Глава 20

— Алиса, а ты этих ребят давно знаешь или только в Сочи познакомились? — невзначай поинтересовалась за обедом Катя.

— В лагере, — с полным ртом тут же отозвалась дочка. — Миша Пономарев на соседней улице живет, а Света Кравченко в конце нашей. Мы с ними так подружились! Если бы еще можно было школу поменять, мама!

— Ты учишься в английской, — спокойно заметила Катя. — А тут просто общеобразовательная. Думаю, менять ничего не стоит. Там же у тебя тоже друзья.

— Ну да, — кивнула дочка. — Хорошо, Розочка, что ты меня к себе взяла, — пропела Алиса и бросилась обнимать бабушку.

— Попробуем, Алиса, — улыбнулась Роза Равильевна. — Ты мои требования знаешь. Откажешься выполнять, поедешь к маме.

— Я все делать буду, — тут же заверила Алиса и, подхватившись, потащила посуду в раковину. — Сейчас сама помою.

— Кажется, нам подменили ребенка, — пробормотала Роза и, заметив морщину на лбу дочери, поинтересовалась: — Что тебя беспокоит, Катя?

— Если раньше у Алисы тут друзей не было, то кто залез к нам среди ночи? Я думала, дети балуются. Да и Ронка не залаяла. Значит, кто-то свой прошел дворами через внутреннюю калитку.

— У вас есть еще вход, кроме основного? — насторожился Марат.

— Да, — кивнула Роза. — Пойдем покажу.

Мимо виноградника и розария Алтаев прошел вслед за тещей к дальнему забору и тупо уставился на небольшой проем в стене, снабженный узорчатой кованой дверцей.

— Ничего себе, — пробасил он, — это кто угодно с обратной стороны может во двор попасть?

— Из чужих никто, — мотнула головой Розочка. — Дети друг к другу в гости ходят, — пояснила она. — Да и мы с соседями так общаемся.

— А эта калитка давно у вас? — изумленно осведомился Марат. — Ну когда Виталя к Альберту Владимировичу приезжал, она была?

Катерину удивило, что Алтаев до сих пор помнит, как звали ее отца, хотя столько лет прошло. Да и то, что по имени-отчеству назвал, а не Наумом, тоже порадовало.

— Конечно, — кивнула мама. — Если что случится, так быстрее. У Алика когда инсульт был, Тамара — соседка наша— сразу прибежала. Тут полное доверие, Марат!

— А кто-то чужой мог воспользоваться этой дверью?

— Навряд ли, — пожала плечами Роза. — Альберт проверял сразу после пропажи слитков. Чужаку нужно сначала проникнуть в один из дворов, точно знать, где расположена калитка. Знать расположение нашего дома и всех дверей. Нет, — печально мотнула она головой. — Да и что теперь ворошить прошлое. С Корнеевыми мы расплатились, а Альберта не вернешь.

— Вы не правы, — спокойно возразил Марат. — И Михей, и Вовка наказали бы любого, кто посмел протянуть руку к их собственности. И не важно, восполнен ли ущерб. Тут важен факт воровства. Вернуться с того света еще никому не удавалось, а вот защитить честное имя Альберта Владимировича нам под силу.

— Ты думаешь… — прошептала Катерина и глянула на Алтаева глазами, полными слез. Расплакалась и Роза Равильевна.

— Да вы поймите, — вздохнул Марат, — если каждая из сторон клянется, что не трогала слитки, то есть кто-то третий, кто случайно или специально оказался рядом в тот злополучный день. Остается проверить всех, особенное внимание уделить внезапно разбогатевшим знакомым. Розалия Равильевна, вы мне списочек напишите, кто и когда в эту калиточку входил или мог воспользоваться. Ты, Катя, тоже. А мы с Русланом и Вовкой разберемся.

— Но, — попробовала возразить теща. — Давно пора забыть об этой истории!

— Нет, — пробурчал Марат. — Вам ничего не угрожает, но найти злоумышленника нужно. Хотя бы затем, чтобы нам с Катей жить спокойно. Чтобы никто не посмел больше в глаза тыкать, что Корнеевские — враги Наумовым.

