Глава 12. Екатерина

Мне ничего не оставалось, как пойти к себе и на всякий случай собрать вещи. Едва не плача, я открыла свои дорожные сумки и принялась как можно аккуратнее складывать в неё одежду. Если Яковлев выгонит меня сегодня же, придётся ночевать в гостинице, причём не самой лучшей. Если там не найдётся утюга, неизвестно, когда я смогу отгладить свои вещи, а в мятой юбке хорошей работы не найдёшь. Внезапно я разозлилась на Максима Константиновича. Что он вообще о себе возомнил? Я не стану ждать, дрожа от страха, пока он придёт меня увольнять. Пойду и прямо сейчас выскажу всё, что о нём думаю! И пускай увольняет! Пускай! Отбросив сумки в угол, я пригладила дрожащими руками волосы и отправилась на поиски Яковлева. Мне пришлось обойти весь дом, прежде чем прислуга мне сообщила, что босс уже поднялся к себе в спальню. Может, он спать собрался, а о моём увольнении и не думал, но меня уже несло. Уверенно постучав в спальню Максима Константиновича, я услышала: "Войдите!" и дёрнула дверь. Ворвавшись в спальню Яковлева, я ненадолго застыла на пороге. Мужчина лежал на кровати, голый по пояс. Что там под одеялом, я видеть не могла, но вид обнажённого мускулистого торса Яковлева уже меня смутил. – Катя? – с удивлением уставился на меня Максим Константинович, отложив в сторону свой мобильник, который держал в руках. – Что-то случилось? Что-то с бабушкой? – встревожился он. – Нет. С ней всё хорошо, – поспешила успокоить я мужчину, подойдя ближе к его кровати. – Я пришла сказать, что ты козёл! Вот. Я смогла! Я сказала это! – Так-так… – протянул Яковлев и задумчиво почесал подбородок. – Что-то ещё, Катенька? – Бабник, сноб, ледышка бессердечная! – Продолжай… – Это всё, пожалуй! – с облегчением вздохнула я. – Я сама ухожу! Понял? Так что уволить меня не получится! С этими словами я развернулась в сторону двери изо всех сил сдерживаясь, чтобы не побежать. Не успела я сделать и пары шагов, как на моей руке сомкнулись пальцы Яковлева, заставив меня остановиться. – Я тебя ещё не отпускал! – рявкнул мужчина, разворачивая меня лицом к себе. Я оказалась прижатой к его груди, с ужасом понимая, что он абсолютно голый. Задохнувшись от смущения и испуга, я просто оцепенела, затравленно глядя в глаза мужчине. – У тебя ПМС или что? Какого чёрта ты врываешься в мою спальню, говоришь мне всё это и сбегаешь? Я не собирался тебя увольнять, если что. А теперь я жду объяснений, Катенька! Он хищно оскалился, будто сожрать меня хотел. Я была так растеряна, так ошарашена происходящим, что слова вымолвить не могла. – Если я обрежу волосы, это поможет? – чуть дыша выдохнула я. – Что-о?! – Если у меня будет менее соблазнительный вид, ты поверишь, что во мне возросло чувство ответственности? – Сомневаюсь, что причёска что-нибудь изменит, – с усмешкой ответил Яковлев. – Даже если ты обреешь голову налысо, то всё равно останешься красивой и обольстительной. Господи, он правда так считает? От мужчины пахло одеколоном и мускусом. Жар, исходящий от его тела, обжигал. Не зная, куда деть руки, я прижала их к своей груди. Почему-то мне даже не пришло в голову потребовать от Максима Константиновича, чтобы он меня отпустил, поэтому мы продолжили так стоять посреди его спальни. – Я не могла запретить твоей бабушке ехать в старую крепость! Я просто выполняю её поручения. Разве могу я перечить ей? У неё там свой ритуальный колодец. – Что ещё за колодец? – А ты не знаешь? – Знал бы – не спрашивал! – Это место, где она бывала с мужем много лет назад. Видно, наведывается туда иногда, вот и сегодня захотела поехать. Мы не встретили ни души. На холмах среди остатков крепости есть старый колодец. Галина Петровна бросает в него монетки и загадывает желание. Я поняла, что босс не знал этой подробности из жизни бабушки, и обрадовалась: хоть в чём-то я обошла его. – Мы нашли колодец, и бабушка повторила свой ритуал. Сказала, что загадала что-то. Ну и я вместе с ней. – Значит, она была довольна? – Да, ей даже не хотелось уходить. – А какое желание ты загадала? – Вообще-то, об этом нельзя рассказывать. – Вот, и