Глава 26

— Почему ты их защищаешь? — тихо спросил волхв, глядя на меня с нежностью и укором. — Зачем привела их сюда? Ты ведь хочешь вернуться? Но я уже говорил, в городище тебя ждет погибель. Тебе не место среди чужих интриг и жажды наживы.

— Деда, я должна тебе рассказать… — Присела на скамью у окошка, где прежде проводила долгие часы за плетением оберегов.

Тихомир устроился напротив меня, а я приступила к рассказу о всплеске, случившемся в городище, и гневах, пророчестве и тайне, связанной с гибелью князя Добромира и его супруги. Рассказала, как важен мой дар, унаследованный от отца.

На счету была каждая минута, поэтому я умолчала, как тяжело жилось в городище. Какие козни устраивала учительница Стояна и как намеревалась избавиться от меня Заряна Волконская. Вместо этого поведала об обретенных друзьях, которые стали семьей. Об Андреасе, превратившемся в верного соратника и союзника. Даже о Лютоборе, который защитил нас от Креслава и княжеского приказа.

— Мы теперь вместе, деда. Мои друзья славные, чистые сердцем. Да ты и сам это видишь, что пойдут за мной в огонь и воду. Я не могу их подвести. Не могу допустить, чтобы страдали невинные жители, обитающие в слободах и бедняцких кварталах.

— Ты проголодалась, дитя? — заботливо поинтересовался Тихомир. — Совсем тростиночкой стала. Городская жизнь не пошла на пользу.

— Я в порядке, деда. Мы обедали недавно. Моя сила растет с каждым днем, и я учусь ее контролировать.

В завершении я рассказала о старом святилище, где нам удалось восстановить сломанную печать и предотвратить новый прорыв. Не стала скрывать, какое участие в этом принял Лютобор и остальные члены команды.

— Они дополняют меня! Держат крепким якорем и не дают скатиться в пучину гнева. Я вижу свое призвание в том, чтобы служить на благо городищу. Но не по воле и приказу Радомира, а по собственному желанию помочь простым людям. Я закрыла разлом! Никто больше на такое не способен. Но я сильно рисковала, не понимая, какая сила таится у меня внутри. Поэтому мне нужна правда!

— Какая правда, дитя? — печально спросил Тихомир.

— Обо мне и моем рождении. О княгине Велиславе, в портрете которой увидела себя. Таких совпадений не бывает. Она — моя мать, и я хочу знать, что с ней случилось пятнадцать лет назад. Где ты меня нашел?

Старик замер, уставившись мудрыми глазами вдаль, будто погружаясь в прошлое. Я подмечала, как в его ауре борются две силы: желание помочь, защитить род людской и долг сохранить тайну, которую он хранил столько лет и тем самым оберегал меня от бед. Однако он также понимал, что, не зная истоков, я рано или поздно сорвусь. И, если рядом никого не окажется, чтобы удержать якорем, то необузданная сила вырвется наружу, сметая с пути все живое.

— Ты с самого рождения была особенной, Гаяна. И сильной. Сильнее любого человека, которого я когда-либо знал. Ты справишься с любой бедой, я уверен.

— Деда, пожалуйста! Расскажи! Незнание может убить всех, — настаивала я, с трудом сдерживая накатывающее отчаяние. — Князь Радомир уже приказал от меня избавиться. Нам нужна правда, чтобы выжить.

— Хорошо, внучка, — волхв тяжело вздохнул. Его плечи поникли, словно навалилась многолетняя ноша. — Ты не понимаешь, о чем просишь. Но я скажу. Вернее, покажу тебе место. Оно находится в сердце этого леса, в самой опасной его части.

Дед поднялся и направился к двери, я последовала за ним, у выхода натолкнувшись на Креслава и Лютобора. Их взгляды мгновенно приковались к нам, готовые к любому исходу.

— Я покажу, где нашел дитя пятнадцать лет назад, — произнес старик, спокойно выдерживая тяжелые взгляды чаростражей. — О ее матери мне ничего неизвестно, но само место — особенное.

— Мы идем сейчас? — живо откликнулся Андреас, ни секунды не сомневавшийся, что у меня получится убедить Тихомира.

— Нет, — волхв покачал головой. — Отправимся перед рассветом. Гневы в это время наиболее сонливы и спокойны.

На ночевку воинов распределили по избам. Андреаса и Славена приютила у себя семья кузнеца, а Ирия осталась со мной. До вечера нам хватило времени поговорить о многих вещах, поделиться подробностями жизни. Мне тоже было интересно, как пролетел этот год в деревне.

Но что необычного здесь могло произойти? Жизнь в поселении текла размеренно, не изобилуя яркими событиями.

То ли дело в городище! Я не хотела огорчать деда, но Ирия своим бесхитростным рассказом невольно выдала, как непросто мне пришлось в чарошколе. А поддержке Люта Тихомир ничуть не удивился.

— Скуратов — правильный мужик. Принципиальный. Верный долгу до мозга костей, — дал ему неожиданно лестную характеристику.

