительный огонь — отступать боярич не собирался.

— Ты сказала, что твоя сила основана на умении слушать гнев, а не подавлять его, — начал парень без приветствия. — Объясни. Пошагово. Хочу знать, как ты это делаешь, дикарка. И без глупых метафор о связи с природой и другой подобной чуши.

Я подошла ближе, стараясь держать дистанцию, которая не позволила бы его мощной и нестабильной ауре влиять на меня.

— Гнев невозможно услышать, как обычный звук, вроде капель дождя или шума листвы. Наш слух не приспособлен к нему. Гнев больше похож на вибрацию, и он живет в каждом из нас — в тебе, во мне и во всех остальных людях. Вас с детства учат, что его необходимо подавлять, используя сильную волю. Чем она крепче, тем сильнее гнев сопротивляется внешнему давлению. Но это неправильный подход. Ты должен заглушить собственный шум. Понять, что послужило причиной раздражения, и прийти к внутреннему согласию.

— Заглушить собственный шум? — скептически фыркнул парень. — Хочешь сказать, что я должен стать таким же бесчувственным бревном, как ты? Это бессмысленно, дикарка! Я должен контролировать, а не умиротворять.

— Если хочешь понять монстра, то да, — ответила, недовольно поджав губы. Сколько раз я в прошлом слышала подобное выражение в свой адрес. Неприятно, что и в этом мире история повторялась. — Пойми же, гнев — это часть тебя. Чтобы им управлять, не нужно давить. Дай ему понять, что угрозы не существует. Эмоции для гневов — это приглашение на обед. И чем ярче и сильнее твои чувства, тем праздничнее становится пиршество. Ты должен стать тишиной. Обычно, человек эмоционально реагирует на те моменты жизни, которые его больше всего волнуют. Следует разобраться, почему тебя беспокоит тот или иной вопрос, разрешить внутренние конфликты и прийти к согласию. Лучше всего этому способствуют медитации.

Я прикрыла глаза и опустилась на пол, показывая медитативную позу, которую использовала, чтобы погрузиться в себя. В Андреасе скопилось слишком много эмоций, которые он тщательно подавлял. Его гнев напоминал жаркий огонь, сдерживаемый гордостью и тренированной волей. Передо мной стояла непростая задача: научить боярского сына погружаться в эмоции и выпускать их по собственному желанию. Я еще не разобралась до конца, как это работало, но сила чародея напрямую зависела от мощи внутреннего гнева, которым он наполнял плетения.

Магия напоминала мне паровой котел. А способности одаренного проявлялись в том, насколько искусно он справлялся с тем, чтобы держать закрытой крышку с горячим сжатым воздухом. В итоге чародей использовал лишь тоненький ручеек способностей, потому что большую часть сил тратил на контроль, позволяющий надежно запирать бурлящий поток собственных эмоций. Возможно, я ошибалась, и этот мир был устроен иначе, ведь люди как-то выживали и успешно боролись с монстрами на протяжении нескольких веков. Но пока что я постоянно находила подтверждение собственным выводам.

Андреас уселся напротив меня, копируя позу. Однако расслабиться у парня получалось с трудом. Он ерзал, хмурился и полыхал гневом, который я чувствовала даже с закрытыми глазами.

— Дыши глубоко. На счет четыре — вдох, на восемь — выдох. Постарайся отбросить лишние мысли, не думай об угрозе и не формируй защитные чары, здесь у тебя нет врагов, — старалась указать на ошибки, которые допускал боярич. — Отключи гордость, злость, жажду превосходства над другими...

Два вечера мы потратили на то, чтобы Андреас продержался минуту в состоянии полной тишины. У парня бурлили гормоны и кипучая жажда деятельности, совладать с которыми оказалось не так просто.

— Я не чувствую никакой тишины, — с досадой произнес боярский сын, остро реагируя на неудачи. — Гнев будто смеется надо мной и желает порвать эту клетку из костей и плоти. Это бессмысленно, дикарка! Я должен контролировать, а не договариваться с гневом. Ты училась погружению в тишину годами, а я вряд ли освою этот метод за неделю.

