Глава 9.
— За нами хвост. От твоего офиса телепается, — пробурчал, глядя в зеркало заднего вида, Юрик, пожилой мамин водитель.
— Знаю, — устало бросила Катя. — Не бойтесь, Юрий Николаевич, — предупредила она настороженного старичка. — Нам ничего не угрожает.
— Амуры, — фыркнул мудрый Юрик и поинтересовался хитро: — Может, оторвемся, Катенька?
— Не надо, — отмахнулась Катерина, верно рассудив, что Корнеевские давно в курсе, где дом ее родителей. Она недовольно хмыкнула и предложила ехидно: — Поезжайте как можно медленнее, Юрий Николаевич. Километров двадцать в час, а?
Водитель радостно хохотнул и уставился на пассажирку, как обычно устроившуюся на заднем сидении.
— Думаешь, до Кутузовки не доедет? Замается? — уточнил он и согласно кивнул. — Давай попробуем, Катюша.
Катерина достала из сумки наушники и, надев их, закрыла глаза.
«Ехать минут сорок, — про себя решила она. — Хоть немного соберусь».
В ушах грохотал «Ленинград», а перед глазами побежали кадры прикольного клипа.
«За рулем кабриолета, я врубаю Летова-а-а, — мысленно вторила Катя, прогоняя прочь все беды и напасти прошедшего дня. — Нужно другую работу искать, — подумала она. — А может, действительно с Феликсом помириться? Больше плюсов, чем минусов в союзе с ним. Во всяком случае, у нас общий ребенок. А для защиты меня и Алисы Сарычев Корнееву и его дружкам бошки снесет к чертям собачьим! — Она поморщилась, понимая, что жить с Феликсом не может и вряд ли захочет. — Посоветуйся с мамой, Катёна», — пронеслось в голове папиным голосом.
Катя глянула на водителя и, не поворачиваясь, поинтересовалась:
— Едет или отстал, Юрий Николаевич?
— Пристроился сзади, — пробурчал Юрик. — Чуть ли не морду мне на багажник взгромоздил. Придурок!
— Так с эскортом едем, — фыркнула Катерина.
— Не оборачивайся, — предупредил Юрик. — Твой кавалер все тебя выглядывает. Наверное, хочет, чтобы ты к нему в машину пересела.
— Обойдется, — лениво отмахнулась Катя и, положив затылок на подголовник, снова закрыла глаза.
Так и ехали до самой Кутузовки. Правда, Юрик затормозил около ворот родительского двухэтажного дома, отделанного желтой штукатуркой, белой лепниной и темно-коричневым кирпичом. АМаратостановился около соседей и, выскочив из машины, направился к Катерине, неспешно выходившей из Юрикиного мерседеса времен Второй мировой.
— Катя, — пробубнил Алтаев. И ей захотелось залепить ему звонкую пощечину. Накричать, прогнать от себя. Но в этот момент калитка распахнулась и на улицу вышла мама. Подтянутая и красивая в пестром платье в пол, с неизменной дулькой платиновых волос и крупными жемчужинами в ушах. Необыкновенная женщина!
— Привет, мам, — проскулила Катя и, как маленькая, кинулась к ней.
— Здрасти, — пробубнил, подходя следом, Марат.
Мама степенно кивнула, будто особа королевской крови, и покосилась на калитку, тихо открывающуюся собачьим носом.
— Рона, — предупредила она любимицу. Пиренейская горная собака радостно высунула голову белоснежной масти и завиляла хвостом. Но увидев чужого, зарычала негромко.
— Иди во двор, — велела ей мама и предупредила Алтаева, кивнув головой в сторону соседнего переулка:
— Вам лучше уехать.
Катерина и Марат одновременно глянули по направлению движения гордо посаженной головы. Черный бумер Сарычева резво катился по улице.
— Пожалуй, вы правы, — корректно заметил Марат и обронил мимоходом: — Я не прощаюсь, Кать!
И прежде чем Сарычев припарковал машину, Алтаев не спеша уселся в Крузак и уехал.