— Почему же ты с ним спорил? Почему сразу не отпустил? — удивилась я.

— Потому что верен Лют не тем людям. А они пользуются положением и властью, внушая ложные идеалы. Он ведь еще князю Добромиру служил, ему присягал на верность. Твое появление перечеркивает пятнадцать лет безупречной службы. Такое непросто принять.

Небо еще только озарилось первым лучами солнца, когда наш отряд уже пробирался через лесную чащу. Четверых воинов Креслав оставил в деревне, чтобы следили за порядком, а остальные двигались вслед за дедом плотным отрядом.

Тихомир шел впереди, и перед ним будто бы расступались деревья, и раздвигались сплетенные под ногами травы. Опираясь на посох, волхв еле слышно постукивал им о попадающиеся на пути камни и указывал нам путь. Он вел в ту часть леса, куда мне с детства запрещено было ходить.

Утренний воздух звенел, насыщенный запахом древних чар. Он казался тягучим и насыщенным как мед. Деревья здесь росли выше, их кроны сплетались над головой, а мох на стволах казался черным. Под ногами хрустели ветки, похожие на окаменевшие кости, оставленные неведомыми тварями.

Каждый, кто ступил под своды запретной части леса, чувствовал себя неуютно. Я видела это по аурам, полыхающим тревогой и неуверенностью.

— Что это за место такое? — подивился Креслав, с опаской озираясь по сторонам. — Я чувствую искаженный магический фон.

— Здесь обитают древние силы, — ответил Тихомир, не оборачиваясь. — В этой части леса граница между нашим миром и Изнанкой слишком тонка. А еще здесь обитают гревни — живые деревья, впитавшие в себя частичку другого мира.

Вынырнув из густой чащи на поляну, мы остановились, в изумлении рассматривая гигантское дерево, окруженное клубком сплетенных корней. От древнего гиганта исходила могучая сила — само воплощение природы, перед которой люди казались жалкими песчинками.

Ствол гревня толщиной превосходил средний дом, а кора, испещренная бороздами, при ближайшем рассмотрении напоминала часть лица. Нахмуренный лоб, кустистые брови и прикрытые тяжелыми веками глаза. Аура гревня подавляла невероятной мощью и при желании могла бы раздавить любого человека.

Невероятное создание природы внушало ужас и благоговение. И в то же время я ощущала необъяснимую связь с этой спящей махиной. Его сила была созвучна моей. Дар звенел в напряжении и тянулся к родственной силе. Поддавшись порыву, я направилась прямиком к гиганту.

— Осторожнее, Гаяна, — прошептал Андреас. — Мы прикроем тебя, если что.

— Не приближайся, дитя! — предупредил Тихомир. — Это слишком опасно. Чары гревня невероятно сильны. Ему ничего не стоит поглотить тебя без остатка.

— Оно не причинит мне вреда, — несмело улыбнулась деду. — Я чувствую это. Верь мне.

Я сделала шаг, затем еще и еще один, преодолевая невидимый барьер спящей тягучей силы. Мои спутники замерли позади, не в силах переступить невидимую границу. Большинство из них не имели права здесь находиться и чувствовали это на уровне инстинктов.

Приблизившись, я протянула руку и осторожно коснулась шершавой коры, думая о тайне, связанной с моим рождением.

В тот же миг мой разум провалился сквозь толщу времени, прямо в прошлое. Поляна, освещенная первыми лучами робкого солнца, сменилась пролеском, залитым лунным светом, который еле пробивался через рваные кроны. Меня до костей пронзил холод Изнанки, граничащий с чистой болью. Тело закаменело, тогда как мозг взорвался от нахлынувших ощущений и ярких картинок.

Я не могла дышать. Болезненные спазмы простреливали тело, отдавая резкой болью в поясницу. У могучего ствола гревня, прислонившись спиной к стволу, сидела молодая женщина. Ее дорогая одежда была порвана, запачкана грязью и кровью. Она устала и держалась из последних сил. Однако в светло-карих глазах с красноватой горчинкой горел огонь, смешанный с агонией.

Я узнала ее. Княгиня Велислава. Изможденная, окровавленная, но невероятно сильная.

Она кричала, но не от страха, а от невыносимой боли преждевременных родов, случившихся здесь, в чаще запретного леса, куда бедняжку загнали гневы. Ее аура, изорванная в лохмотья болью и переживаниями, сияла чистой необъятной любовью к ребенку, который должен был появиться на свет. И единственное, о чем она молила Сварога, чтобы уберег ее дитя от погибели.

В двух шагах от женщины на последнем издыхании сражались чаростражи, отражая атаки переругов и злыдней.

— Держитесь! — несмотря на собственную боль, Велислава пыталась их приободрить. — Защитите наследника!

Однако воины не смогли исполнить последний приказ княгини и храбро пали, не выдержав массивного натиска. Велислава осталась одна. Посреди леса. С гневами, жаждущими ее крови. Ослабленная родами и невыносимыми муками.

