Глава 22

Следующая пара недель пролетела в подготовках к полугодовым испытаниям и усиленных тренировках. Андреас заметно изменился, и нет бы ему на занятиях вести себя как обычно. Нет, в его словах все реже проскакивало слово «дикарка» и больше звучало обращение по имени. Подобные изменения быстро заметили другие ученики. Несмотря на отсутствие Стояны, ее бывшие прихлебатели не исправились в одночасье. И никуда не делись их предубеждения против диких и фанатичная вера в непогрешимость идеального контроля.

Я заметила, что Годимиру и Власию наши отношения с Андреасом встали поперек горла. Многие из учеников пытались заслужить расположение боярича. Никто ведь не сомневался, что однажды наказание закончится, а парень вернется под крыло боярского рода. А через него можно ведь и на службу наняться по знакомству или даже получить привилегии. Но, если перед Андреасом многие заискивали, то на мне старались отыграться, когда его не было рядом.

— Гляди, дикарка пошла! — прошипел в спину Годимир, когда я прошла мимо него в столовой. — Говорят, что боярский сын за ней бегает.

— Видать, приворожила его волховской магией, — добавил Власий. — Иначе с чего бы ему с грязью якшаться?

Я остановилась, ощущая, как от нехватки дыхания сдавливает грудную клетку. Сколько можно? Эти двое привыкли при Стояне безнаказанно других задирать, и теперь никак не успокоятся.

— Если вам есть что сказать, говорите в лицо! — развернувшись, обратилась к парням тихим голосом, в котором звучали стальные нотки.

Власий фыркнул, давая понять, что не собирается ничего объяснять, а Годимир скривился, словно от меня неприятно пахло.

— Мы говорим о тебе, дикарка! Все видели, как ты подставила Андреаса на испытании, а теперь, когда она ушла, — кивнул на дверь, намекая на Стояну, — вы в паре работаете. Нарочно от учительницы избавилась? Что замышляешь? Используешь свою магию, чтобы боярича погубить?

— Что за бред? — пробормотала я, ощущая всплеск знакомой силы поблизости.

Андреас, стоящий у дальнего стола вместе с другими одноклассниками, резко развернулся, полыхнув вспышкой гнева. Боярский сын пересек столовую размашистым уверенным шагом, нарочито выпуская свою тяжелую ауру, которая давила на окружающих.

— Если хочешь драки, Годимир, выбирай противника своего ранга, — процедил он угрожающе.

— Она же дикарка! — возмутился парень.

— Ее дар, какой бы он ни был, принадлежит князю, — жестко отрезал Андреас. — Если не забыли, то в пару нас поставил княжеский проверяющий. Желаете оспорить его приказ?

— Извини, — Годимир кивнул, поперхнувшись воздухом, растеряв браваду и уверенность. Власий поспешно отодвинулся от товарища. — Мы просто беспокоились за тебя. Стояна Власовна говорила, что дикие несут хаос и не контролируют себя.

— Госпожа Цыба сейчас разбирается с личными проблемами, связанными с потерей контроля. А моей подопечной занимаюсь только я и в вашей помощи не нуждаюсь, ясно?

Ученики внезапно вспомнили о неотложных делах и заторопились к выходу, а боярич повернулся ко мне. Он наклонился ближе, чтобы никто нас не слышал, и прошипел:

— Будь внимательнее, Гаяна. Эти парни могут быть связаны со Стояной. Она могла использовать их, чтобы добраться до тебя. Не думаешь же ты, что она забыла, из-за кого получила наказание?

— А тебе какое дело? — огрызнулась, как будто он сам далеко ушел от этих парней.

— Я — твой щит, дикарка! — самоуверенно заявил Андреас. — И мне не нравятся слухи о дикой магии. Сама понимаешь, к чему подобное может привести. Не хватало еще обвинений, будто мы что-то замышляем. Если только узнают о внешнем гневе, могут обвинить в сговоре, угрожающем безопасности городища, и бросить в тюрьму.

Я вытаращилась на парня, понимая, что он прав. Любое посягательство на купол или сговор с тварями считалось преступлением и жестко пресекалось чаростражами. Для непосвященных мои способности выглядели странными и несли в себе угрозу.