«Как же хорошо, что моя мудрая Роза на корню потушила назревающий конфликт», — подумала Катя, наблюдая, как к ней несется дочка. Радостно виснет на шее, а потом орет, что есть сил:
— Мама, кто это приезжал? Мне не понравился этот человек!
— Это ко мне по работе, — отрезала Розочка. — Еще вопросы будут?
— Мне он тоже не понравился, Роза Равильевна, — криво усмехнулся Сарычев, подходя к бывшей жене и ее матери. Он даже умудрился клюнуть Катерину в щеку, но она, оттолкнув его, прикрыла рот двумя руками и быстро вбежала в дом.
— Ты же видишь, что она тебя физически не выносит, — тут же попеняла Роза Феликсу. — Зачем пристаешь? Чтобы очередную гадость сделать?
— Мы собрались начать все заново, — завел старую песню Сарычев.
— Бабушка, мама обещала! — вскинулась Алиса.
— Так, — строго цыкнула на внучку Роза, — ты кто такая, чтобы во взрослые разговоры встревать? — И увидев недовольное лицо внучки, добавила: — Там в кухне на столе пакет с пирожками. Специально для твоего папы сложила. Вынеси, пожалуйста, пока Ронка не съела!
Алиса, не смея перечить, поплелась в дом, а Сарычев, глядя вслед дочери, заметил недовольно:
— Не любите вы меня, Роза Равильевна!
— Ты не конфетка «Баунти», Феликс, — отрезала теща и добавила строго: — Перестань фаберже коту выкручивать. Не манипулируй людьми.
— Я…
— Поезжай, — велела Роза, забирая из рук Алисы бумажный пакет и передавая его зятю. — С луком и яйцом треугольные, с капустой — сверху косичка, а с картошкой — круглые.
— Спасибо, — пробубнил Сарычев, мысленно отмечая, что,несмотря на контры, теща сделала пирожки с его любимой начинкой. С луком и яйцом.
— Поезжай, — повторила она. — Я сама Алису к Антонине привезу. Ты человек занятой, — хмыкнула она недовольно.
— Да мне нетрудно, — воспротивился было Феликс. — Попозже заеду, заберу.
— Девчонки у меня с ночевкой останутся, — провозгласила Роза. — Завтра с утра разве успеешь?
— Постараюсь, — насупился Сарычев.
— Ну-ну, — процедила теща и сложила губы бантиком. Оглядела зятя недобрым взглядом и строго добавила: — На работе командуй, Феликс.
Взяв Алису за руку, она завела внучку во двор и закрыла калитку.
— Бабушка, а как же папа? — услышал Сарычев вопли личного адвоката.
— Ему работать надо, — тут же нашлась находчивая Роза. — В стране полно преступников, он сейчас по дороге пирожки поест и поедет их ловить.
— Бабушка… — начала ныть Алиса, но бабка тут же прекратила нытье и метание.
— Хочешь с папой, отправляйся, — строго предупредила она. — Мне с тобой нянчиться некогда. Там твоей маме плохо. Ей помощь нужна. Говори, открыть калитку?
Никто ничего не ответил. Стихли голоса и шаги на крыльце. Хлопнула входная дверь. Во дворе глухо и протяжно зевнула собака.
— А тебя, белый медведь, — усмехнулся Феликс, — забыли!
Он постоял еще с минуту-другую, поджидая Алису. Но поняв, что никто не выйдет, плюхнулся в машину, сердито закинув пакет с пирожками на заднее сидение.
Дорогой он позвонил одному из дознавателей и попросил душевно:
— Мне нужен номер телефона Марата Алтаева. Срочно.
— Поставить на прослушку? — осведомились в трубке.
— Пока лишнее, — рявкнул Феликс и, тяжело вздохнув, решил-таки заехать на работу.
«Права теща, ох права, — хмыкнул он про себя. — Работать надо!»
Вернувшись в свой кабинет, Сарычев заварил чай в старой двойной ложке и, надкусив тещенькин пирожок, задумался. Потом уселся за компьютер и ввел в окошко поиска «Роза Равильевна Наумова», собираясь найти на мать жены хоть немного компромата.
