Глава 23

Прием проходил в самом сердце городища — Зимнем зале, где обычно собирался княжеский совет. Огромное пространство было залито светом, исходящим от гигантского очага Сварога — ритуального огня, который зажгли еще в ночь Гнева и непрерывно поддерживали девять столетий подряд. Вокруг очага кружились мужчины и женщины, разодетые в шелка, бархат и парчу. Глаза слепили драгоценности и артефакты, которыми зажиточные горожане обвешались с головы до ног. В воздухе витали ароматы благовоний и духов, царила атмосфера беззаботного веселья. Но это только внешняя оболочка праздника.

Едва мы вошли, как в спину ударила волна насмешек. Молодые девушки в роскошных платьях, похожих на летающие снежинки, тут же начали шептаться и таращиться на нас.

— Боярич Туманов пришел с дикаркой! — Расслышала я чей-то противный голос, полный злорадства. — Совсем опустился, раз якшается с чернью.

Андреас держался спокойно, нацепив на лицо маску холодного безразличия. Но я уже неплохо его изучила, чтобы понимать, как тяжело ему дается спокойствие.

— Держи спину ровно, — прошипел мне сквозь сжатые челюсти. — Не смотри на них. Они не стоят твоего внимания. Осталось немного потерпеть. Сначала официальная часть, затем пара танцев, и все, можем уходить.

Мы стояли в дальнем ряду зрителей, наблюдая за ритуалом, посвященным Сварогу. Старейшины и главы кланов, среди которых присутствовал отец Андреаса Мстислав Туманов, читали древние гимны, призывая бога очистить город от гневов и укрепить купол. Их голоса гулко разносились под высокими сводами зала. Огонь в очаге вспыхивал в такт словам, выбрасывая в воздух потоки тепла и света.

В окружении плотной враждебной толпы, наполненной различными эмоциями, я чувствовала давление и старалась сохранять спокойствие. Под пристальным взглядом Лютобора, выбравшего место неподалеку, сделалось не по себе. Я активировала чарки чистоты, чтобы избавиться от липких взглядов и осуждения. Стараясь отстраниться от происходящего, наблюдала за людьми, как за актерами на сцене, анализируя их мимику и жесты, которые говорили намного больше, чем фальшивые слова.

В момент, когда ритуал достиг апогея, огонь взметнулся под самый свод, а зал грянул овациями, приветствуя князя Радомира, я ощутила присутствие гнева. Он разительно отличался ото всех, кого видела прежде. Его вибрация была острой и холодной, как осколок льда. А еще абсолютно чужеродной, словно кто-то принес в зал кусок другого мира, из которого приходили гневы.

— Андреас! — позвала я негромко, но мой голос утонул в общем шуме.

Я коснулась руки парня, отчего он вздрогнул и окатил меня таким взглядом, что слова застряли в горле вместе с подкатившим комом. Покачав головой, глазами дала понять, что нам необходимо поговорить.

— Что? Тебе прямо сейчас понадобилось пойти в библиотеку? — бросил боярич.

— Нет! — мотнула головой. — Что-то чужое, холодное. Ты ничего не почувствовал?

— Холод? — Андреас нахмурился и оглядел зал. — Здесь тепло, дикарка. Посмотри вокруг. Наверное, тебе просто непривычно в такой толпе.

Переубеждать парня не стала. Не тогда, когда на нас пялились все, кому не лень. Вместо этого я сосредоточилась, чтобы лучше понять окружающий фон. Часто гнев внутри купола ощущался, как тяжелый плотный туман, который следовало подавлять собственной волей. Но сейчас этот туман пронизывали ледяные иглы, создавая «мертвую зону». Нет, это слишком опасно, чтобы молчать.

— Почувствуй его! — снова коснулась руки парня. — Используй способ, которому я тебя научила. Сейчас же!

Андреас поморщился, но спорить при всех не стал и прикрыл глаза. Секунда, вторая, и вокруг боярича проступила пелена инея. Только теперь она возникла не от ярости, требующей выхода, а появилась осознанно, благодаря нашим тренировкам, направленным на изоляцию и настройку чародейского фона. Боярский сын побледнел. Его губы дрогнули, потому что он ощутил то же, что и я.

— Что это? — выдохнул он, распахивая глаза, в которых плескались удивление и затаенный страх. — Странный холод. Не понимаю, откуда он взялся?

— Это не тот гнев, который дремлет под городищем, — поделилась я. — Мне не знакома подобная сила.

Впервые с момента встречи мы посмотрели друг на друга, как чаровники, столкнувшиеся с общей угрозой. Напускное высокомерие боярича испарилось. Впервые появилось что-то похожее на сплоченность.

— Что будем делать?

— Нам лучше уйти. Здесь слишком шумно, чтобы понять, — ответила я, опасливо поглядывая на Лютобора.