— Но у тебя же получилось! — возразила я. — Рано или поздно ты научишься слушать тишину, потому что обладаешь невероятно сильной волей. Если бы ты не использовал ее, чтобы бороться с собой, тогда бы справился гораздо быстрее.

Искренняя похвала действовала на Андреаса безотказно, и он пытался добиться результата снова и снова. Не сразу, но постепенно боярский сын перешел на более ровное общение, отбросив надменность и стремление доминировать.

Вдобавок, общая атмосфера в школе стала заметно спокойнее. На смену Стояне пришла новая учительница Белолика Олеговна — полная противоположность своей предшественницы. Она не делила нас на знатных и отбросов и видела только будущих послушников и обережников. Могла поругать за дело, но и на похвалу не скупилась, когда ученик справлялся с заданием.

— Мне не важно, из боярской ли вы семьи или же из крестьянской, — заявила преподавательница на первом же занятии. — Гнев не делает различий между сословиями, на стене городища необходим каждый из вас. И чем быстрее вы научитесь контролю и управлению чарами, тем спокойнее будет жизнь горожан.

С приходом Белолики исчезло и открытое противостояние в классе. Без Стояны, поощряющей травлю, ученики начали прилежнее заниматься, сосредоточившись на собственных чаропотоках, а не на интригах. Даже моя внутренняя тревога, сопровождаемая легкой тошнотой по утрам, постепенно отступила. Ирия тоже почувствовала себя намного свободнее, а ее успехи в освоении грамоты стали заметными. Девушка расцветала от похвалы и одобрения.

Я же подозревала, что Стояна лишь ненадолго отступила, притаившись, как ядовитая змея, ожидающая своего часа. Неизвестно ведь, наказали ее на самом деле или нет.

Наше тайное сотрудничество с боярским сыном потихоньку приносило плоды. Я учила Андреаса медитировать и убирать отзвуки собственных эмоций, направляя усилия на еле уловимые нити окружающего нас гнева. Он же, в свою очередь, тренировал меня в построении защитных и боевых плетений.

— Твой щит чересчур пассивен, Гаяна, — со знанием дела наставлял боярич. — Ты закрываешься им и ждешь удара, а это неправильно. Необходимо почувствовать, откуда грозит опасность, и отталкивать ее, используя чароимпульс. Защищаясь, нападай!

— Моя сила в контроле, а не в атакующем ударе, — поначалу оправдывалась я, но вскоре сдалась под напором Андреаса.

Не стоять же мне на практических занятиях в стороне? Следовало изучить все способы борьбы с гневом, чтобы успешно пройти испытания и не выделяться на фоне других учеников.

Андреас гонял меня до седьмого пота, отыгрываясь за собственные часы медитаций, когда вынужден был сидеть неподвижной статуей. Он показывал, как применить ускорение, используя чарки силы, когда требовалось быстро уйти с линии атаки. Научил генерировать чароимпульс и огненный удар, способный выжечь противника дотла. А мои медитации помогали парню усовершенствовать контроль. В его ауре красных всполохов становилось все меньше и меньше, да и остальные эмоции заметно побледнели, что говорило о прогрессе.

— А ты ведь не просто дикарка! — пробормотал парень после моего удачного чароскачка.

— А ты не просто боярич, — парировала я, не оставшись в долгу, — раз решил проникнуть в тайны волхвов.

Я подмечала, какой интерес вызывала у Андреаса необычная сила. В те редкие минуты, когда ему удавалось достигнуть состояния тишины, он сидел с блаженной полуулыбкой на губах. Недаром после таких медитаций парень сразу переходил к тренировкам боевых чар.

Два месяца спокойной жизни пролетели незаметно. Мы все втянулись в учебный ритм, установленный Белоликой Олеговной, и сосредоточились на тренировках и постоянной учебе. Первый снег принес в городище спокойствие и долгожданную передышку, словно гневы взяли паузу, чтобы перевести дыхание перед новым ударом.

Наши тренировки становились все жестче и интенсивнее. Рана Андреаса почти зажила, а вот успехи оказались весьма скромными. Боярич упорно боролся с тишиной и медитировал в поисках эмоционального вакуума, который позволил бы его гневу уснуть, а не биться в ярости.