Вначале Алиса порывалась объяснить матери и бабке, какой у нее хороший папа. Самый лучший!
— Я что-то не поняла, — хмыкнула Роза. — А что, у Феликса сегодня день рождения?
— Нет, бабушка, у него в ноябре, — промямлила Алиса.
— Тогда по какому поводу бенефис? — строго отрезала бабка.
Потом просто пили чай и болтали о пустяках, а когда бабушка Роза, распустив волосы, позволила внучке сделать прическу, Катерина тихонько вышла в сад. Уселась на стоявшие в глубине участка старые качели, изготовленные на заказ по эскизу отца. Лениво отталкиваясь ногой, она принялась раскачиваться из стороны в сторону. Следом притащилась Рона и уселась рядом. Уставилась печально и преданно на дочку хозяйки, будто без слов понимая, что у той на душе. В свете фонаря Катя всмотрелась в янтарные миндалевидные глаза, призванные согласно стандарту придавать морде одухотворенное выражение.
— Плохо мне, Ронка, — пожаловалась Катерина, а собака тяжело вздохнула, словно давая понять:
«Ну о чем тут говорить, и так все ясно!»
Катя разглядывала кусты роз, посаженные по всему саду, ловила их аромат, гладила собаку по массивной башке и, как обычно, задавалась вопросом:
«Почему у всех в садах растут яблоки и груши, а у матери четыре сотки засажены розами?»
Катерина не желала думать о завтрашнем дне, не хотела вдаваться в подробности: какую еще каверзу придумает Сарычев или что еще предпримет Алтаев?
— Может, и стоило поговорить с Маратом? — осведомилась она у Роны и тут же одернула сама себя: — А зачем? У него какой-то интерес, связанный с бизнесом, а я запала, как дурочка. И что теперь делать? — еще раз спросила у собаки. — Наверное, придется уволиться с работы и простить Сарычева. Ради спокойствия Алисы. Только договориться, что он гулять, как мартовский кот, перестанет. Думаешь, наврет как всегда? — поинтересовалась она у Роны. — Пообещать-то он может, а что потом?
Некстати вспомнился рассказ Нинки, бывшей подружки, уведшей когда-то из семьи брульянт по имени Феликс. Он приехал как-то с работы и потащил любовницу в частную клинику, где обалдевшей Нине вкололи вакцину против сифилиса.
— Я хлебнул чай из чужой чашки, — «признался» брезгливый Феликс. — Наверное, кто-то из клиентов оставил.
Нина сделала вид, что поверила, но назавтра собрала вещи и ушла.
«Спасибо, Господи, что уберег меня», — взмолилась Катя, глядя в звездное небо.
Рона мотнула головой, будто соглашаясь, и резво понеслась навстречу хозяйке и ее внучке.
Катерина, глянув на мать с конским хвостом на макушке, улыбнулась:
— Хорошо, что Алиса не умеет делать дреды…
— А мне он понравился, — пробормотала Розалия Равильевна. И Катя сразу поняла, что речь идет не о прическе, а об Алтаеве.
— Не знаю, — пробурчала она, наблюдаяза Алисой, обнимающей собаку. — Как снег на голову свалился.
— Твой отец решил жениться на мне через неделю знакомства.
— Знаю, — отмахнулась Катя. — Таких, как папа, теперь не делают. Лимитированная партия.
— Ну это понятно, — хмыкнула мать. — Но ты хорошо подумай, прежде чем снова связываться с Сарычевым.
— Не хочу я его, — всхлипнула Катя, — а с Маратом не могу. Он из Корнеевских.
— Навряд ли, — передернула плечами мать. — Слишком молодой.
Катя хотела рассказать о Руслане, но мама, похлопав ее по коленке, встала:
— Катя, тут главное — не торопиться. Спешить абсолютно некуда.
— Ну да, — фыркнула Катерина, понимая, что мама права, и весь остаток вечера гнала от себя мысли о Марате.
А когда стала засыпать, телефон, валявшийся на ковре, глухо завибрировал. Чтобы не разбудить дочку, Катя подхватила трубку и выскочила в другую комнату.
