Глава 11. Екатерина

Я и раньше не могла смотреть на Яковлева спокойно, а после того, что между нами произошло, вообще сходила с ума, стоило столкнуться с ним взглядом. Он же делал вид, что вообще ничего не случилось, будто и не было никакого поцелуя, будто бы для него наша близость не имела никакого значения. Иногда, когда мы оставались наедине с Максимом Константиновичем, я боялась, что он снова поцелует меня, в глубине души мечтая об этом. Мужчина притягивал меня, словно магнит, волновал и возбуждал. Со мной творилось что-то невообразимое! Но Яковлев был сдержан и холоден со мной, как и прежде. Его безразличие доводило меня до отчаяния. Иногда мне хотелось стукнуть его посильнее и заорать: – Какого чёрта было тогда? Зачем ты поцеловал меня? Чтобы поиздеваться? Боюсь, в этом случае меня бы просто выгнали из дома. Босс, кстати, не взял с меня денег за то дорогое платье, сказав, что великодушно прощает мою женскую слабость к красивым нарядам, что это будет моей премией за хорошую работу, а потом перечислил мне зарплату в полном объёме. Платил бы он мне наличкой, я бы швырнула деньги ему в морду, клянусь! С карточкой так красиво не получилось бы, поэтому я просто поблагодарила Максима Константиновича, скрипнув зубами, и всё. В тот день после завтрака мы с Галиной Петровной поехали в город, где она в течение многих лет раз в неделю бывала по делам благотворительного общества. Пока она занималась своими делами, я погуляла по городу, заскочив в бутик к подруге и поболтав с ней немного о том о сём. Вика выпытывала у меня информацию о том, какие у меня отношения с боссом, но я воздержалась от подробностей, решив, что наш с ним поцелуй – это глупость, минутная слабость и прихоть Яковлева, так что рассказывать о нём не стоило. Потом мы перекусили с моей подопечной в ресторанчике, который славился рыбными блюдами. – А теперь, – сказала она, усаживаясь на заднее сиденье машины. – Мы поедем в одно прелестное местечко. Речь шла о визите туда, где Галина Петровна в молодости часто бывала вместе с мужем. Чудо состояло в том, что за последние полвека место почти не изменилось. У моста через небольшую речку, берега которой заросли ивами, мы оставили машину, и женщина зашагала по грунтовой дороге совсем нестарческим шагом, с торжествующими криками бросаясь от указателя к указателю и игнорируя мои протесты. Галина Петровна была не по возрасту подвижна, будто бы помолодела лет на сорок, я еле поспевала за ней. Нам ведь предстояло ещё и возвращаться, так что я начала беспокоиться, постоянно спрашивая: – Далеко ещё? – Теперь уже недалеко, – снова и снова следовал ответ. – Послушайте, нам надо немедленно возвращаться! – сказала наконец я твёрдым голосом, потому что хотела вернуться домой засветло. – Мы уже рядом, – успокоила меня женщина и снова зашагала вперёд. Через несколько минут мы подошли к развалинам на склоне холма. – Старая крепость, – объяснила она. – Этим стенам двести лет. И где-то недалеко колодец первых переселенцев. Я не была уверена, что мы отыщем его, но среди высокой жёсткой травы находилась круглая каменная стенка, разбитая и заросшая мхом. Она-то, наверное, и могла быть верхушкой колодца. Теперь можно было смело тащить Галину Петровну обратно. – Это он и есть, пора возвращаться. – Последний раз я бросила в воду монетку и загадала желание, – будто не слыша меня, проговорила женщина. Сейчас внутри наверняка всё забито землёй, но другого колодца не было, и я, достав монету из сумочки, протянула её старушке. – Супер! – Галина Петровна бросила, видимо, загадав желание.– Теперь ты, Катюша! Я достала ещё одну монетку, кинула её следом и пожелала, чтобы женщина благополучно вернулась к машине и по дороге не свалилась от усталости и не сломала себе чего-нибудь. Я могла загадать что-то покруче, хоть и самого Яковлева, но сейчас больше всего меня волновало наше возвращение домой. Дневной свет начал меркнуть, идти надо было осторожно. Галина Петровна всё чаще останавливалась передохнуть. Когда мы добрались до машины, я наконец-то вздохнула с облегчением. Я уже предвкушала скорое и благополучное возвращение домой, когда на самом унылом участке дороги под днищем вдруг раздался звук сильного удара. Виляя и скрежеща, машина выехала на обочину, и я едва успела остановить её на краю кювета, в опасной близости от бетонного столба дорожного