— Я вчера отругала Глеба за звонок тебе, — тут же поняла Роза и, будто извиняясь, глянула на Катю. Потом перевела взгляд на Марата. — Он не имел права так разговаривать. Обещал попросить прощения.

— Пусть засунет свои извинения, — нехотя пробурчала Катерина и, чмокнув мать в щеку, прошептала: — Ладно, мам, мы поехали. Завтра приедем, Алискины вещи привезем.

Уже поздно вечером, оказавшись в Катиной квартире, Марат сразу прошел к компьютеру.

— У тебя интернет есть? — поинтересовался мимоходом. — Хочу глянуть в публичную карту. Может, кто и мне знакомый выявится.

Катерина включила комп и, усевшись рядом с Алтаевым, напряженно вгляделась в примитивный план, где тонкими линиями обозначались границы между домовладениями, а при наведении курсора на каждый квадратик высвечивались все сведения о хозяевах.

Но сколько ни смотрел Марат, так и не понял, откуда именно пришел золотой вор.

— Мне бы рубашку постирать, — фыркнул он. — К утру высохнет. Что-то на этой жаре с меня семь потов сошло.

«Переволновался бедный Алтаев», — про себя улыбнулась Катерина, но взяв рубашку любимого, сразу кинула ее в машинку и включила какой-то короткий режим. Потом бережно расправила и, надев на плечики, отнесла на балкон.

— Я окошко открыла, — отрапортовала она. — Быстрее высохнет.

Марат прижал ее к себе и, едва коснувшись губами виска, пробормотал «Спасибо!» Он балдел от ее заботы, с придыханием наблюдал, как она аккуратно поправляет воротничок, разглаживает пальцами несуществующие складки.

— Утром поглажу, — проворковала она и уставилась на Алтаева вопрошающим взглядом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Раз уж у нас сегодня вечер вопросов и ответов, расскажи мне про «Антарес», пожалуйста.

— Да там нет никаких тайн, — поморщился Марат. — Все концы сошлись на Лене Буровой. За воровством стоит она. Петрович сначала артачился, но, когда я его прижал к стенке, все-таки согласился, что кроме его жены некому. К тебе он претензий не имеет. С ней собирается развестись…

— А я думала, что он Ленку простит, — хмыкнула Катерина и принялась стелить постель. — Подумаешь, два лимона! Он на нее больше тратит.

— Там кроме денег понамешано, — усмехнулся Марат. — Кажется, за сливом информации тоже она стоит. И ее любовник.

— Любовник? — изумилась Катя. — У Ленки?

— Да, и на нее кто-то позарился, — осклабился Алтаев.

— Я не о том… Лена всегда говорила, что ее Буров любит, сил нет. Типа его любовь — самое главное в жизни. Странно, что она ему рога наставила. Рано или поздно все становится явным.

— Ага, — расхохотался Марат, плюхаясь на кровать, и, схватив Катерину, потянул к себе. Она шлепнулась рядом и тут же попала в плен его рук, ног и губ. Ладони собственнически прошлись по спине и, облапив грудь, застыли. Одна поверх высокого полушария, а другая переместилась на затылок. Катерина охнула, когда язык Марата по-хозяйски ворвался к ней в рот. Требовательные ласки сменились нежными и любовными прикосновениями, и, уже засыпая, Катерина подумала:

«Ну какая разница, кто украл золото? Кому сейчас нужны эти два слитка? Папина репутация, может быть, и важна, но вот только люди, кто знал ювелира Наумова, давно померли или погибли от рук конкурентов. Да и соседи уже сто раз поменялись, — она мысленно вздохнула. — Никого не найдем, только время зря потратим», — пронеслось в голове. В полудреме Кате почудилось, что она упускает что-то. Важное, но между тем лежащее на поверхности. Она попыталась сосредоточиться, но уткнувшись носом в плечо Марата, провалилась в глубокий и безмятежный сон. А проснулась от стука. Кто-то требовательно тарабанил в окно. Она чуть было не подхватилась с кровати, но крепкая рука Марата остановила ее.

— Я сам, — рыкнул он. — Что-нибудь тяжелое есть?