«Алтаев, твою мать», — мысленно ругнулась она, отбивая звонок.
— Выйди к нему, — прошептала мама, выходя из спальни. — Около дома стоит, в окна заглядывает. Видимо, настроен решительно. Как позвонит в калитку или тарабанить начнет, Рона залает, Алиску разбудит.
Катерина тяжело вздохнула, понимая, что Марата, в отличие от Плотвичкина, на хрен не пошлешь. Послать-то, конечно, можно. Только Митька, свернув удочки, сразу отчалил в заданном направлении, а вот Алтаев — никогда.
— Ладно, — пробормотала она и, набрав пропущенный вызов, прошептала чуть слышно: — Я сейчас выйду, не шуми, пожалуйста!
Накинув майку поверх пижамы, выскользнула за калитку. И сразу попала в объятия Алтаева.
— Что тебе не спится в ночь глухую? — зашипела на него Катя и, понимая, что сейчас из каждого окна высунется любопытная физиономия, затянула Марата во двор.
— Кать, ну я же позвонил только один раз, — пробубнил Алтаев.
— Один раз не пидорас? — вскинулась она. — До завтра потерпеть не мог?
— Я без тебя дышать не могу. И вообще не понимаю, как жил раньше, — признался он, протягивая ей букет роз.
— Ой, мамочка дорогая, — хмыкнула Катерина и, положив цветы на крыльцо, потянула Алтаева в розарий. — Ну как тебе? — усмехнулась она.
— Виноват, исправлюсь, — пробурчал Алтаев. — Откуда я знал, что у тебя тут райский сад? Обычно розы дарят!
— Вы, Корнеевские, все про мою семью знаете, — отмахнулась Катя. — До сих пор от вас житья нет.
— Что ты имеешь в виду? — насупился он. — Мы только на днях познакомились с тобой. А ту историю с золотом я уже забыл давным-давно, — бодро соврал Алтаев, помня тот день во всех подробностях.
— Твой друг Вова с меня глаз не спускает, — прошептала она. — Что-то пытается вызнать. Хотя всем вокруг известно, что отец рассчитался сполна.
Марат внутренне поморщился, вспомнив, что в первый же день наткнулся на хвост, да еще обругал Катиных преследователей.
«Что же я Вовке об этом не сказал? — мысленно стукнул себя по лбу, коря за забывчивость. — Совсем мозги из-за Катерины потерял!»
— Кто-то наведывался в дом или к тебе в квартиру. Искали брошку. Но так и не нашли. Отдай, если она у тебя!
— Обойдутся, — рыкнула Катя. — Это моя сатисфакция за плен. Понял?
— Я-то понял, — недовольно заметил Алтаев. — А ты вот рискуешь почем зря. По белой нитке ходишь!
— Тебе-то что! — вскинулась она. — Сам говоришь, что только на днях познакомился…
— И пропал, Кать. Со всеми потрохами пропал.
— Я не верю тебе, — прошипела она. — Это как-то связано с заводом…
— Хочешь, подарю тебе этот «Антарес» хренов? — резко перебил ее он. — Мне он даром не нужен, если без тебя. Хочешь, дом подарю? Лошадь?
— Лошадь? — рассмеялась Катерина. — И где же я ее держать стану?
— Она идет в комплекте с конюшней, — довольно заявил Марат. — А конюшня пристроена к дому. А вот к дому прилагаюсь я.
— Многоходовочка, — усмехнулась Катя. — Есть шанс отказаться?
— Ни единого, — довольно хмыкнул Алтаев, сгребая Катерину в объятия. Но тут же почувствовал, как в грудь упирается острый локоток.
— Стопэ, — предупредила она, усаживаясь на качели. — Давай сначала про завод поговорим. Что вы с братом затеяли?
— Да ничего не затеяли, — фыркнул Марат, присев рядом. — Я завод из-за тебя купил!
— Вот это новости, — всплеснула руками Катя. — Я же не просила…Букета цветов было б достаточно.
