Глава 10. Екатерина

Максим Константинович с такой жадностью приник к моим губам, что, казалось, никакая сила не может оторвать его от меня. Я сдавленно охнула от растерянности, и тогда он немного ослабил хватку и немного смягчил атаку на мой рот. Теперь он целовал меня чувственно и неспешно, как будто пробовал на вкус, утолив первичный голод. Как же это было потрясающе, господи! Во мне всё всколыхнулось, доселе неведомые мне ощущения всплыли наружу, творя со мной что-то невообразимое. Я почувствовала себя такой слабой, такой уязвимой и такой желанной… У меня голова закружилась от поцелуя и близости мужчины. Меня обдало запахом его терпкого парфюма – запахом опасности и власти, и у меня началась настоящая паника. Я отчаянно заскребла в воздухе руками, ища опору. Нашла её в широких и твёрдых плечах Яковлева. Больше ухватиться было не за что. Пока я пребывала в первичном шоке, мужчина разошёлся не на шутку. Его сильные, проворные руки уже уверенно шарили по моему телу. Когда он начал задирать на мне платье, пытаясь добраться до трусиков, я очнулась и всё же отпихнула его от себя. Взглянув на Максима Константиновича теперь, я ужаснулась. Он был сам на себя непохож. Волосы растрепались, грудь тяжело вздымается, будто бы он гнался за мной несколько километров, вечно холодные глаза сверкают сейчас, ярче огня. Они какие-то нечеловеческие, голодные. Не только меня взволновал поцелуй, Яковлев был возбуждён, и это чувствовалось даже на расстоянии. Между нами будто молнии пробегали или электрические разряды. – Зачем ты это сделал? – разозлилась я. – Снова хочешь выставить гулящей девкой? Мне стало обидно до слёз от осознания того, что случилось. Понятно же, что Максим Константинович поцеловал меня, чтобы унизить, а не потому, что я понравилась ему, как девушка. – Если бы я считал тебя шлюхой, ни за что бы не поцеловал! Я хотел разгадать твой секрет, только и всего, – пригладив волосы рукой, ответил Яковлев. – Какой секрет? – не поняла я. – Секрет хищницы, обольстительницы мужчин. Он так уверенно сказал это, будто бы на самом деле считал меня таковой. Он пьян? Так вроде нет. Я бы почувствовала запах алкоголя, ведь он был ближе некуда. Наверное, он просто сбрендил. Другого объяснения его поведению я не находила. Я хотела расспросить Максима Константиновича подробнее о своих "талантах", но он поправил на себе одежду и сказал: – Ты свободна, Катя. Можешь идти. Во мне все мысли спутались. Эта перемена настроения Яковлева поразила меня. Только что он пылал, как вулкан, бесстыже меня лапая, а теперь в нём только холод. На всякий случай я решила воспользоваться возможностью свалить от него подальше. Пока я шла к дому, мои щёки и уши полыхали огнём. Я всё ещё была под впечатлением от столь интимной близости с Яковлевым. Первичный морок и шок прошёл, и я разозлилась не на шутку. Что он себе позволяет? Какого чёрта? Я остановилась, обхватив себя за плечи, откинув голову назад, так чтобы вечерний воздух охладил моё горящее лицо. Это было ему не по силам, хоть пожарную бригаду вызывай. Почему я так остро реагирую на Максима Константиновича? Я всегда считала себя уравновешенной особой, но ему удаётся одной фразой, одним взглядом вывести меня из себя! Сначала обвинил меня виновной в той драке, затем заподозрил в воровстве, спросил сплю ли я со всеми подряд, потом обвинил в вымогательстве денег у Галины Петровны, назвал хищницей и обольстительницей мужчин. Да что с ним не так? Виной всему его комплексы? Или мои? Я вся кипела, мысленно придумывая оскорбления для Максима Константиновича. Почему я промолчала и не сказала что-то в ответ? Почему не сказала, что он самый настоящий бабник? Бессовестный кобель со скверным характером, которого женщины обходят стороной! Это так и есть, потому что ему много лет, а он до сих пор не женился, потому что никто не выдержит его ужасное поведение! А кто такая Алиса, кстати? Его любовница? Боже, Яковлев точно кобель! Для выпускания пара мои желчные мысли были так же хороши, как и слова, мысленно бросаемые в адрес обидчика. Через несколько минут я уже улыбалась. Оглянувшись на освещённые окна дома, я произнесла вслух: – Ни за что не стала бы твоей любовницей, даже если бы ты был единственным мужчиной на Земле! Воздав должное ненавистному мне мужчине, пусть он этого и не слышал, я почувствовала себя гораздо лучше. Прогулка в прохладной тишине сада помогла расставить всё по своим местам. Самое главное – я сохранила работу и могу остаться там, где есть этот чудный сад и дружба с Галиной Петровной. А Яковлев? В следующий раз я ему врежу как следует! Одной пощёчиной он не отделается. В дом было неохота возвращаться, ведь там был Артемий. Вряд ли он так быстро ушёл. Тем не менее, я взяла себя в руки и вернулась к подопечной и её гостям. Артемий смотрел на меня с тоской. Он был явно расстроен стычкой с братом, но виду не подавал. Вёл себя так, будто бы ничего странного не случилось. А потом в гостиную припёрся Яковлев, и мне стало тесно с ним в одном помещении, потому что он глаз с меня не спускал. Слова о том, что он следит за мной, больше не казались мне пустыми угрозами. Он просто мне продыху не давал своим внимательным, колючим взглядом.