Глава 4

Дэймос

Поверить, блядь, не могу. Она меня ударила. Залепила пощечину. Не подчинилась. И вдобавок ко всему – отказала. Отвергла, мать ее, по всем фронтам. И кого? Меня. На моем коротком поводке любая дикая кошка покорно лижет ботинки. А эта что себе позволяет?!

Я стою ошеломлённый. Не потому что больно. А потому что никто  никогда не позволял себе такого.

Ощущая, как злость и ярость горячат вены и заполняют до краев, ударяю кулаком по стенам душевой до глухого звука и хруста в костяшках. Черт, черт, черт. Мог бы и руку сломать из-за этой выскочки, возомнившей себя «неподкупной киской». Я просто в ахере. В глазах темнеет от гнева, и хочется хорошенько что-нибудь разнести в пух и прах или скорее отправиться на тренировку по боксу. Я мог бы взять и оттрахать сейчас любую из идеальных моделей, что ждут меня у бассейна, но я настолько заведен конкретной ахеревшей пышкой, что не уверен, что другая способна удовлетворить мой пыл.

Она ведет себя так, словно другие мужчины моего уровня каждый день падают к ее ногам. Кем она себя возомнила? Она себя в зеркале видела?

Блядь, и я видел. В ней есть что-то цепляющее, завораживающее, притягательное. И я уже не знаю, связано ли это с внешностью, с фигурой или с тем, как она себя подает и что излучает.

Она знает себе цену, а это – редкость в моем мире, где девушки готовы отдаться тебе просто увидев твой личный джет.

Чувствую себя глупо. Но по привычке давлю эти чувства, мастерски собирая себя за секунды и не теряя внутренний контроль. Вся моя злость и ярость длится лишь секунды. Я – маэстро в том, чтобы запирать все внутри на засов. Моя ассистентка часто говорит, что в груди у меня черная дыра: какие бы ощущения во мне и вокруг меня ни просыпались бы, они все поглощаются, перемалываются и исчезают внутри безвозвратно. Отчасти это моя суперспособность, которая помогла прийти к тем результатам в жизни, что я имею на сегодняшний день. Отчасти я осознаю, что это механизм защиты, не позволяющий мне сближаться с людьми. А нахер это надо? Сближаться с ними. Использовать людей куда продуктивнее, и в этом я хочу оставаться реалистом.

Я выхожу к бассейну, щурясь от боли в глазах из-за его яркой подсветки. Пока мы развлекались со строптивой конфеткой, успело стемнеть. Воздух густой, как мёд, и такой тёплый, что кажется – он прилипает к коже. Подсветка выстреливает из-под воды холодными прожекторами, вычерчивая световые пятна на поверхности, как на арене, где вот-вот начнётся представление.

Три заказные модели раскинулись у кромки бассейна, словно хищницы, что временно прикинулись домашними кошками. Девушки явно меня заждались. Шампанское в их бокалах искрится будто ртуть, а их звонкий, чуть наигранный смех раздражает еще больше громкой музыки.

Когда я подхожу ближе, красавицы поднимают головы почти синхронно, будто кто-то нажал кнопку «включить внимание». Каждая буквально заглядывает мне в рот и глядит с такой покорностью и восхищением, что мне, блядь, тошно.

Меня тошнит, когда меня любят. Меня воротит, когда кто-то хочет быть ближе.

Они знают, зачем я здесь.

Я тоже.

Одна вытягивает ногу, словно гимнастка, медленно, будто приглашает подойти поближе и провести ладонью по ее загорелой коже. Вторая закидывает голову назад, демонстрируя блестящую шею и пышную грудь, усыпанную каплями шампанского, которое она «случайно» пролила на себя пару секунд назад. Третья откидывает волосы, и они рассыпаются по плечам влажным шёлком.

Все трое улыбаются одинаково, как будто им выдали одну и ту же методичку по соблазнению. Правильный угол головы, блеск во взгляде, приоткрытые губы. Просто нажми «play», и сцена начнётся.

Я делаю шаг вперёд. Всё это – заранее отрепетированная сцена, в которой я знаю свою роль наизусть. Хищник. Победитель. Мужчина, который приходит, чтобы забыться. И в этот момент под тёплым небом Пхукета с подсветкой бассейна, которая бьёт в глаза, я впервые за долгое время чувствую не власть.

А пустоту.

Когда я медленно опускаюсь в воду бассейна, горячие крошки облепляют меня, словно пиявки, жаждущие присосаться к телу и выпить мою кровь. Я даже не помню их имен, черт возьми… но какое это имеет значение?

Одна садится на край бассейна, вытягивая ноги в воду, и улыбается так, будто я её главный приз. Вторая скользит ко мне ближе, обвивает шею удушливым чокером. Третья заливисто смеётся, сбрасывает купальник, демонстрируя мне упругие сиськи, и картинно ныряет в воду.

Я беру бутылку прямо с края бассейна и пью шампанское из горла, ощущая, как внутри нарастает злость на Мию.

– За работу, крошки, – властным шепотом отзываюсь на улыбки моделей.

Заказные девушки тянутся ко мне синхронно, словно гончие по команде. Кто-то целует шею, кто-то задевает губами ухо. Одна из них навязчиво прижимается сбоку, водит пальцами по моей груди. Другая смеётся у уха, и смех этот раздражает, но мне необходимо переключить внимание с девчонки, которая не заслуживает ни секунды моего драгоценного времени.