— Ну конечно не просила, — пробурчал Алтаев, чуть раскачивая качель. — Я после знакомства с тобой сам не свой, а тут Буров …
— Бежал за тобой через вокзал, просил завод купить? Купи завод! Ну купи!
— А? — не понял Марат, а потом рассмеялся чуть слышно. — Точно!
А после серьезно заметил:
— Он примерно с год назад к Руслану приезжал, просил войти в долю. То ли страшно ему, то ли ссыкотно. Не разобрать. Но у моего брата есть отвратительная привычка. Русик редко отказываети почти всегда соглашается. Но это самое «да»чаще всего означает «нет».
— Мудрено у вас, — улыбнувшись, прошептала Катя. — А я тут каким боком?
— Понимаешь, иногда проще согласиться, чтобы отвалили. Вот Русик и заявил Бурову, что да, конечно, купим долю в «Антаресе», но эта сделка Марата. Он вам сам позвонит или подъедет. Я уже и забыл о том разговоре. А когда понял, что ты работаешь у Петровича, набрал его по старой памяти.
— Вы забыли, а Буров нет? — фыркнула Катя. — Смешно. Вот ты попал, Марат!
— Да никуда я не попал, — отмахнулся он и предпринял новую попытку обнять ее. — Увидел тебя, понял, что не могу отпустить… Ну а если при этом в руки плывет завод? Вобщем, Кать, я решил не отказываться…
— И что теперь будет? — чуть отстранившись, с сомнением в голосе поинтересовалась Катерина. — В «Антаресе» людей свыше тысячи человек. Всех на улицу попрете?
— Нет, — скривился он, понимая, что интуиция ее не обманула. — Ну какая улица, Кать? Завод работает в штатном режиме. Никто никого не увольняет. Твое заявление не принимается. Может, Руслан в управлении немного напильничкомподрихтует, и все.
— Мне даже представить страшно напильник в руках у твоего брата.
— Руслан классный, Кать, — улыбнулся Марат, почувствовав накатившую любовь к брату. — Вы подружитесь, обещаю!
— Не будем загадывать, — поморщилась она. — Я уж точно о друге не мечтаю.
— А я о тебе очень, — промычал Алтаев. — Чуть умом не двинулся в офисе.
Он, потянувшись, взял ее за руку и тотчас же накрыл кисть ее руки другой ладонью.
— Ты замерзла, малышка, — прошептал он. — Иди погрею.
Катя сама не заметила, как очутилась в его объятиях, показавшихся теплыми и самыми надежными. Ощутила близость полузнакомого человека, в один миг ставшего самым родным и близким. Ей даже привиделся большой дом в деревне— тот самый с оранжереей— а за ним сад и берег реки. Она будто бы наяву увидела двух мальчишек-погодков, плескавшихся на отмели. Саму себя в шезлонге с маленькой девочкой на руках и стоявшего по колено в воде Марата с удочкой.
Она улыбнулась своим фантазиям:
«Вот чепуха, — хмыкнула про себя, зарываясь пальцами в волосы Алтаева. — Несбыточная прикольная ерунда!»
— Нас видно из дома? — прохрипел ей на ухо Марат.
— Нет, — пробормотала она, — разве что со второго этажа, но он заперт.
Алтаев отмахнулся, не желая вникать в ненужные подробности. Мало что соображая, он попытался уложить Катерину на широкую качель.
— Там сбоку стопор, нажми, — деловито велела она и сама надавила на какой-то рычажок с другой стороны. Спинка откинулась назад, превращая безобидные качели в самый настоящий сексодром.
— А твоя мама? — настороженно поинтересовался Марат.
— Она не любит групповухи, — фыркнула Катя, притягивая Алтаева к себе.
— Стерва, — просипел он, намереваясь стянуть с нее пижамные штаны.
Марат сам не понял, почему повернулся и уставился на темные окна второго этажа. В свете фонарей, осветивших помещение со двора и с улицы, различил силуэт человека, пристально наблюдавшего за ними.
— Катя, — прошептал Алтаев, прижимая любимую к себе, и кивнул на темные окна. — Там кто-то есть…