— В шкафу бейсбольная бита, — прошептала она, наблюдая, как ее храбрый обнаженный воин, вооружившись дубиной, осторожно выглядывает из спальни. В этот момент в ночном сумраке комнаты, едва подсвеченной уличным фонарем, болтающемся на высокой ноге, Алтаев походил на первобытного человека, отправившегося на охоту за мамонтом. Катерине хотелось бы почувствовать себя первобытной женщиной, ждущей у костра своего мужчину, но требовательный стук продолжался.

— Что это, твою мать? — выругалась она. — Если бы кто-то напал, то в окно не стучали б. Да и кто может тарабанить снаружи на высоте третьего этажа?

— Ептиль, — услышала она рык Алтаева. — Твою мать, Катя! Иди сюда!

Катерина подскочила и бросилась в соседнюю комнату, слабо понимая, что происходит. Марат осторожно поманил ее к себе и кивнул на окно, за которым на балконе под сильным ветром трепыхалась вешалка с рубашкой, одним краем задевая стекло.

— Я чуть от страха не померла, — честно призналась Катерина.

— Я тоже, — кивнул Марат, выходя на балкон и закрывая окно. Они вернулись в спальню, понимая, что хотят есть, любить друг друга, болтать и заниматься чем угодно, но только не спать, несмотря на позднюю ночь. Алтаев привычным движением сунул обратно в шкаф биту и, подняв голову, замер.

— Это что такое? — просипел он, ткнув пальцем в коробку, оказавшуюся точно напротив его глаз.

— А-а, — хохотнула Катерина. — Вибратор «Феликс»!

— Он тебе больше не понадобится, — рыкнул Алтаев и добавил усмехнувшись: — Если только ты не захочешь пользоваться им в моем присутствии.

— Ну нет! — наотрез отказалась Катя и даже покраснела от смущения.

— Тогда, — скомандовал Алтаев и, достав коробку двумя пальцами, подошел к окну. Катерина в немом изумлении следила за его действиями, но сочла за благо промолчать. Зная Марата… Она прекрасно понимала, что, заикнись сейчас хоть словом в защиту «Феликса», и Алтаеву взбредет в голову взять игрушку в постель. А этого хотелось меньше всего. Да и зачем нужна резиновая замена, когда рядом лежит Алтаев, живой, настоящий и нетерпеливый. Катя с ужасом наблюдала, как Марат настежь распахивает окно в спальне. Привычным жестом вынимает из рамы москитную сетку и, хорошо размахнувшись, запускает по касательной коробку с вибратором. И даже не посмотрев, куда приземлился чудесный сюрприз, снова ставит москитную сетку на место.

— Все, — пробурчал Марат, сгребая Катерину в медвежьи объятия. — Только я один, Катя!

— Это даже не обсуждается, — пробормотала она, прижимаясь к нему всем телом.

— Я так больше не могу, — рыкнул он, подхватывая ее на руки. — Разбудила меня, Катя, теперь придется ответить.

— Рубашка твоя…

— А плечики твои, — прохрипел он, прерывая дискуссию сладким поцелуем.

После работы Феликс Сарычев снова встретился с Лидой.

— Куда пойдем? — поинтересовался он, украдкой оглядывая новую знакомую. Слишком простое платье в цветочек и с нашитым кружевом говорило о хорошем вкусе хозяйки и непомерной цене.

«В ЦУМе куплено. В Питере или в Москве. У нас таких вещей днем с огнем не сыскать. Да и стоит, наверное, больше ста тысяч, — мысленно скривился он, внезапно вспомнив, что Катерина никогда такие дорогие вещи не покупала, считая подобные траты пошлостью и бескультурьем. — Беги, Феликс, беги, — взмолилась Сарычевская чуйка, но он только лишь отмахнулся. — Папа— генерал или шмотки купит, или меня к кормушке пристроит», — цинично хмыкнул он про себя, а вслух заметил, улыбнувшись:



— Красивое платье, Лида. Идет вам очень.

Честно говоря, он сам плохо понимал, что делать с этой целомудренной вороной. В кабак особо не поведешь, в койку сразу не завалишь. В кино пойти? Или по улицам шляться вместе с подростками? Нет. Ни один из вариантов не показался Феликсу интересным.