— Отключи гордость, — в который раз повторяла парню одно и то же. — Отключи страх показаться слабым. Все твои страхи — пища для гневов. Твой внутренний гнев похож на встречника, настолько он мощный и голодный до твоего самодовольства. Освободись от него и станешь сильнее.

Боярич проклинал эти упражнения. Когда он пытался усмирить внутреннюю ярость, то вокруг тела появлялась легкая пелена инея — признак сильного сопротивления и балансирования на грани срыва.

— Это не работает! — бросил он сквозь зубы однажды. — Я чувствую только пустоту и ярость. Пустоту, потому что не в силах контролировать себя, а ярость из-за того, что слушаю тебя, дикарка!

— Разве это повод сдаваться? — не поддалась на провокацию. — Видимо, твой гнев чересчур силен, поэтому давай зайдем с другой стороны и попробуем научиться слушать внешний мир. Гнев — слишком сложная сущность. Он питается не только эмоциями человека, но и той силой, что разлита снаружи.

— О чем ты говоришь? — вскинулся парень. — Какая еще сущность? От внешнего мира нас укрывают стены городища.

— Они защищают лишь от прорывов и нападения перерожденных тварей, но не от эха. Гнев есть везде — в камне, холоде, стылой земле. Попробуй услышать и, возможно, ты поймешь его природу?

— Мда? И как же это сделать?

— Для начала сними обувь и почувствуй холод камня под ступнями. Каждого человека окружает аура силы. У одаренных она более яркая, сильная, способная влиять на окружающую среду. Ты же замечал, как давит присутствие могущественного чародея, когда находишься с ним в одном помещении? Это оно и есть! — заметила понимание в глазах Андреаса. — Ты тоже на такое способен. Иначе как бы еще постоянно сбивал мою концентрацию? Так вот, представь, что энергия струится по телу и немного выходит за его пределы. Это похоже на то, как ты формируешь плетения, управляя внутренними потоками. Сосредоточься на этом ощущении, выровняй дыхание. А теперь направь накопленную силу в камень и дальше, под землю, но при этом не отделяй от себя. Просто вытягивай энергетическое поле и проникай им как можно глубже. Это все еще ты, твоя сила, и она отреагирует на малейшее вторжение посторонних потоков.

Андреас прислушался к моим словам и настороженно следовал указаниям. Простые действия были более понятными, управляться с потоками силы парень учился с детства. Он превратился в неподвижную статую, добившись состояния покоя и уравновешенности. Не менее четверти часа в зале стояла абсолютная тишина, нарушаемая лишь редкими размеренными вздохами. Предыдущие дни тренировок пошли на пользу, раз у боярича получилось достичь состояния покоя.

Внезапно Андреас дернулся, будто его молнией пронзило. Он вскрикнул и схватился за голову, вытаращившись на меня шокированным взглядом.

— Что это было? — поежившись, прошептал севшим голосом.

— Эхо спящего гнева? — предположила я. — Ты его почувствовал?

Андреас затряс головой, словно пытался избавиться от наваждения. Изо рта вырвалось облачко пара.

— Как же холодно! Там… Показалось, будто я ухнул в глубокую ледяную яму, на дне которой обитает кто-то невероятно сильный и голодный.

— Очень похоже! — я кивнула. — Ты достаточно силен, раз сумел дотянуться. Теперь ты знаешь, что оно живет там, и понимаешь, как его можно услышать. Сейчас он спит, но однажды может проснуться. Так мы заранее узнаем, когда гнев будет готов к прорыву.

Боярич посмотрел на меня взглядом, полным ужаса и… Восхищения? Неужели, он достиг того, чего хотел? Это ведь только малая часть умения и не самая сложная.

— Я не подозревал, что можно вот так запросто слышать гнев и предвидеть даты прорыва. Ты особенная, Гаяна! Никто из чародеев прежде не пробовал слушать тварей. А ты…

Я пожала плечами, не собираясь ни подтверждать слова боярича, ни опровергать их. Это всего лишь его выводы, которыми не следовало делиться с посторонними.

— Что ж, я в тебе не ошибся. — Андреас пришел в себя, справившись с неожиданным потрясением. Он будто до конца не верил, что у нас получится. — На сегодня достаточно, а завтра повторим еще раз. Я должен научиться это контролировать.