Глава 25

Я еле держалась на ногах, пытаясь справиться с противной дрожью в ослабевшем теле. Неприятное чувство, будто меня вывернули наизнанку и вытянули каждую чарку до последней капли, подтачивало изнутри. Если бы не Андреас, давно бы свалилась на землю, изгвазданную внутренностями и кровью тварей. Ирия и Славен тоже еле стояли, придерживаясь друг за друга.

— Как ты? — спросила у подруги, которой сильно досталось в этой битве.

— В порядке. Почти, — девушка слабо улыбнулась. — Считай, что отделалась ушибами и легким испугом. Твоя сила… Это невероятно!

Славен кивнул, поддерживая слова целительницы. Его аура, полыхающая восхищением, выдавала настоящие чувства.

Креслав и Лютобор буравили друг друга тяжелыми взглядами. Постепенно восторги по поводу победы поутихли, сменившись гнетущим напряжением.

— Твои слова перед битвой говорят об измене, Лютобор, — наконец произнес Креслав. — Но в лесу, за пределами купола, только правда имеет вес. Мы все убедились, что дикарка обладает особенной силой. Она спасла наши жизни.

Чаростраж приблизился ко мне, пугая набухшим на щеке шрамом. Окинул меня долгим изучающим взглядом, вынуждая внутренне сжаться. Только внешне я по-прежнему сохраняла спокойствие, невзирая на угрозу нового нападения.

— Я не могу вернуться к Радомиру, не выполнив приказ. И не могу поверить на слово, что Гаяна — потерянная княжна Аракчеева, — продолжил он, чеканя каждое слово. — Я обязан подчиниться и устранить потенциальную угрозу городищу. Но честь не позволит мне убить ту, что спасла от одержимости и клыков тварей. Не только меня — почти весь отряд. Я решил, что мы сопроводим вас до Тихомировки. Если волхв подтвердит, что ты дочь князя Добромира с пробудившимся даром хранителя, я сам приведу тебя в городище, но уже как наследницу княжеского престола. В противном случае… Я исполню долг до конца, какими бы последствиями это не обернулось.

Смертельная битва откладывалась. Я мысленно выдохнула, а на деле кивнула чаростражу, принимая его компромиссное решение. Выжившие в битве воины воспрянули духом и мгновенно взяли на себя функции охраны и сопровождения.

Мы выиграли несколько дней перемирия, но я с тревогой ожидала встречи с дедом и той правды, которую он скрывал долгие пятнадцать лет.

В путь наш отряд выдвинулся на рассвете. Остаток дня посвятили отдыху и лечению ран. Ирия сама нуждалась в отдыхе и лечении, но отдавала всю себя, чтобы помочь другим.

Следующие несколько дней превратились в изнурительное испытание. Где-то мы ехали верхом, а где-то спешивались и шли пешком. Дорога петляла между поросшими мхом валунами, через заросли кустарника и свалявшихся веток. Той тропы, по которой боярич в сопровождении Лютобора увозил меня из деревни, больше не существовало. Твари выжгли часть леса, другую — вытоптали, а природа взяла свое, превратив некогда нахоженный путь в непроходимые заросли.

Андреас не доверял княжеским чаростражам. Он постоянно держался рядом, посматривая по сторонам, готовый отразить внезапную атаку. Его аура пульсировала напряжением и подозрительностью.

— Нельзя им доверять, Гаяна, — предупредил он, стараясь не привлекать внимание Креслава. — Они получили приказ убить тебя. Их еще не отпустило ошеломление после нашей победы, но верность князю — это клятва, которая сильнее чувства благодарности. Будь готова бежать в любой момент.

— Я знаю, Андреас, — печально улыбнулась. Сердце забилось чаще, вызывая легкое головокружение и разливаясь приятной теплотой по телу. — Спасибо, что ты здесь, с нами.

Решительный и уверенный взгляд парня был моим единственным утешением и щитом против политических интриг и напряженной атмосферы недоверия. Он и мои друзья по-прежнему верили в меня и поддерживали, как будто мы были одной семьей.

С Лютобором отношения складывались намного сложнее. Он держался в стороне, но я постоянно ощущала на себе изучающий взгляд. Каждое проявление дара, каждое действие фиксировалось и подвергалось сомнению.

Я пыталась помочь Ирии и Славену побыстрее восстановиться, используя способности хранителя. Поток моей силы стабилизировал чары, наполняя тела нейтральной энергией, успокаивая, придавая уверенности их силам. Лют цепко наблюдал за каждым таким актом помощи, будто выискивал подвох или очередные доказательства тому, что я именно та, за кого себя выдаю.