этого я не знал. – Ну, поскольку моё желание исполнилось, то теперь можно. Я загадала, что благополучно доставлю её к машине – всё-таки она немолода и, конечно, устала. Надо было пожелать не проколоть шину по пути домой! – Это просто невезение… – Яковлев говорил уже не так холодно. Его голос смягчился, хватка цепких пальцев ослабла. – В следующий раз просто предупреждайте меня, куда отправляетесь. Мои родители разбились на машине. Я чуть с ума не сошёл, не зная, где вы и что с вами! Ты тоже могла погибнуть, Катя… О господи, он не винил меня, не увольнял! И даже волновался за меня! Задохнувшись от радости, я спросила: – Мне можно остаться? – Хочешь остаться у меня? Что ж, я не против! И тут он поцеловал меня! Я ахнула, мои губы приоткрылись, и Максим Константинович воспользовался этим – теперь его поцелуй стал яростным и исступленным. Наконец-то он не сдерживал себя! Он целовал меня с восторгом собственника – целовал, увлекая и меня, и себя в то сладострастное бездумное забытье, которое меня так пугало. Я не успела воспротивиться или дать отпор. Через секунду меня опрокинули спиной на кровать. Мужчина навалился на меня сверху, как на добычу, кусая в шею. Я начала извиваться, пытаясь высвободиться, но он, улыбнувшись, прошептал мне на ухо: – Я буду ласкать тебя, Катя, пока не закричишь. А потом возьму тебя так, что будешь чувствовать меня много дней после этого. – Но я… я не могу… Тело было не согласно со мной. Я вся затрепетала под его проворной рукой, а дыхание стало ещё более прерывистым. – Можешь, – уверенно ответил он. И снова накрыл губами мои губы, сводя меня с ума от противоречивых чувств. Жар его губ кружил голову, когда он спускал бретельку моего топа, обнажая грудь. И теперь я уже не попыталась освободиться. Максим Конс… Просто Максим. Внезапно он сильно сжал мою грудь, но вместо боли меня обожгло желанием, и из горла вырвался хриплый крик. Одежда начала мешать, когда меня затопило сладкой истомой. Словно прочитав мои мысли, Максим внезапно отстранился, отпустив мои руки, и, приподняв, стащил с меня топ. После чего я снова плюхнулась на матрас. Желания вырваться больше не было. Теперь мои желания были совершенно противоположными. Надо мной нависал Максим – огромный и великолепный, невероятно привлекательный… Прошло ещё несколько секунд, и он сорвал с меня джинсы вместе с трусиками. Он легонько укусил меня за плечо, потом стал целовать меня всю. Я со стоном выгнулась, так что мои пятки вонзились в матрас – ощущение было необыкновенное… А желание с каждым мгновением усиливалось. Я запустила пальцы в волосы мужчины, стараясь притянуть его к себе как можно ближе, а он по-прежнему целовал меня, доводя до исступления. – Приподнимись. Его руки легли мне на бёдра, и он осторожно раздвинул ноги коленом. Затем чуть отстранился и, опустив голову, воскликнул: – О боже, ты великолепна! – Заглянув мне в глаза, он с лукавой улыбкой провёл пальцами по моему влажному лону. – Я подарю тебе неземное наслаждение, малышка! – пообещал он. И снова последовало прикосновение к моей плоти. Я зажмурилась от смущения, а Максим вдруг подул на меня там внизу. Я дёрнулась и распахнула глаза. – Что ты делаешь? – прошептала я. – Собираюсь немного полизать тебя. – Пожалуйста, не надо! – закричала она я в панике. – Тише, Катя! Весь дом на уши поставишь! Подумают ещё, что я тебя убиваю! Наконец он сделал то, о чём говорил, и я, вздрогнув, до боли прикусила губу, чтобы сдержать крик. Ох, я всё больше возбуждалась и ничего не могла с собой поделать – я хотела… я уже жаждала большего! Не удержавшись, я со стоном приподняла бёдра, а в следующее мгновение содрогнулась всем телом. Из горла невольно вырвался крик, и меня пронзило резкое почти болезненное наслаждение, какого я ещё никогда не испытывала. Забыв обо всех своих предрассудках,я купалась в этих чудесных и прежде незнакомых ей ощущениях. А моё тело всё ещё содрогалось в конвульсиях. – О господи, господи, господи… – шёпотом, словно заведённая, повторяла я. Волна наслаждения всё продолжалась и продолжалась, пока я наконец не затихла.