— Иди за мной, быстро! — приказал надменным тоном и направился к выходу.

Я пошла за парнем, не понимая, что на него опять нашло.

— С сегодняшнего дня ты не просто моя подопечная. — Андреас так резко остановился и развернулся ко мне, что я едва успела затормозить, чтобы не врезаться ему в грудь. — Держи себя в руках. Если сорвешься, испортишь не только себе жизнь, но и мою репутацию. Моя семья этого не простит. На публике будем вести себя как прежде. Ты — нерадивая ученица, а я — требовательный наставник, который пытается вылепить из тебя что-то стоящее.

— Я всегда стараюсь держать себя в руках, — ответила с обидой, потому что этого упорно никто не замечал. — Ты сам сегодня едва не сорвался. Зачем устраивать спектакль? Ты сам-то веришь, что это поможет избавиться от сплетен?

— Если подобное поведение защитит нас от козней Стояны и остальных, кто разделял ее взгляды, то я сделаю так, как будет нужно. И, кстати, меньше общайся с тем дикарем, Славеном. Это тоже вызывает нежелательные вопросы.

— Вот еще! Не тебе указывать, с кем мне общаться. Славен — мой друг, — возразила я.

— Дружба здесь — слабость, Гаяна. Запомни это! Проявишь слабость, и тебя раздавят! Не вздумай меня подставить, иначе сильно пожалеешь, — прошипел боярич и, развернувшись, нарочно толкнул меня плечом и направился в другую сторону.

Андреас лишь зло усмехнулся. В его ауре пробивались нотки торжества, ведь сегодня он наглядно умудрился продемонстрировать внутреннюю силу.

Я проводила парня долгим взглядом, не понимая, какая муха его укусила. О репутации заволновался? Или пожалел, что связался с дикаркой? Так я не навязывалась — сам напросился. И от друзей он меня не заставит отказаться, какими бы карами не угрожал.

После занятий я нарочно отправилась в библиотеку, где мы часто пересекались вместе с Ирией и Славеном. Подруга все свободное время там пропадала и корпела над домашними заданиями. Первые успехи ее окрылили, так что она очень старалась, чтобы из отстающих перейти в основную группу. Белолика Олеговна хоть и не делила нас на сословия, но умение читать и писать влияло на то, какие задания выдавались, и как быстро неграмотные ученики догонят основной костяк класса.

Завидев нас, к нам из архивного отдела поспешил Славен. Его бледность и тревожный взгляд выдавали, что что-то случилось. В ауре прослеживались проблески беспокойства.

— Гаяна, мне нужно с тобой поговорить. Отойдем? — негромко произнес парень, указывая на дальний угол библиотеки.

Ирия покачала головой и отодвинулась, давая понять, что ничего не имеет против. Мы отдалились на безопасное расстояние, после чего парень создал щит тишины.

— Я слышал, что Годимир говорил про тебя сегодня. Но дело не в этом. Они ведь не просто болтают, а копаются в старых свитках, которые хранятся в закрытом архиве. Не знаю, откуда у них доступ, но Еремей Петрович им разрешил. А он, сама знаешь, без причины никого не пропустит.

— А что они искали, ты не в курсе? — Я сильно сомневалась, чтобы парни так рьяно готовились к испытаниям.

— Думаю, они искали древние пророчества. Я подслушал обрывок разговора с Власием, в котором Годимир упоминал Стояну и свитки о порождениях гнева, маскирующихся под обычных людей.

— Они нашли такой свиток? — У меня ком подкатился к горлу, вызывая оцепенение и противную дрожь в пальцах.

Там, где замешана Стояна, не жди ничего хорошего. Видно, не зря эти два олуха сегодня ко мне цеплялись. Что, если они догадаются о моей тайне? Кто знает, как люди воспримут, что душа из другого мира заняла чужое тело? К тому же Тихомир не успел рассказать, при каких обстоятельствах меня нашел. Но уже сам факт, откуда младенец взялся в лесу, полном гневов, вызывал вопросы.

— Нашли, — подтвердил Славен. — Они радовались чему-то и переписывали содержимое свитка в тетради. Наверняка они передадут эту информацию Стояне, а уж она так вывернет факты, что мало не покажется. Будь осторожна!