Но все же лед недоверия между нами треснул еще в тот момент, когда наставник встал на мою защиту перед княжескими воинами. Значит, он действительно верил. Не мог не верить после того, как неоднократно делился со мной силой и участвовал в успокоении гневов.

— Твой дар уникален, Гаяна, — задумчиво произнес он на одном из привалов, когда поблизости не было чужаков. — Ты не борешься с гневом, не стараешься использовать боевые плетения. Они будто бы не нужны. Ты влияешь на саму причину, по которой порождения Изнанки способны существовать в нашем мире. О подобном даре мы могли только мечтать.

Слова наставника прозвучали как похвала. Но в его холодном безэмоциональном тоне прослеживался сухой прагматизм. Лют видел во мне инструмент, при помощи которого можно эффективно бороться с гневами. Если бы только мой дар оказался слабым или бесполезным, он бы уничтожил меня, не колеблясь ни секунды.

— Радомир верит, что дитя из пророчества принесет разрушение, — поделился он своим видением ситуации. — В чем-то князь прав: любое изменение в устоявшемся мире опасно. Твое появление и столь необычная сила — угроза его власти. Он закономерно опасается, что ты разрушишь устоявшийся мир, чтобы построить новый. И я думаю, что его опасения небеспочвенны.

Чем дальше мы углублялись в лес, тем более нестабильным ощущался магический фон. Воздух, насыщенный запахом хвои и влажной земли, вызывал у меня странный отклик. Земля здесь ощущалась живой, сильной, не истерзанной, как в окрестностях городища. Я невольно ликовала, возвращаясь в родные места, где дышалось легче, а окружающий мир не был враждебным.

Я чувствовала близость дома, слышала шепот ветра, несущего в себе отголоски древних чар, волновалась предстоящей встрече с дедом. Он жил вдали от политических интриг, в гармонии с природой и внутренним миром.

Как поступит Креслав, когда волхв откажется с ним говорить? Чем обернется новая встреча? Очередными угрозами жителям деревни?

— Если они тронут Тихомира… — прошептал Славен, который, судя по ауре, испытывал схожие эмоции и понимал, что чаростражи не имеют власти в лесной чаще.

— Не тронут, — уверенно заявил Андреас. — Лютобор этого не допустит. А мы будем рядом, что бы там ни случилось.

Я молча кивнула, внутренне не разделяя уверенность боярского сына. В городище власть князя считалась неоспоримой. Клятвы ценились выше человеческой жизни, а честь легко менялась на политическую выгоду. Дед не будет никому угождать, он поступит так, как велит ему сердце.

После полудня, когда жаркое солнце начало клониться к западу, густые заросли расступились, открывая бревенчатые дома с крышами, покрытыми мхом, и тонкими струйками дыма, вьющихся из печных труб.

Тихомировка. Родной дом, в который я не чаяла вернуться. Деревня выглядела тихой и умиротворенной, как будто беды и гуляющие по округе гневы обходили ее стороной. И только чужаки могли нарушить устоявшийся порядок.

— Прибыли! — глухо произнес Креслав, спешиваясь и раздавая приказы воинам, чтобы держались плотной группой.

Лют тоже соскочил с коня и направился к главной избе. Его напряженная фигура и плотная аура указывали, что наставник готов к самому важному разговору. Короткая передышка закончилась. Дальше все зависело от Тихомира, ответы которого решат мою судьбу. Княжна я или дитя пророчества, которое подлежит уничтожению?

Дед вышел навстречу гостю. Увидев меня среди всадников, обрадовался. Его глаза засветились родной теплотой, которую я всегда помнила. Морщинки на лице разгладились в доброй улыбке.

Не усидев на месте, я спрыгнула с лошади и устремилась к нему, обгоняя наставника. Дед подхватил меня, как маленькую, сжал в объятиях. Меня окутало подзабытым запахом лесных трав и печного дыма. Так приятно было снова оказаться дома.

Однако тепло объятия быстро сменилось холодом беспокойства. Тихомир глянул поверх моего плеча на Лютобора, Креслава и остальных воинов, занявших центральную часть улицы.

— Приветствую! — кивнул он Люту. — Зачем ты привел сюда такую толпу?

— Деда, пожалуйста, — прошептала я, ощущая, как мне передается его напряжение.