указателя. Я тихо чертыхнулась, а Галина Петровна ругнулась матом во весь голос, что было весьма удивительным и неожиданным. – Вы в порядке? – испуганно выдохнула я. – Кажется, да. Мы легко отделались! – Мы ещё не отделались! Если я не ошибаюсь, надо менять колесо. Мне никогда не приходилось этого делать! Я просто не умею! Дорога была далеко не оживлённая, но, в конце концов, должна появиться машина, водитель которой смог бы нас выручить. Я выставила на краю дороги аварийный знак и стала ждать на обочине, молясь, чтобы кто-нибудь проехал до темноты. Лишь через пару часов мы добрались до дома, и когда я въехала в гараж, в него через внутреннюю дверь прибежала взволнованная служанка. – Всё в порядке, мы немного задержались! – закричала ей Галина Петровна в окно машины. Я выскочила первой, чтобы помочь уставшей женщине выйти. – Где вы были? – завопила служанка в лицо хозяйке. – Обопритесь-ка на мою руку! Поддерживаемая с двух сторон, Галина Петровна прошла в дом, где нас уже поджидал Яковлев. Тут же послышался его недовольный, почти угрожающий голос: – Где это вас носило? К своему стыду, я струсила и почувствовала сухость во рту, а невозмутимая старушка села в кресло и спокойно сказала: – Мы ездили в старую крепость. – Звучит прелестно, любители археологии, – съязвил босс, не спуская глаз с меня. Я даже дышать сейчас боялась, не то чтобы присесть, хотя утомилась не меньше Галины Петровны. – У нас прокололась шина, – повысила голос, пытаясь осадить внука старушка. – Вот почему мы так задержались. Дорога была пустынная, нам пришлось долго ждать, пока кто-нибудь проедет и поможет. – Водитель, конечно, мужчина, – ухмыльнулся Яковлев. Возможно, бабушка не уловила сарказма в его голосе, потому что спокойно ответила: – Приятный молодой человек. Ему очень понравилась Катюша. Я еле сдержала улыбку. Да, первая же машина остановилась, и водитель мог бы просто подвезти нас, но когда увидел меня, то снял пиджак и засучил рукава, а после того, как запасное колесо встало на место, попросил у меня телефон. Пришлось врать, что у меня нет телефона. Тогда он уговорил меня записать его номер, хотя я конечно же, не собиралась звонить. – Конечно, эта красавица ему понравилась! – с издёвкой сказал Максим Константинович. – Но я бы предпочёл, чтобы она перестала воспринимать свою работу как забаву и проявила некоторую ответственность! Вам не пришло в голову позвонить? Он пристально посмотрел на меня, и я попыталась защититься: – Там связь не ловила! – Максимка, перестань! – запротестовала женщина. – С нами всё хорошо, так чего ты завёлся? Он посмотрел на неё и рассердился всерьёз. – Бабушка, ты убелённая сединой женщина, а ведёшь себя, как эта ветреная девица! – с укоризной, будто обвинительную речь, произнёс он. Галина Петровна выглядела теперь как нашкодившая школьница. Конечно, Яковлев прав. Мне бы надо было как-то остановить её, но у меня не хватило опыта обращения с умудрёнными жизненным опытом людьми и смелости перечить ей. – Думаю, что мне пора прилечь! – оборвала неприятный разговор старушка. – Будьте добры, скажите Маше, чтобы она принесла мне чашку чая. Катюша, дай мне руку! Из человека, скакавшего по склонам холмов подобно резвой козочке, Галина Петровна превратилась в медлительную и вялую старушку, поэтому я бросилась к ней. Максим Константинович сделал было шаг вперёд, видимо желая отстранить меня и помочь бабушке, но не успел. Я храбро встретила его взгляд, будто бы старушка – моя собственность, но выдержать такое противоборство смогла несколько секунд, не дольше, и потому отвернулась, подхватила под руку уставшую старушку и повела наверх. В спальне я уложила её на софу и стащила с неё туфли. Женщина закрыла глаза, но когда служанка принесла чашку чая, привстала. – Я добавила чуточку бренди, – сказала девушка. – Приглядите за ней. – Это за кем ещё приглядывать? – возмутилась моя подопечная. – А вот бренди – это хорошая вещь! Пока она пила чай, служанка, знающая крутой нрав хозяина, обратилась ко мне шёпотом: – На вашем месте я бы уже начала собирать вещи! – Ступайте, девчата, я буду готовиться ко сну, – отпустила нас женщина. Когда мы вышли из комнаты, Маша ухватила меня за руку и мрачно сказала: – Я бы всё-таки приготовилась к самому худшему. Вы не представляете, какой хозяин был злой перед вашим возвращением. Никогда не видела его таким!