— Уходим, пока не передумал. Нам в самом деле нужно попасть в библиотеку! — Андреас кивнул и схватил меня за руку. — Там должны быть свитки, которые подскажут ответы. Если этот гнев не питается эмоциями, то может не подчиниться нашим чарам. Необходимо найти ответы прежде, чем тварь наберет силу.

Парень до боли стиснул мой локоть и потащил за собой через толпу. Вместе мы составляли контрастную пару и привлекали чересчур много внимания. Андреас старательно игнорировал удивленные взгляды. Он хоть и злился, что ему навязали обузу, но решимость разобраться с непонятными монстрами пересилила уязвленную гордость.

Из Зимнего зала мы ушли через лабиринт роскошных коридоров, закончившихся винтовой лестницей. Андреас молча тащил меня за собой, еле сдерживая ярость, клокочущую внутри. Может, внешне боярский сын выглядел спокойным, но его выдавали аура, полыхающая алым цветом.

— Что именно ты почувствовала? — спросил он, остановившись перед массивной дверью из темного дерева. — Оно движется?

Я прикрыла глаза, стараясь отрешиться от внешних раздражителей. Бушующие эмоции Андреаса отвлекали, поэтому пришлось создать щит тишины. Он с легкостью отсек чужие эмоции, но не сумел противостоять тонкой нити холода, которая тянулась через городище.

— Оно близко! — прошептала, указывая на дальний коридор. — Кажется, будто гнев что-то ищет.

От меня не укрылся жест, когда Андреас непроизвольно потянулся рукой к поясу, где у чародеев находилось оружие. В ауре полыхнули нотки страха и тут же растворились в решимости сразиться с монстром, каким бы сильным он ни был.

Внезапно за углом раздались женские голоса и заливистый мужской смех, полный праздного веселья. Группа молодых людей показалась в коридоре, направляясь к нам. Среди девушек узнала Усладу, которая не упускала случая позлословить в мой адрес. Да и от ее спутника Годимира я не ожидала ничего хорошего. Они явно появились здесь с определенной целью.

— Андреас! — Услада сразу привлекла к нам внимание. — Ты решил спрятать дикарку в библиотеке? Боишься, что она всех тут распугает своим видом и дикими манерами?

Другие девушки захихикали, а Годимир презрительно процедил:

— Я бы тоже постарался избавиться от такой обузы. С ней же опасно появляться на людях. Противно видеть это отребье в приличном обществе.

Андреас скрипнул зубами и потемнел от вспышки ярости. Он боролся с пульсирующим гневом внутри себя, но насмешки били по его гордости — самому уязвимому месту. Боярич прекрасно осознавал, к чему приведет срыв, а потому сдерживался изо всех сил. Меня тоже обижало подобное отношение, но я ожидала подобных выпадов, а потому оставалась спокойной.

— Гаяна, иди в библиотеку! — Боярский сын толкнул дверь и впихнул меня внутрь. — А я тут без тебя разберусь.

Дверь захлопнулась с глухим стуком, отрезая меня от мира насмешек и светского блеска. Огромный зал с высокими потолками и стеллажами, уходящими в бесконечность, погружал в иной мир, наполненный запахом старых книг, кожи и пыли. Мне нравилась подобная атмосфера, пробуждающая желание окунуться в древние тайны, хранящиеся в десятках тысяч свитков и фолиантов. Я брела по узким коридорам и жадно скользила глазами по корешкам книг и надписям, указывающим на содержание полок. Невероятно сложно в таком многообразии отыскать информацию о древнем пророчестве. Столько слухов вокруг него сложилось, столько загадок, что мне казалось важным их разгадать.

Одновременно с этим я сконцентрировалась, чтобы отследить вибрацию гнева, с которым столкнулась в Зимнем зале. Если уж он откладывал отпечаток на сознании людей, то и на вещах мог оставить незримый след. Я позабыла о времени, растворившись в собственных ощущениях. В дальнем углу, заваленном ворохом неразобранных свитков, мне откликнулась чужеродная сила, пронизанная холодом. Когда я подобралась поближе, то заметила легкую пелену инея над пергаментами. Покопавшись в завалах, извлекла на свет сверток, пожелтевший от времени и перевязанный серебряной нитью. На выцветшем полотне еле угадывались слова, нанесенные красными чернилами.

— «В год Великого гнева на свет появится дитя, которое разрушит устоявшийся мир и посягнет на княжескую власть. И будут гневы лесные послушны его воле. И силы земли покорятся ему. И не будет он знать поражения, покуда не достигнет цели и не низвергнет Владыку гневов. Сам Владеющий князь преклонит колени, признавая право сильнейшего».

Неожиданно позади скрипнула половица. Обернувшись, я увидела Годимира, приближающегося ко мне со злорадной усмешкой на губах. Как же не вовремя! Он не должен видеть свиток!