— Вы бывали в «Печорине»? — осведомился он, решив, что больше вести Лиду некуда. — Там неплохая кухня…

— Терпеть его не могу, — сморщила носик Лида. — Пристанище напыщенных снобов, — улыбнулась она и, наивно глянув, как ангелочек, предложила: — Поедем ко мне домой, Феликс. Еду в том же «Печерине» закажем. Вина попьем. У меня есть бутылочка чилийского.

— Хорошо, — согласился Феликс, решив вести себя в рамках приличия и в первый же вечер наедине девушке подол не задирать. Сарычев не почувствовал подвоха, даже не понял, что ступил на тонкий лед, крошащийся под его весом. И идти можно только вперед, потому что сзади уже набегает волна. И стоит шагнуть назад, как тебя накроет с головой.

Вино оказалось терпким и кислым, а обед из хваленого ресторана запаздывал.

Лида, прихватив большой пузатый бокал, уселась рядом и вкрадчиво поинтересовалась:

— А как ты относишься к шибари, Феликс?

— Что? — обалдел Сарычев и от неожиданности даже вино выплескал из бокала. — Нравится, когда тебя связывают, Лида? — уставился на нее изумленно. — Тебя это заводит?

— Еще как, — улыбнулась она. — Такое нереальное доверие между мужчиной и женщиной. Необычайные впечатление.

— Макраме по живому, — пробурчал он, намереваясь уйти.

— А я думала, тебе понравится, — фыркнула она. — Мне показалось, ты любишь эксперименты. Наверное, я ошиблась.

Он повернулся к Лиде, внимательно глянул на насмешливое личико. Ни особой красоты, ни интеллекта.

«Но если предлагают, почему бы не взять», — мысленно усмехнулся Сарычев, а вслух шутя бросил:

— Я могу только задержанным руки за спиной связывать.

— Ну вот видишь, — захихикала она. — Ты уже профи. Хочешь, за ужином фотки покажу?

— Давай, — кивнул он, решив, что ничего крамольного в этом нет.

Когда приехала доставка из «Печорина», Лида уже накрыла на стол и даже воткнула в плазму флешку. Потом разложила по тарелкам отбивные и картошку фри, поставила на стол пиалки с салатами. И включила просмотр слайд-шоу.

Весь ужин Сарычев глядел на экран, как зачарованный, где неведомый мужик перевязывал Лиду веревками, будто кусок окорока перед засолкой. Феликс силой воли пытался отвернуться от экрана, но не мог отвести глаз от необычного действа. Хотя за свою жизнь он перепробовал много чего, но японское искусство шибари не на шутку возбудило его и запало в душу.

После ужина Лида принесла черные чулки с плотным кружевом и, показывая основные узлы, шутя связала ему руки. А потянув за один конец, моментально освободила от пут.

— Теперь ты, — она подала ему чулок. Игра затягивала. И возвращаясь домой через ночной город, Сарычев почувствовал, что ему нужно глотнуть свежего воздуха. Просто так прогуляться пару кварталов. Прийти в себя, отдышаться после дурацкого макраме.

— Лидка права, — пробурчал он себе под нос. — Эти игрульки в шибари заводят, как ничто другое!

Он оглянулся по сторонам, с удивлением обнаружив, что вместо двух кварталов прошел все пять и оказался около дома бывшей жены. В Катькиной спальне горел свет. И Сарычеву вдруг показалось, что Марат связывает Катерину черными Лидкиными чулками.

— Твою мать! — сам на себя осерчал Феликс и поплелся обратно, но в этот момент что-то глухо ударилось в спину. Сарычев резко развернулся, собираясь врезать неведомому обидчику. Но сзади никого не оказалось, равно как и на самой улице. Лишь в стороне валялась знакомая коробка.

— Что, Феликс? — обратился к тезке Сарычев. — И тебя поперли? — Он усмехнулся кисло и, почувствовав прилив злости, пнул коробку ногой. Такому четкому броску позавидовал бы даже Роналду. Упаковка с Катькиным утешителем пролетела несколько метров и угодила прямо в мусорный бак.

Феликс радостно рассмеялся и всю дорогу до машины весело рассуждал, как бы сложилась его карьера, пойди он в футболисты.