Осторожна! Легче сказать, чем сделать. По школе уверенно расползались слухи, пущенные прихлебателями Стояны. Хуже всего, что ученики верили им и считали, будто я приворожила Андреаса. Иначе с чего вдруг тот взялся меня защищать и совместные тренировки каждый день проводить? Ага, другого повода ведь нет. Как же, боярич пренебрег отпрысками купеческих родов, уделяя все внимание дикарке.

Напряжение достигло предела, когда Белолика Олеговна объявила о предстоящем празднике Сварожьего огня. В этот день ученикам предоставлялся выход в городище, где проводились общественные гулянья, а знатные особы, вроде боярского сына, попадали на княжеский прием. Большинство восприняло новость с воодушевлением, всем хотелось попасть, а вот Андреасу она не понравилась.

— Идиотский праздник, — пробурчал он. — Столько лишних эмоций пойдет на корм гневов.

— Но это традиция! — возразила я. — Хранить огонь, помнить предков.

— Ну, разумеется! — ядовито прошипел он. — Вот только ты забыла, что за стенами чарошколы я — наследник боярского рода, а значит, обязан присутствовать на княжеском приеме. Надеюсь, меня не заставят идти туда вместе с тобой!

Я тоже на это надеялась, хотя мне было бы любопытно побывать на таком мероприятии. Однако нашими желаниями никто не интересовался. На следующий день в аудитории, где Милояр проводил урок по «оружейному бою», появился Лютобор Скуратов.

— Гаяна, Андреас, — властно произнес он, — вы официально приглашены на праздник Сварожьего огня. Андреас, ты несешь полную ответственность за дикарку!

— Я? — боярич вздрогнул от неожиданности и побледнел. — С какой стати?

— Это приказ! — отрезал Лют. — Не посрамите честь школы.

А меня, как обычно, ни о чем не спрашивали, поставили перед фактом. Я представила, как буду выглядеть на княжеском приеме в школьной униформе среди других девушек в нарядных платьях, и приуныла. Насмешек не избежать. Андреасу тоже не понравилась эта идея, и он смотрел на меня с нескрываемым раздражением, как будто я во всем была виновата.

Ученики будто помешались на обсуждении праздника, отовсюду только и слышались разговоры об этом. Большинство девчонок завидовали, мечтая оказаться на моем месте. Некоторые из них и так были приглашены вместе с семьями на княжеские гулянья, но им хотелось пойти туда вместе с боярским сыном, а не с родителями. А я для себя решила, что, раз уж праздника не избежать, то не буду обращать внимания на косые взгляды и пересуды за спиной. В том, что их будет предостаточно, я ничуть не сомневалась.

Андреас пришел за мной, разодетый в нарядный кафтан, расшитый золотом, брюки из дорогой ткани, в начищенных до блеска сапогах. Его наряд резко контрастировал с моим скромным платьем из грубой шерсти — другого у меня не было, и денег на покупку — тоже. Повезло еще, что школа обеспечивала необходимыми вещами.

— Ты собираешься идти в таком виде? — ужаснулся боярский сын, которому в голову не пришло подумать об этом моменте. — На нас же будут смотреть! Осуждать! Ты не посмеешь появиться на приеме в этом убожестве!

— У меня нет платьев, Андреас. — Я внимательно осмотрела себя, проверяя, что нигде не запачкалась. — Только это.

— Надень хотя бы мантию, — процедил он, закатив глаза и тяжело вздохнув, как будто я уже испортила ему вечер. Аура парня полыхала вспышками алого и бордового цвета, и это не предвещало ничего хорошего. — Будешь вести себя тихо. И не смей никому отвечать! Каждое слово будет истолковано против нас обоих.

— Можешь не переживать, — ответила, ощущая нехватку дыхания и холод в груди. — Я не собираюсь болтать попусту.

— Вот и замечательно! — склонился ближе, сверкая глазами. — Я бы избавился от тебя сразу, как только переступил порог княжеского дворца, но не вправе нарушить приказ. Учти, это и твое задание тоже. Допустишь ошибку, и пострадаем оба.