Мое спокойствие пошатнулось, и впервые за долгое время я ощутила горячую волну, затмевающую разум и закрывающую глаза красной пеленой. Такого со мной прежде не бывало.

— Надо же! Дикарка умеет читать? — Годимир зацепился взглядом за добычу в моих руках и сделал шаг вперед. — Что там? Рецепты блюд из мха и шишек? — мерзко расхохотался.

Я промолчала, пытаясь совладать с собой. Что толку реагировать на подначки, если он именно этого и добивался?

— Нашла что-то интересное? — Попытался вырвать у меня свиток, но я резко отдернула руку.

Это пророчество не должно попасть к Годимиру или Стояне. Неважно, о каком ребенке в нем говорилось, они все равно используют его против меня.

— Тебе заняться больше нечем? Уходи! — огрызнулась, желая поскорее избавиться от плохой компании.

— Вот еще! Не тебе мне указывать! — хмыкнул он. — Теперь я еще больше хочу узнать, что написано в этом свитке. Дай сюда!

— Нет! — спрятала руку за спиной.

— Ты же понимаешь, что я все равно до него доберусь? — Парень приблизился вплотную и навис надо мной.

— Годимир! — рявкнул Андреас, появившись так вовремя, что я не сдержала вздоха облегчения. — Мы ведь уже все выяснили, и что же я вижу? Ты зажимаешь в углу мою дикарку. Ты разве не должен быть на княжеском приеме? Или тебе так не терпится опозориться, что ты решил использовать мою подопечную?

Появление боярского сына застало Годимира врасплох. Он вздрогнул и побледнел.

— Мне стало любопытно, что дикарка забыла в библиотеке. Я просто решил проверить. Что в этом плохого?

— Гаяна выполняла мое задание. Выходит, ты суешь нос в дела боярского рода? Не слишком ли много на себя берешь? Я закрывал глаза на грязные слухи, которые ты распускаешь, не желая разжигать конфликт. Но вижу, одолжение ты принял за слабость. Настала пора это исправить. Немедленно! На дуэльном полигоне. Мы вне стен чарошколы, и я имею право требовать сатисфакции за нанесенное оскорбление.

— Как пожелаешь, Андреас! — процедил Годимир, побледнев еще сильнее. — К твоим услугам.

— Гаяна, иди за мной! — Андреас вклинился между нами и незаметно забрал себе свиток, после чего мы направились на дуэльную площадку, расположенную на цокольном этаже.

Несмотря на то, что при вызове свидетелей не было, в зал набежали чаростражи, привлеченные новостью о дуэли между аристкратами. Группа поддержки противника тоже явилась в полном составе. Не знаю, как им удалось отвлечь Андреаса, но они явно сделали это по приказу Годимира.

— Начинайте! — дал отмашку один из чаростражей, активировав защитный барьер для зрителей. — До первой крови! — предупредил он участников. — Смертельные поединки запрещены.

Годимир атаковал первым, ударив боевыми чарами и тут же окутавшись щитом тишины. Андреас ушел от атаки и на секунду замер, покрываясь пеленой инея. Противник разразился серией чароимпульсов, чтобы сбить концентрацию. Бушующий внутри гнев наделял парня мощным резервом. Андреас же слушал врага и виртуозно уходил от атак, принимая на щит отголоски ударов, не причиняющих особенного вреда. Даже удивительно, как боярич сумел приспособить мою технику для ведения боя. Он явно чувствовал гнев Годимира, его затаенный страх и жажду расправы. Эмоции, бушующие внутри ученика, делали его слабым. Тогда как боярский сын наполнялся спокойствием и пониманием противника.

— Ты слишком эмоционален! — бросил Андреас, глядя на соперника хладнокровным взглядом. — Твой гнев голоден. Он отвлекает тебя.

Увернувшись от очередной атаки, боярич разразился серией ответных ударов. Он двигался так грациозно и плавно, будто слился с потоком воздуха. А ведь всего лишь научился слушать гнев и предвидеть атаки противника. Подобные действия ошеломили Годимира. Он злился, что не получилось достать юркого врага, и совершал ошибки, ведущие к неизбежному поражению.

Андреас же использовал каждую чарку с максимальной эффективностью. Он точечно вышибал энергию из щита Годимира и бил по гневу внутри, используя его страх и неуверенность. Когда щит замерцал и исчез, боярич схватил противника за руку, разрушая атакующее плетение, выкрутил ее за спину и швырнул парня в стену. Впечатавшись с глухим стуком, Годимир сполз на пол, оставляя за собой кровавый след. Я и не сомневалась, что Андреас победит. Особенно приятно было осознавать, что он это сделал, используя мою технику.

Чаростражи, наблюдавшие за поединком, опустили защитный барьер, после чего победитель покинул арену. Друзья Годимира бросились к нему, помогая подняться. Вместе с ними к парню поспешил лекарь. До нас уже никому не было дела. Безоговорочная победа боярского сына заткнула всех недовольных.