Медленно закрываю глаза, и все вокруг вмиг исчезает. В детстве мой мозг, защищаясь от боли, хорошо умел уходить от кошмарной реальности, и в настоящем я отточил эту суперспособность до совершенства. Весь окружающий мир сужается до глухих ощущений: тепло женских рук, вкус алкоголя, плеск воды и ударные в пляжных треках.

Я позволяю.

Позволяю им тянуть меня к себе. Ласкать. Целовать, несмотря на то, что сам не участвую в поцелуях. Это не страсть, а настоящее бегство.

Мгновение, где я не Дэймос Форд. Не стратег и не создатель крупной компании, способной управлять мировыми весами. Не тот, кто всегда на шаг впереди.

Просто тело в тёплой воде, окружённое другими телами.

Одна из них скользит ладонью вниз, другая закидывает голову назад и целует меня в губы: влажно и требовательно.

Я даже отвечаю ей, но перед внутренним взором вспыхивает замах и удар Мии, что пеклом отдается в груди. Целую шлюшку глубже и грубее. Как будто могу захлебнуться в этом поцелуе и, наконец, перестать думать о ней.

Намереваюсь нырнуть в транс, уйти от реальности и жестко взять всех троих по очереди, как в реальность возвращает телефонный звонок. И без всяких сомнений, мне звонит Вэл, а если она звонит в выходной – это значит, что я не имею права не взять трубку. Отмахиваюсь от девиц и выхожу из бассейна, чтобы добраться до лежака с телефоном.

Я раздраженно выдыхаю, убедившись в том, что это Вэл. Только она умеет звонить именно в тот момент, когда я больше всего этого не хочу. Но стоит отдать ей должное, всегда по делу.

– Что, Вэл? – бросаю сквозь зубы, зажимая телефон плечом, пока две нимфы следуют за мной и пытаются снова притянуть к себе.

– Дэймос…, – её голос дрожит. Это уже тревожный сигнал, и я напрягаюсь. – Ты должен прекратить это. Немедленно.

– Прекратить что?

Пауза.

Слышно, как она судорожно втягивает воздух.

– Прямую трансляцию на твиче8. Кто-то создал аккаунт от твоего имени и выкладывает, как ты прекрасно проводишь время.

– Какую, к чёрту, трансляцию?

– Ты сейчас в эфире в одной очень популярной социальной сети. Вся твоя… вечеринка. Бассейн. Девочки. Алкоголь. Твой аккаунт и сотни тысяч просмотров. Репосты. Комментарии. Это уже разлетается, Дэймос. Наш план был основан на твоей блестящей репутации, которую тебе удавалось сохранять столько лет, несмотря на твои пристрастия, а теперь… Возможно, это кто-то из них. Из моделей. Нам предстоит выяснить, кто именно из них «троянский конь» и на кого она работает, но…

На секунду всё вокруг меня глохнет, словно мне в уши натолкали ваты.

– Блядь, – тихо, почти беззвучно выдаю я. Ни на кого она не работает. Она просто неукротимая бестия, решившая поставить меня на место. – Как это возможно? Охрана забирает телефоны.

– Съемка идет с очков Ray-Ban Meta. 9

Внутри меня вновь поднимается дикая и необузданная ярость. Я явно меняюсь в лице, хоть и не вижу себя со стороны, потому что мои безупречные модельки переглядываются, бросая на меня уже далеко не горячие взгляды.

Конечно я знаю, кто этот «троянский конь», только не думаю, что она на кого-то работает. Бомбон просто решила отомстить мне, поиздеваться, повеселиться. Мия включила эту трансляцию, предварительно спрятав от охраны эти дебильные очки. И как я его не заметил, черт возьми? В каких облаках витал? Уму непостижимо. Чувствую себя дураком.

Мой взгляд падает на одного из охранников, которому достаточно подать лишь несколько невербальных сигналов: и вот он уже уверенно направляется к очкам, чтобы отключить их и взять на обработку.

– Надо вылетать с острова, – продолжает Вэл. – Срочно. И придумать версию, желательно правдоподобную. Сказать, что это не ты. Фейк или монтаж. Но сейчас – исчезни оттуда. Немедленно. Сколько тебе нужно на сборы? Я могу подготовить экипаж за два часа.

Внутри всё кипит от негодования.

Я хочу разрушить ее. Стереть с лица земли эту полняшу, возомнившую себя бессмертной.

Но вместо этого я чувствую, как мышцы лица сковывает, будто цементом. Несколько секунд мне требуется для того, чтобы вновь взять под контроль все эмоции и заморозиться. Никто и никогда не увидит моей легкой паники, но у меня плохо с анализом чувств, поэтому не уверен, что она вообще есть.

– Хорошая работа, Вэл. Спасибо, что позвонила. Да, двух часов будет достаточно. Мы покидаем это место.

Я отключаю звонок и опускаю руку, всё ещё сжимая телефон так, будто могу раздавить ситуацию физически. Вокруг шумит бассейн, свет ломается о воду, лица моделей снова становятся безликими, как декорации после финальной сцены спектакля.

Гнев внутри замирает, превращаясь в тонкую, режущую сталь.

Я смотрю на место, где танцевала Ми, пытаясь понять, что руководило этой женщиной, когда она решилась на этот безумный шаг. Едва ли она не понимает, с кем имеет дело.

Она дерзнула ударить туда, куда не бил ещё никто.

Я впервые за долгое время чувствую, что кто-то не просто перешёл черту.

Кто-то, черт возьми, стер её.

И теперь эта игра будет другой.