Наставник промолчал, наблюдая за волхвом и мной с холодной прагматичностью. Так же он смотрел на гневов, определяя, насколько они опасны.

Креслав, в отличие от него, молчать не собирался. Он выступил вперед, лязгнув тяжелыми доспехами.

— Нам нужны ответы, волхв, и немедленно! — опередил чаростража Лютобор. — Речь идет о безопасности городища и всплеске гнева, который мы едва остановили. По приказу князя ты должен предоставить исчерпывающие сведения о происхождении этой девушки.

— Князя? — Тихомир недобро усмехнулся, при этом оставаясь спокойным. — Я не служу Радомиру и не подчиняюсь его приказам, — ответил уверенно. — Мой долг лишь в том, чтобы заботиться о безопасности деревни и ее жителей, до которых вашему князю нет дела. Проблемы городища меня не касаются.

— Не касаются? — не выдержал Креслав, вспыхивая яростью и нетерпением. — Ты защищаешь дитя пророчества, старый лис! Тебе известно, что она — ключ к разрушению нашего мира?

Лютобор уже знал, на что давить, поэтому напомнил, что в его власти уничтожить деревню и всех жителей, объявив их одержимыми. Но прежде всего, правда нужна мне, потому что без нее я не смогу полностью контролировать силу. Если же она вырвется из-под контроля, то Изнанка прорвется в наш мир и уничтожит все живое.

— Это ты забрал мою внучку, Лют. Я вижу, как нелегко ей жилось в городище, и как никто из вас не удосужился ей помочь. Даже ты… — зыркнул на присмиревшего Андреаса, — Своей ненавистью отравил девочке жизнь. Так что не тебе говорить о контроле, когда ты сам ежеминутно стараешься его разрушить, испытывая Гаяну на прочность.

Я притихла, ощущая, как накатывает ужас того, что последует за отказом Тихомира. Пальцы на ногах занемели, а живот скрутило спазмом — явные признаки нарастающего страха, который я не смела показать ни единым жестом или выражением лица. Мне оставалось только глубоко дышать, сдерживая подступающую дрожь.

Дед упрямился и, вероятно, не без причины. Но этот разговор мог закончиться его погибелью. Его и жителей, высыпавших из домов и во все глаза разглядывающих чужаков.

Я осторожно высвободилась из родных объятий, глубоко вздохнула и выступила вперед, закрывая собой деда и всю Тихомировку в его лице.

— Хватит! — Подняла руку в защитном жесте, отгораживаясь и одновременно останавливая чаростражей. — Угрозами вы ничего не добьетесь, кроме кровопролитной бойни, после которой выживут немногие. Мы же здесь не за этим.

Расправив плечи, я смело посмотрела на Лютобора, который будто ждал от меня подобных действий.

— Наставник, ты желаешь получить правду, — с трудом выдержала тяжелый взгляд проверяющего. — Но мой дед не подчиняется чужим приказам. Силой вы ничего не решите. И можете хоть до зимы стоять тут и требовать, он не скажет ни слова. Позволь мне поговорить с ним наедине? Я объясню, зачем мы пришли, и для чего нам необходимо знание о прошлом.

— Хочешь остаться с ним одна? — недоверчиво переспросил Креслав, положив руку на рукоять меча.

— Хочу! — спокойно подтвердила я, игнорируя угрозу.

Лют задумался, скользя оценивающим взглядом по неподвижной фигуре Тихомира, по нашей команде, в любой момент готовой выступить на моей стороне, по рассредоточившимся на улице воинам. С упрямством Тихомира он уже сталкивался, и в прошлый раз лишь мое вмешательство уберегло деревню от расправы. Если же и сейчас довести до конфликта, правду так никто и не узнает.

— Даю полчаса, Гаяна, — произнес Лют тоном, не терпящим возражений, и посмотрел на остальных. — Андреас, Креслав, вы и ваши люди останутся снаружи. Окружите дом и никого не подпускайте. Если она потеряет контроль, войдете без предупреждения. Но не вмешивайтесь раньше срока.

— Слушаюсь, наставник! — живо отозвался Андреас, аура которого полыхала беспокойством. — Ирия, Славен — за мной! — Проследовал ко входу и расположился у крыльца.

Я с благодарностью посмотрела на проверяющего, милосердие которого проявлялось лишь в рамках контроля надо мной. На даже так он выиграл нам время и дал возможность объясниться. Я взяла деда за руку и мягко увлекла за собой в избу. Следовало о многом рассказать, и мой рассказ не уложить в отведенное время.