Монстры, почуяв легкую добычу, уже ринулись к ней, угрожая разорвать в клочья. И в этот момент женщина закричала. Отчаянно и надрывно. А после в ее руках оказался крошечный, перепачканный кровью младенец, беззащитный перед надвигающимся ужасом.

Лицо Велиславы осветилось неземной сильной любовью. В ее взгляде читалось лишь одно желание — защитить ребенка любой ценой.

— Гревень, великий дух леса! — обратилась она к дереву, крепко прижавшись к нему спиной. — Прими мою жизнь! Я отдаю свою плоть и кровь в обмен на защиту моего первенца. Моего единственного дитя! Сбереги ее! Сохрани жизнь. Пусть дар хранителей не прервется.

Дерево откликнулось на мольбу княгини. Корни гревня, еще секунду назад казавшиеся неподвижными, зашевелились с пугающей змеиной грацией. Они опутали Велиславу черным коконом. Она исчезла в клубке шевелящихся змей, растворилась без остатка.

Гневы, почти добравшиеся до лакомой добычи, разочарованно взвыли. Они застыли, не в силах преодолеть невидимый барьер. Совсем как члены нашего отряда недавно. А после ушли в поисках новой жертвы.

Видение померкло, сменившись долгой невыносимой тишиной. Окружающая местность еле заметно преображалась, обрастая весенней зеленью, распускаясь листочками и первоцветами. Я догадалась, что пролетели два месяца прежде чем на поляне появился Тихомир. Он выглядел моложе. Его темные волосы только тронула первая седина, и морщин на лице практически не было. Только мудрые глаза несли печать древних знаний.

Неизвестно, что привело его в этот час. Предчувствие? А может, зов древней силы? Тем не менее корни гревня вновь зашевелились, выталкивая из недр на поверхность деревянную колыбельку. Внутри сладким сном спал младенец, завернутый в обрывки дорогой ткани. Как только Тихомир приблизился, ребенок открыл глазки и уставился на него умным взглядом.

Волхв ахнул, не ожидая подобного чуда. Он трепетно принял колыбельку, исполнившись удивления и невероятной нежности.

— Вот так чудо я обнаружил, — прошептал он, поглаживая пальцем бархатистую кожу младенца. — Как же зовут тебя, дитя леса? Пожалуй, назову Гаяной. В дочери мне не годишься, поэтому станешь внучкой. Будь уверен, — с поклоном обратился волхв к гревню, — я о ней позабочусь.

Видение исчезло внезапно, так же как и появилось в голове. Я резко распахнула глаза, тяжело дыша и ощущая онемевшие пальцы. Не заметила, что все это время меня опутывали темные корни. Они сдавливали грудь и крепко держали за ступни, будто в любой момент могли утащить под землю. Стоило мне прийти в себя, как путы ослабли и юркими змеями подтянулись к стволу.

Так вот, откуда это ощущение онемения и тяжести в груди!

В ушах еще звенело от напряжения, в глазах застыли слезы. Ужас перед древней мощью гревня скрутил живот.

Теперь я знала правду! Но как же непросто было ее объяснить.

Пошатываясь, я медленно побрела к деду. Он единственный сталкивался с древними чарами и догадывался, что я могла увидеть. Вернее, он точно знал, какая тайна мне открылась.

— Гаяна, что произошло? — Андреас ринулся навстречу, поддерживая под руку и не давая упасть. — Мы не могли подойти и помочь. А ты стояла там, опутанная корнями гревня. Твое тело мерцало, как будто переполнилось чарами. Ты в порядке?

— Я? — наткнулась на напряженный взгляд Лютобора. Он выглядел непроницаемым. Волнение выдавал лишь слегка дергающийся левый глаз.

Креслав и чаростражи смотрели на меня, ожидая ответа. Они все почувствовали силу гревня, и тот факт, что я выжила после соприкосновения с ним, делал меня еще более особенной, странной.

Я перевела взгляд на деда в поисках поддержки. Он все понимал и не осуждал меня, не видел никакой проблемы, зная, каким образом я появилась на свет. Но что на это скажут остальные?

Тихомир ободряюще улыбнулся. Его улыбка затерялась в густой бороде, но я видела ее по лучикам морщинок, собравшихся в уголках глаз и по тому теплому свету, что они излучали. Дед подошел и положил руку на мое плечо, давая безмолвное разрешение. Скрывать правду больше не было смысла. Она — наш единственный путь к спасению.

— Наставник, — произнесла хрипло, ощущая, как дрожит голос, — я видела, что здесь произошло. И знаю, почему родилась спустя два месяца после исчезновения княгини Велиславы. Она не погибла в когтях гневов, но добровольно отдала жизнь гревню, чтобы спасти меня. Я два месяца провела там, внутри, — указала на могучего гиганта, — а потом появился дед, и гревень передал меня ему на воспитание. Я — дочь Велиславы и Добромира Аракчеевых. И я — дитя леса, спасенное древними чарами. Моя мать принесла себя в жертву ради того, чтобы я жила и сохранила дар хранителя. Теперь от вас зависит, будет ли исполнена ее последняя воля.